Пессимист (Александр Вяльцев)

Конформизм

Fri, 13 Nov 2009 00:28:25 GMT

Православные священники любят теперь приводить статистику, согласно которой 80 с чем-то % населения России считают себя православными. Хотя ходят на службу всего 5.
Удивительно, но 80 с чем-то процентов населения еще недавно голосовало за "нерушимый блок коммунистов и беспартийных" (все остальное, думаю, были "приписки на местах"). 80 с чем-то % – это количество конформистов в нашем обществе, которым, по большому счету, на все насрать, которые ничего не ищут, потому что мир идей или серьезный моральный выбор – непонятные им категории, но которые хотят быть как все, в едином строю и под общим знаменем, повторяя формулы верности, чтоб на них не косились, чтоб их не подозревали, чтоб они ничего не решали – и жили спокойно. У конформиста все должно быть по моде: и костюмчик, и газончик, и идейки. Общие мнения выскакивают из них, как глупость из дурака.
Кого я ненавижу – это конформистов! Именно благодаря их молчаливому (или не молчаливому) согласию – фанатики делают свои изуверства! Именно благодаря их трусости, равнодушию и лени чуть более умные и активные мерзавцы манипулируют реальностью!..

Про свободу

Thu, 12 Nov 2009 00:25:51 GMT

Этот пост (а мы всегда на посту) может показаться парадоксальным, и я догадываюсь, что совсем не буду понят. Тем не менее…

Высочайшая свобода – это не позволять себе никакой свободы. Все, что мы хотим делать – это вожделение, слабость и глупость. Все, что мы имеем от них – сожаления и несвобода. "Помышления сердца человека – зло от юности его".
В любом живом существе заложено стремление к максимальной экспансии. Для чего ему потребны максимальная свобода и максимальная сила. Успех экспансии – вообще-то не подразумевает ни личное счастье, ни личную свободу. Существо действует в этом направлении бессознательно и стихийно. Ни один результат не будет удовлетворителен для него – ибо внеличностное в нас мы путаем с личным и примитивное облекаем в возвышенное.
Получается: свобода – лишь негативна? Никто, однако, не препятствует совершить действие благородное, неэгоистическое и смелое (или любое другое). Жизнь – это лабиринт. Убежав из одного коридора – ты попадаешь в другой. Надо как-то подняться над лабиринтом. Это и есть свобода. Ты можешь выбрать дорогу излишеств, и, кто знает, может быть, она приведет к дворцу мудрости. А, может быть, просто позволит прожить ярко и быстро. Именно поэтому мы должны иметь максимальную свободу. Чтобы у нас не было отговорок. А современный человек свободен – сколько угодно бегать по лабиринту. На сколько может быть свободно материальное тело в материальном (лабиринтовом) мире. У свободных результаты свободы искажены ими самими. Тут лучше всего видны границы ее (и твоих) возможностей.

Свобода – ружье в руках, и все пули летят в тебя. Свобода – ружье в руках, и все пули летят в тебя.
Старая даосская мысль: быть вынужденным – путь мудрого. В его действиях нет каприза и произвола, а есть лишь понимание необходимости. Он делает лишь то, что требует ситуация. Или мужественно отвечает "нет", не боясь показаться "плохим"…
Свобода – последнее утешение неудачника, – был у меня такой афоризм. От такой свободы хочется бежать: что угодно, но не это, не такой ценой! Впрочем, есть шанс сделать из необходимости доблесть.
Итак, свобода – это отсутствие потребности в другом. Тебя не беспокоят больше его оценки, не прельщают удовольствия, от него происходящие. Ты действуешь лишь из себя. Тебе ни к чему нравиться ему, улавливать его и, в свою очередь, улавливаться им. Удачник ты или неудачник – это чужие безразличные мнения. Лишь тебе известно, что и зачем ты делаешь, чего в конце концов намереваешься добиться.
Это похоже на эгоцентризм, но это не так. Чистое "эго" пользуется другим, оно не самобытно и не самодостаточно. "Эго" – значит брать без отдачи.
Та свобода, о которой я говорю, уже не берет. Она полна, ей ничего больше не нужно. Она сама может давать, не исчерпываясь. Впрочем, дает она больше теоретически. В действиях слишком мало свободы. Действие протекает среди других, и тут трудно не влиять и не подвергаться влиянию.
Свобода – это мера и равновесие. Ничто никуда не стремится, не качается, не падает. Это как бы застывшее бытие, бытие, познавшее себя и закольцевавшееся на себе.
Может быть, это звучит уныло, но мне кажется, что лишь при такой свободе можно видеть мир как цельную и мудрую картину. Так смотрит сытый и ничем не обремененный младенец. Так смотрит лишь освободившийся из тюрьмы либо выздоровевший от тяжкой болезни. Мир бесконечно лежит во все стороны, одинаково прекрасный, и весь принадлежит тебе. Недифференцированно, не расчленимо на лучше-хуже, ближе-дальше. Тебе не надо от него ничего, никаких дополнительных кайфов. Ты видишь его как истину.
Ясный пень, что ты живешь в конкретном месте и связан с людьми. Моральный человек не может быть свободным. Ибо на нем (как он подозревает) висит весь мир. "Мир держится жертвами"… Свобода уравновешивается Порядком – в голове и законах. В конце концов, мы все делаем ради истины и какого-то наиглавнейшего Порядка или Правды – а она выше Свободы. Тем более такой жалкой, как наша собственная.
Парадокс в том, что искать эту "Правду" может только свободный. Пусть свободы будет совсем мало, но она будет наилучшего качества. Если есть у тебя такое "сокровище" – на тебя будет труднее давить. Тебя проще будет убить, чем изменить. Вот серьезный показатель свободы.
И все же и это не вся еще свобода. Свобода не бывает сразу, свободу надо заслужить. Чуть перефразировав Паскаля: самый свободный и счастливый тот, кто может спокойно оставаться у себя в комнате.
Можно сказать иначе: поднявшийся на данный уровень свободы постигает более высокое, чем она – Должное. Поступки, исходящие из Должного, по идее, должны нести черты пресловутой кастанедовской "безупречности". Лишь полнота знания самого себя и отсутствие страха – обеспечивают такую свободу.
Вероятно, это и означает – отказаться от иллюзий.
Хотя есть периоды собирать иллюзии (камни, шишки, пендали). А потом отбрасывать (забывать) ненужные.
Впрочем… так или иначе пригодится вообще все, надо только верно это сложить, чтобы получилась крепость или мост (на другую сторону, само собой)…

Спор о христианстве

Mon, 02 Nov 2009 18:56:41 GMT

Этот пост есть продолжение бесконечного спора с http://triponaciy.livejournal.com/ в его и моем ЖЖ.
Краткое предисловие. Религия для меня – совершенно человеческий и абсолютно неправильный взгляд на Бога (даже это слово я приемлю и употребляю лишь в силу культурной традиции и инерции). Вся она вышла из ритуализации древних магических обрядов и копирует иерархическую модель прежнего патриархального общества: отец – сын, государь – раб.
Религии, как любые идеологии, избираются нами, чтобы не смотреть на жизнь прямо, чтобы иметь между собой и реальностью ватный буфер утешений и объяснений – или стекло, через которое мы смотрим на предмет, и нам кажется, что мы его лучше видим.
Реальность сама по себе жестока. Это одно из ее свойств. И один из вариантов ее восприятия. Но если пожить подольше, присмотреться, то окажется, что жизнь – весьма справедлива.
Человек же, дошедший до просветления, вероятно, скажет, что реальность – прекрасна, и ее очень мало, она уникальна, быстротечна и т.д. Поэтому надо ценить все, ибо все бытие наполнено тайной и истиной, к тому же, скорее всего, ничего, кроме него, нет и не будет… И это знание, однако, не будет отрицать, что жизнь внутри себя трагична…

А теперь к сути спора. Сказал я тут как-то в одном из постов про Революцию, что "существует язвительная (и всем вроде известная) диалектика (и даже афоризм), по которой исключительное зло может исходить из попыток устроить максимальное добро. Например, проповедь Евангелия кончилась кострами инквизиции. Вот и попытка построить идеальный мир для большинства – кончилась Гулагом". И тут http://triponaciy.livejournal.com/ въелся, как не знаю кто: как это проповедь Евангелия кончилась кострами инквизиции, разве кончилась, а потом разве ничего хорошего в христианстве не было?!..
Ну, и после Гулага в совке что-то хорошее все же было, так и христианство, вероятно, что-то еще сумело породить (кроме костров)… Слово "кончилось" имеет двоякое значение.
Но, по сути, я считаю, что после Ренессанса христианство перестало быть духовной доминантой европейского общества, ибо, с одной стороны, высказало все, что могло высказать и до последней ноты было вызубрено и воспринято (насколько оно могло быть воспринято), а с другой – было приватизировано церковью, и в руках последней превратилось в нечто консервативное, охранительное, опасное и нездоровое.
Естественно, отдельные люди, вроде Лютера, пытались приникнуть к нему, как к живому источнику. Но "победа" Лютера – была победой политической и светской. Радикализм его учения (о таинствах, роли церкви, Папы и т.д.) отпугнул даже Эразма Роттердамского (впрочем, он был категорически не согласен с выдуманным самим Лютером "догматом" о невозможности для человека предпринять что-либо, что приближало бы его к спасению). Для Эразма Лютер был тем человеком, который мог разрушить краеугольный камень, вызвав обвал всего здания христианства (Роланд Бейнтон). Признав из всех таинств церкви лишь крещение и причащение, Лютер открыл двери для свободной критики догматических понятий. И сам подал пример, ибо в причащении пресуществление хлеба и вина в кровь и плоть трактовались им не как сотворенное священником чудо, а лишь как "открывание глаз" верующих на то, что и так всегда есть: присутствие Христа во всем. То есть некие "магические" вещи теперь понимались скорее метафорически. Но почему тогда не воспринять как метафору и вознесение Христа (его собственный вопрос еще более радикальному Эколампадиусу)? Тут и была зарыта собака (бомба), о чем католики, верно, в тайне догадывались.
Его дело раскололо не только церковь, но и Европу, и попросту привело к революциям (крестьянской, неудачной, в Германии, в Нидерландах, в Англии) и секуляризации. Прискорбно, но кончил Лютер той же нетерпимостью (известны его призывы убивать восставших крестьян, как бешенных псов, преследовать сектантов, разрушить синагоги…).
Конечно, у авторов того времени идут постоянные ссылки на Священное Писание. Но, во-первых, это было тогда столь же обязательно, как в недавнее время цитировать МЭЛ, во-вторых, тексты Писания они использовали для проповеди своих гуманистических идей. А имеет ли "европейский гуманизм" какое-нибудь отношение к христианству? Вот К. Леонтьев считал, что нет. Да и Лосев с Флоренским, на сколько помню. А имел он, гуманизм, отношение к будущему либерализму, свободе воли, смешению классов – и вообще смешению всего и упразднению всех табу. Чего и боялись как огня "настоящие христиане". Ибо на тот момент (перехода к Ренессансу) христианство стало (и остается теперь) – Традицией. Что такое Традиция – можно прочесть у Рене Генона, певца Традиции и некоей первозданной Доктрины.
Общества бывают традиционалистские, как правило архаические, – и нетрадиционалистские. Идеальное государство Платона мыслилось как жесткая традиционалистская аристократическая диктатура. "Утопия" Томаса Мора – как ненавистная Платону демократия. Европа после Средних веков отказалась быть традиционалистским обществом. То есть обществом иерархическим, с непреодолимой сословной стратификацией, с минимальной личной свободой, с нетерпимостью, само собой, к инакомыслящим, с безусловной властью той самой (религиозной) традиции, утверждающей, что никакое новое знание невозможно и не нужно, что все истинное лежит позади, а не впереди, и что мир ждет порча и апокалипсис, а не прогресс и процветание, и т.д. Таким, собственно, было и иудейское общество на момент прихода Христа.
Превратившись в Традицию, христианство пережило само себя – ибо когда-то было революцией. И не его в том вина – это, в общем, неизбежный процесс.
Конечно, и прежнее христианство находилось в русле каких-то традиций: иудейских, эллинских, гностических, зороастрийских даже, которые оно меньше отрицало, а больше наследовало. Вообще, то, что нам известно и досталось под маркой христианства – это верхушка айсберга всего необычайного идейного конгломерата античного мира того времени. Даже нельзя сказать, что оно оттуда вылезло и возвысилось. Нам просто не видно ничего другого. Все предшественники, все соседи, все связи, все влияния, источники заимствования (кроме Ветхого Завета, само собой) – были искусственно зачищены. Сфокусированность нашего зрения на христианстве – во многом искусственная. Как если бы выкорчевали весь лес и оставили одно дерево. Да, возможно, оно было на тот момент самое красивое, давало лучшею тень страждущим… Но оно было одно, а страждущих, лишенных своих прежних деревьев, много. И стали его искусственно почковать, пересаживать отростки, банзайчики такие маленькие отдаленные устраивать. Прививать к нему что ни попадя, что б урожай получше давало, тучнее было и полезнее (селекционерам). И каждая его малюсенькая часть по закону мистической партиципации являло в себе и всю его полноту. Так и частичка мощей умудряется нарушать все законы мира.
Но секрет в том, что дерево плохо приживалось, вместо него на неподготовленной почве закустилось что-то, что лишь отдаленно его напоминало, тень давали скудную или какую-то подванивающую, как у анчара… В общем, настоящее дерево было где-то потеряно или от греха срублено, остались только его декоративные или высокоурожайные потомки. Такова краткая история христианства. (Десять невидимых смайликов.)
Что мы знаем о христианстве? Откуда мы вообще про него знаем? Из Евангелия. Но у первых христиан не было никакого Евангелия и долго еще не было – и как-то обходились. Вот и Павел обходился. И проповедовал какое-то свое "христианство", не особо коррелирующееся с известными нам евангельскими текстами, словно он ничего подобного и вовсе не читал. Он пророчествовал сам от себя и, по существу, создал свое пятое Евангелие. А то, что мы называем Евангелиями – есть относительно позднее изобретение, первый в истории беллетризированный журналистский "роман". То есть, как считают специалисты, имели хождение некие сборники речений, без уточнения обстоятельств произнесения их (да и кто бы их зафиксировал?), приписываемых Христу (а сперва, может, и не Христу), из которых потом "евангелисты" сделали такую популярную версию жизни, раскрасив ее деталями, введя дополнительных персонажей, четко и весьма художественно группируя и распределяя афоризмы по времени и месту и пр. (одна Нагорная Проповедь чего стоит, которой, скорее всего, никогда не существовало). Зато книжка получилась и правда мировая! Они попали в яблочко – эти античные рерайтеры и пиарщики – и породили что-то вроде античной битломании: все теперь хотели стать христианами! Вот, что значит, грамотно написанный текст!..
От краткой истории к более подробной.
Помимо заледеневания в традиции, христианство к Ренессансу и по сути уже не могло "отвечать на запросы времени" (казенным языком). Ибо христианство появилось как апокалиптическое движение, в этом была его суть: в ожидании скорого конца света, в покаяниях за грехи, в отрицании земной жизни, в надежде на скорую жизнь вечную. "И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец… Горе же беременным и питающим сосцами в те дни!.. Так, когда вы увидите всё сие, знайте, что близко, при дверях. Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё сие будет…" (Матф. 24, 14-34). То есть ожидалось вот-вот! Христианство вовсе не предназначалось на тысячелетия. Никто не вкладывал такого срока годности в этот проект. А когда через полтора тысячелетия люди устали ждать конца света и все время думать о тщете сущего, вообще устали умирать, а захотели пожить – христианству нечего было им предложить.
Ну, не совсем так. В этом романе (а я считаю Евангелие именно античным романом, вероятно, лучшим из них) помимо всяких мрачных пророчеств и устрашающих призывов, голословных утверждений о божественной природе протагониста, обязательных для подобной (массовой) литературы популярных чудес – была хорошо прописанная моральная часть. В классическое Средневековье на нее практически не обращали внимания, да народ-то и Евангелия не знал, не читал никогда (читать не умел, взять было негде), так, слышал отрывки в храмах (на неизвестном языке). Текст, на котором основывалась религия, был сакраментален и потаен от профанов.
Но не все были профаны, и люди образованные нашли в тексте много того, из чего потом возник "европейский гуманизм". И тут трудно уже судить: христианство ли это, или выжимки из него, купюры, авторитетные ссылки – ради "оправдания добра" и человечного отношения к человеку. Торквемада, Савонарола, Иосиф Волоцкий находили в христианстве одно, Франциск Ассизский, Эразм, Нил Сорский другое.
Что же такое христианство: религия или этическое учение? Образованные люди позднего времени видели и видят в нем последнее, в церкви же нам преподносят в основном первое, то есть все то, что составляет суть всякой религии: обряды, таинства, догматику, чудеса, иерархию, запреты, ограничения, проповеди, пророчества, обещания – ништяковой загробной жизни для верных и послушных.
И теперь найдутся многие, кто будет настаивать, что христианство – это долг, смирение, жертва, ответственность, традиция, сильное русское государство… И найдутся такие, которые будут утверждать, что христианство – это свобода. И в этом они будут близки к хиппи.
Мне представляется, что сами исторические корни христианства, сам неопределенный статус его: религии/морального учения – дают поводы к подобным интерпретациям.
С закатом Средневековья время религий миновало. Мы наблюдаем постепенное умирание этой почтенной концепции. Поэтому, когда мне говорят о христианстве, как о моральном учении – это одно. Но когда мне говорят о нем, как о религии, а о Христе как о боге – я хочу воскликнуть, как Розанов: попробуйте распять Солнце – тогда узнаете, кто Бог!

Клетка восприятия

Sat, 31 Oct 2009 23:23:02 GMT

Кто-то назвал счастливым человеком того, кто видит себя так, как видят его другие. Как видят нас другие?
Когда художник хочет "увидеть" свою картину – он, скажем, отходит, он пытается взглянуть обобщенно, выскочить из инерции работы. Так же и писатель: может надолго прервать работу – чтобы увидеть текст свежим глазом. Но куда отойти нам, чтобы увидеть самих себя?
Есть ли у нас для этого реальный механизм? Может быть, люди говорят со мной вовсе не так, как я воспринимаю это? Я воспринимаю это как бы "напрямую", очень эгоистично, фильтруя и искажая. Я скептичен, я мало верю словам. Я вижу или слышу то, что ожидаю услышать, то, что хочу услышать или то, что боюсь услышать. У меня есть стереотипы восприятия и реакций на все на свете. Ко мне не подступишься! Люди, возможно, кричат, взывают, а я не слышу. Или слышу другое и на другое отвечаю. И поэтому мы плохо понимаем друг друга. Я понимаю чужую психику через свою психику, я расшифровываю чужие сигналы с помощью своей, очень специфической системы дешифровки. Я не вижу мир его глазами, не вижу себя его глазами. Я только фантазирую и моделирую. Вроде того: как смотрит на мир собака?
Однако, все ж, бывали и бывают у меня моменты, когда вдруг открывается это зрение, способность смотреть на себя и ситуацию со стороны – глазами какого-то тайного "наблюдателя", который, конечно, тоже я, но лишенный намордника на своем восприятии. И тогда это совсем другой мир, это мир, про который ты лишь читаешь или видишь во сне, или вспоминаешь постфактум, когда уже поздно радоваться. И я в нем живу сейчас. Мое "Я" в этом мире сдулось, я перестал воспринимать все через щелку "Я", его страхов, привычек или интересов.
Сам мир стал глубже, пересекающие, наполняющие его информации важнее, словно иначе выраженные, какими, вероятно, они и являются в реальности.
И вдруг стало ясно, что люди относятся ко мне совершенно не так, как я воображал, не хорошо-плохо, а вовсе по-своему, как и должен относиться совсем другой человек. Словно у меня открылось не "прямое", эгоистическое восприятие, а "кривое", когда я примерно догадался, как другой человек смотрит на меня, что он говорит мне. Я, наконец, увидел плен, клетку, танк, в котором я сижу.
Понятно, что и Хаксли уже писал про это, и Лао Цзы про это писал, и генерал Шерман про это талдычил… Но это совсем другое.
Это к разговору: зачем иногда надо употреблять то или это? Для познания. Для разрушения клетки. Ради короткого побега из пещеры, как в пограничной ситуации экзистенциалистов. Ибо рядом есть совсем другой мир, хотя мы видим его и живем в нем каждый день, не зная его.

Выполняю просьбу http://nectarius.livejournal.com/

Sat, 31 Oct 2009 01:59:47 GMT

Большинство моих друзей – перелицевавшиеся хиппи. Или сочувствующие им, или близкие по духу. Одни нога стоит у них на этой (здоровой) почве. Где стоит другая – мне не особо интересно. Главное – не в органах. В какой-то момент большинство из них стало "вырастать из хиппизма" – вероятно, утратив его "содержание", про которое пишет http://triponaciy.livejournal.com/2187.html?view=5515#t5515 , или найдя это содержание чересчур убогим (если не опасным): торч, меломанство и тусняк с порожняковым спичем. В общем, тщетно убиваемое время, а иногда и здоровье. Ведь тщательно разыскиваемая суть или "содержание" идеи хиппизма – поиски максимальной свободы (теми или иными способами, идейными, практическими). Первоначально "свободы от". Предполагалось, что "свободы для". Последнего оказалось очень мало. Поэтому многие и разочаровались.
В качестве альтернативного идейного направления было выбрано то, что казалось очень похоже на хиппизм: те или иные религии (ибо какое-то число пипла стало буддистами или кришнаитами. Даже суфий есть). Больше всего, конечно, "повезло" христианству. Почему? – отчасти по лени, потому что лежало под боком, а у попов хаер длинный. Ибо стричь хаер все же западло! К тому же это была такая фига в кармане в направлении ненавистного атеистического режима, такой дополнительный внутренний протест. И вот тут-то "содержания", вроде, было предостаточно: можно было в храмах стены красить и иконы писать, и паломничать без устали, боговдохновенные книжки читать и "внутренним самосовершенствованием" заниматься. В общем, занятий до фига.
Значительная часть из экс-пипла и до сих пор верит, что выбрала верный путь. Но, судя по оскудению их духа, одряхлению их плоти, количеству выпиваемой водки, – я бы в этом усомнился. Остальные тоже, вроде, "верят", но, мне кажется, больше по инерции, привычке, из традиции, может, из сентиментальности. Трудно бросать дорогое и насиженное. Да и к кому припасть душой – не к прежнему же детскому хиппизму? У которого и "содержания" нет, то есть догматов. Ибо некоторые считают, что "для содержания необходима какая-то определённость, отсюда необходимость наличия некоторых основополагающих догматов".
Странная мысль: вот в науке нет догматов, а определенность, однако, присутствует. Все в ней, науке, лишь относительные "истины", скорее инструменты познания чего-то нового. Она прекрасно знает ограниченность своего знания. Даже ее аксиомы – не догматы. Это или логические самоочевидности, либо некие принятые вещи, которые "правильно описывают свойства пространства в рамках человеческого опыта". В науке есть куча предполагаемых вещей, признаваемых за "истинные" – ради отказа от бесконечного регресса в доказательстве каждого положения и основания предыдущего суждения. Они могут меняться, например, математика Лобачевского "отменила" аксиому или постулат прежней геометрии Евклида, что через точку А можно провести лишь одну прямую, которая будет параллельна прямой Б.
Вот и хиппи прекрасно обходятся без такого "содержания". У них действительно нет догматов, но это лишь увеличивает мощь и широту их поисков. В ходе которых они, бесспорно, могут весьма заблудиться. Но это удел всех ищущих. Зато тем, у которых догматы – искать больше ничего не надо. Можно и дальше сидеть на завалинке со своей застывшей формой и выверенным "истинным" содержанием…
В общем, мои друзья-христиане – тоже ищущие, это нас и сближает. Разница в том, что они как бы уже нашли, а "мы" еще нет. Ищем. Но то, что мы нашли – ценно до некоторой степени и тем и другим. А то, что нашли они – до некоторой степени не отрицается и у "нас". И это тоже нас сближает. А с кем тут еще сближаться? С учеными? Но эти заняты своим серьезным и такие игры презирают. А богема занята своими "серьезными" играми – ей тоже не до того. В общем, все осуществляют "профессию", а мы одни живем без профессии. Видно, и это тоже сближает.

Хроника падающего кирпича

Thu, 29 Oct 2009 16:28:51 GMT

Странное со мной приключилось приключение… Позавчера меня остановил мент в штатском и потребовал документы: принял меня за бомжа… Документа у меня при себе не было, но это его и не особо расстроило, как и меня…
Но это только присказка. Еду я сегодня, значит, по своему товариществу, скорость, понятно, минимальная. На перекрестке появляется большая собака и, подпустив меня поближе, как боец красной армии фашистский танк, – кидается под него (точнее нее, таратайку) со всей дури с лаем. Я по тормозам, но по башке бампером собачка все же получила – и не по башке тоже. Я остановился, вылез – посмотреть на самочувствие пациента. Собачка, поскуливая, упрыгивает на трех лапах, но видно, что живая-здоровая… (Собаки вообще существа удивительно живучие, по своим знаю.)
И тут из калитки ближайшего дома вылетает здоровый старикан, явно в хорошем подшофе, с палкой и орет на меня, чтоб я стоял. Так я и так стою. "Ты искалечил мою собаку, – орет он, – а я тебя искалечу!.." – и нет, чтобы отделаться просто звучной угрозой, – он реально начинает бить меня своей дубиной. Не подставь я руку – быть бы мне ухайдаканным лучше собаки!
Пока старикан, не слушая никаких слов, в пьяном маньячестве колотил меня, я терпел, но когда он до кучи решил разнести мне машину, тут я не выдержал. Хотя, кто видел мою машину, может, и подумал бы, что не из-за чего было стараться. Но я, как достойный Альбер, сын Скупого рыцаря, рассудил, что голова – что, заживет, она у меня своя – а кто мне машину чинить будет, когда этот безумный сокрушит ее своей дубиной? Ну и хвать эту дубину рукой.
Старикан (а это одно слово "старикан" – здоровый мужик, выше меня) – начал вырывать свое оружие, а на подмогу давай звать "искалеченного" зверя. "Фас его, фас!" Ну, тварь просить себя долго не заставила и вцепилась мне в руку. А собачка тоже не маленькая, размером с овчарку.
Так и стою, значит: на одной руке собачка висит, на другой мужик со своей палкой, которую я хочу у него отнять. Былинный богатырь, осаждаемый врагами, в состоянии максимального при данных обстоятельствах непротивления. А ехал я в Балаклавский совет за документами – и оделся специально "поприличнее" (если так можно сказать).
Ну, палку, я все же вырвал и зашвырнул подальше. Собачку тоже с себя стряхнул. Мужик без палки как-то поутратил боевой пыл, а собачка и сама поняла, что лучше больше со мной не связываться.
Отделался от них и поехал в совет. Руку мне тварь, однако, прокусила, да и мужик изрядно покалечил своей палкой. Вот ведь приключения на пустом месте! А кто-то говорил, что кирпичи случайно на головы никому не падают…

Прогулка

Tue, 27 Oct 2009 21:28:19 GMT

Старая античность

А это руины "новой античности": брошенная в/ч

А это уцелевшие, но уже забытые боги

Дурацкое (по поводу):

Tue, 27 Oct 2009 12:59:12 GMT

Нас водила молодость
С рюкзаком на юг,
Нас бросала молодость
На диван подруг.

Боевые вороны
Уносили нас.
Нам кричали: "Клоуны!"
Или: "Пидарас!"

"Но в крови горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы" (само собой).

Нас учила молодость,
Как торчать и пить,
Хороша ты, молодость –
Только б пережить!..

Вчера узнал (http://braginya.livejournal.com/38033.html), что умер Руслан Индеец. Еще один соскочил с нашего корабля. Не то, чтобы мы дружили, но он всегда очень тепло приветствовал меня, в каком бы ни был состоянии (а последние годы я видел его всегда в одном состоянии), – может, по старой памяти, когда он еще был пионером, а я носил псевдо-олдовые погоны. По этой же памяти относительно недавно я отмазывал его от охранников в "Б-2" на концерте Умки, которые не только не хотели пускать его вовнутрь, но уже порывались сдать ментам. В зал он все же попал.
Редко, когда человек, даже нашей "группы риска", уходит уж вовсе неожиданно. Обычно этому предшествуют многолетние экстремальные практики. Видно, как человек сползает, разваливается, уже никогда не находясь в адеквате, что функции контроля за своей жизнью он целиком передал в руки уставшего ангела-хранителя. Прогноз легко делается за несколько лет: или здоровье не выдержит, или машина переедет, и следующая остановка или больница, или морг…
Руслан долго держался, он мог уйти гораздо раньше: тринадцать что ли, как он мне рассказывал, сотрясений мозга – в пору увлечения байком. Воля к риску – это воля к жизни и как бы спор с Танатосом: кто круче? Увы, Танатос всегда побеждает.
Сейчас Брагинская занята сбором денег на похороны. Откликнитесь, кто готов…

1 июня 2004

Революция №4 (особо "научная")

Mon, 26 Oct 2009 00:15:16 GMT

Всех уже, полагаю, задолбал я своей "революцией". Обещаю не доводить ее до №9, а тут и кончить. (Ну, если не разразится новый и принципиальный спор.)
Кто-то, наверное, решил, что я тут воспеваю ВОСР ("Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию"). А по понятиям русских "либералов" и интеллигентов, проявлять к ней любые эмоции, кроме брезгливости – это моветон. Надеюсь, однако, что я все же застрахован от подозрений в любви к ней. Слишком много лет я отдал беззаветной "борьбе"… и т.д. и т.п.
И все же еще в начале 80-х, когда совок во всю гнал пургу про свою фиктивную незыблемость, я в кругу своих хипповых друзей, срочно перекрещивающихся в православие, делал рискованные попытки быть "объективным" и говорил, что в нормальной стране революции бы не случилось. И приводил картины из русских классиков про "счастливую жизнь" в тамошней России.
Но для них, былых космополитов ("в хорошем смысле"), а теперь русских патриотов славянофильского толка, суть революции была видна, как на ладони: жидомасонский заговор против богохранимой России, "Святой Руси"! Убийственная истина! Для доказательства вспоминались фамилии деятелей основного обоза революции, – как на грех, почти все они не принадлежали к титульной нации. Это, впрочем, не доказывало их связь с "жидомасонским заговором", хотя для ненависти к России они действительно могли иметь дополнительное основание.
На самом деле, я был бы счастлив, если бы Россия каким-нибудь чудесным образом обошлась без революции, проскочила опасный рубеж и тихо-мирно, эволюционно – пришла бы к индустриализации, конституции, выборному правлению, светскому государству и пр. Хотя, полагаю, без февральской революции все же не обошлось бы. Страна должна была по всей логике истории превратиться в нормальную республику, без всякого, само собой, царя. Или с чисто декоративным, как в другой известной империи.
Насколько неизбежно было "перерастание" Февральской революции в Октябрьскую? На мой взгляд – неизбежно. Ведь еще в 1905, когда и большевиков-то в стране, по сути, никаких не было, революция развивалась по тому же сценарию и в тех же формах. А ведь тогда не было такой большой войны и связанных с ней "материальных лишений", разочарований. Даже более мягкий, "конституционный" переход власти в Феврале, без отречения царя – не думаю, что спас бы дело.
Ту революцию правительство сумело задавить. Но после поражений в войне, бездарного руководства внутри страны, Распутина… – даже патриоты отвернулись от режима. У режима вообще больше не было союзников. Оно могло бы добровольно отдать власть, но не отдало… Поэтому революция. Начатая как умеренная умеренными партиями, продолженная как тотальная, партиями неумеренными. То же было и во Франции.
Главное, она продолжилась самим народом, ибо без готового и согласного народа трудно представить, что можно было бы за месяц захватить власть практически повсюду в огромной империи. (Скажут: хорошая, значит, была у большевиков агитация и пропаганда!.. Что ж, выходит, эти жидки лучше почувствовали сердце народа и его чаяния, чем 100% русаки, с гордыми рюриками в каждой кровяной клетке, родным народом интересовавшиеся чисто теоретически.)
Ошибка прежней власти, что она слишком поздно начала реформы. Запоздавшие реформы ускоряют крах режима. То же мы видели в 80-е при Горбачеве. Начнись реформы в 60-е, возможно, государство уцелело б. Но они не начались. Решили еще подождать, в тщетной надежде, что как-нибудь рассосется.
Конечно, была великая реформа 1861 года, введение Земства (1864, новый закон 1890 г.), знаменитый "Манифест " 17 октября 1905 г. (который можно условно назвать "Российской Конституцией" или, точнее, первым шагом к ней, – Витте клещами вырвал у Николая II, хотя б на время революции, выпустить пар), отмена цензуры (этому посвящено, наверное, 4/5 объема "Манифеста"), созыв Госдумы… Но, как известно, освобождение крестьян без земли – вещь достаточно бессмысленная. Она подорвала помещичье землевладение и не породила нового, разве что усилила кулацкое. (Вот, подрезал в одном ЖЖ (http://blanqi.livejournal.com/): "6 200 000 дворов из 12,3 миллионов во всей Европейской России имеет в менее 8 десятин на двор, что безусловно недостаточно для содержания семьи. Всего на них приходится около 31 млн. десятин.
28 000 помещиков имеет по 2227 десятин, всего 62 млн. десятин.
"Статистика землевладения 1905 года". Издана Центральным статистическим комитетом Российской империи. 1907 год.) То бишь, земельный вопрос на момент революции не был решен ни в малейшей степени, и нерешенность его была, во многом, причиной чудовищного голода 1891-2 гг., когда по сведениям, переданным царю, погибло два миллиона (!) человек. Вот какой устроил царь голодомор! (Цифра, может, и слегка завышенная в сравнении с другими данными.) http://community.livejournal.com/ru_history/291403.html А вы: большевики, большевики!
Далее: земство, по сути, чисто дворянский институт, имело крайне мало власти и тщательно контролировалось правительством. Земцы одной губернии под страхом наказания не имели права созывать общие собрания с земцами другой губернии, чтобы, не дай бог, не выработать общей позиции. Оно даже не получило распространения на все губернии (см. http://rys-arhipelag.ucoz.ru/publ/46-1-0-1194). Госдума тоже была совершенно безвластной, игнорируемой, постоянно распускаемой… В любом случае, народ во всем этом футболе никак не участвовал, его как бы не было. Хотя "Манифест", наконец-то, предоставлял и ему избирательные права…
Это я теперь рассуждаю о причинах революции. Естественно, достаточно конспективно и поверхностно.
Можно сказать, что Россию погубила ее неослабная вера в ее особый путь развития, не предполагавший ни свободу народа, ни конституции, ни выборных органов, в том числе законодательных. Полякам можно было дать конституцию, финнам можно (еще при Николае Палкине) – но русскому народу – ни-ни! Не дорос! И управлять в огромной империи можно только единолично сверху. Особая страна, особая история, особая религия, особый народ с особыми традициями – все особое. А в результате "особая" революция. Особая по своей разрушительности и кровавости. Русское правительство напоминало фанатика-изувера, который, как какой-нибудь оголтелый темный помещик, мучил-мучил свой народ – из лучших, естественно, побуждений, в абсолютной уверенности, что делает все правильно и во благо, а потом этот народ пришел в один прекрасный день и разнес ему башку топором.
В общем, наше государство было выстроено в точном подражании нашей церкви: бесконтрольное всевластие одних, полное безвластие других. И если церковь, институт Бога на земле, может так жить, то почему государство не может, к тому же, когда царь – помазанник и глава церкви? Ведь такая форма власти, значит, одобрена самим ГБ! (Собственно, это логика Грозного в полемике с Курбским.)
Если бы Россия вовремя избавилась от этих бредней об исключительном пути развития и форме власти – может быть, она спаслась бы.
Конечно, были, скажем так, и "объективные" причины "запаздывания" в развитии – относительно прочих европейских стран. Бесконечные войны с татарами и поляками, требующие концентрации всех сил и ресурсов, обезлюживающие и разоряющие страну… Ее огромная территория, консервативная подкаблучная церковь, слабость дворянства, культурное отставание, отсутствие науки, университетов, серьезного общественного мнения, которое громыхало в Европе в полную мощь уже в XIII-XV веке. Наконец, скверный климат (Гольфстрима, блин, не было. И нет.)… Что еще?
Сигналов, предупреждающих о крахе, было предостаточно: бездарно проигранная Крымская война, лишь потому, что не было элементарных дорог, не было телеграфа, который был у англичан, русские ружья стреляли в три раза ближе, чем англо-французские, а командование было робкое и неинициативное (военный министр Долгоруков, главнокомандующий русской армией Меньшиков)… Голод 1891-2 годов, проигранная война с Японией, наконец – тот самый 1905, начавшийся с бессмысленного расстрела безоружных людей, – последнее и уже бесполезное предупреждение. Хотя, если бы власть передали тогда, когда большевиков еще на арене не было, даже случись революция – она точно была бы не большевистская.
Единственные, кого мы постоянно били в то время, была Турция, империя, крайне напоминающая Россию (не климатом, само собой). И вот турки тоже кончили революцией почти в то же время. Турция стала светским государством с почти вытравленной ролью религии… Вот, что первостепенно важно во всякой революции: отодрать присоску этого умственного паразита, кладезя первобытной архаики, источника липовых упований, ложной самоидентификации и смирения!
Не секрет, что консерватизм нашего государства подпитывался консерватизмом церкви. Церковь давала легитимацию этому правлению. Она как бы благословляла этот консерватизм. Поэтому первым делом революции было – если не уничтожить церковь, то хотя бы отделить ее от государства. Тем более, что ждать от нее легитимации не стоило. Да никто и не просил…(Пардон, если кого обидел: скромная роль современной церкви у меня протестов не вызывает. Пусть живет где живет: на одной площадке с гуру, цыганками и экстрасенсами. Там ей и место. Опять обидел? Снова извиняйте, не сдержан на язык…)
Трудно винить большевиков, плохих врачей, что они сперва чуть не уморили больного, а потом изувечили его до неузнаваемости… И больной был староват и при смерти, и больница захудалая, и медикаментов почти вовсе не было (поэтому пуля стала заменой всех медикаментов)…
Легко любить страну, в которой мы не жили, от которой остались лишь картинки. Напротив, трудно любить страну, в которой мы жили и которая попортила нам немало крови. (Но все же не убила, будем справедливы. И не особо искалечила.)
Ведь нас никак не касается, что в той стране, которую мы так ностальгически любим, средняя продолжительность жизни в лучший ее период была 32 года, что грамотных даже в 1913 году было 27% населения (без учета Закавказья и Средней Азии), что на тысячу родившихся детей умирало 263 ребенка, что на 10000 человек населения в России имелось 1,6 врача, 1,7 фельдшера, 1,7 акушера и повивальной бабки. В сельской местности 1 врач приходился на 26 тыс. человек (зато попов приходилось по одному на 450 человек) (взято отсюда: http://russbalt.ucoz.ru/publ/27-1-0-295), что в постоянно происходившие голодоморы вымирало от нескольких сотен тысяч до нескольких миллионов человек ("В ХIХ в. Россия пережила 40 голодовок. В ХХ в. голодными были 1901/02 гг., 1905; 1906; 1907; 1908 г.; 1911/12 гг. В 1901-1902 годах голодали 49 губерний, в 1905; 1906; 1907;1908 гг. голодало от 19 до 29 губерний, в 1911-1912 гг. за 2 года голод охватил 60 губерний. На грани смерти находилось 30 млн. человек. По различным оценкам в 1901-1912 гг. от голода и его последствий погибло около 8 млн. человек". Взято оттуда же – вообще, советую заглянуть, тут чистая статистика.). Не забудем на всякий случай, что в этой нищей стране, где 40% призывников первый раз ели мясо в армии (вероятно, из-за принудительного вегетарианства со стороны родителей), существовала и знакомая нам цензура, и политическая слежка, и политтюрьмы, в которые кого-то, надо думать, нет-нет, да сажали. "По данным 4 Государственной Думы, с 1901 по 1914 гг. царские войска более 6000 раз открывали огонь, в том числе и артиллерийский, по митингам и демонстрациям рабочих, а также по сходам и шествиям крестьян. И это только по МИРНЫМ митингам, шествиям, сходам. Число жертв колебалось от 9-ти до тысячи человек. Всего же число жертв подобного рода "стрельб" превысило 180 тыс. В 1907-1910 гг. в каторжных централах погибло свыше 40 тыс." (там же). И это я, что ли, написал: "Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ…" Так что, может, не стоит идеализировать…
В общем, будем радоваться, что мы в те эпохи не жили, а живем, без сомнения, в самую легкую из российских эпох, оплаченную, надо думать, всеми былыми трагедиями… Боюсь только, что уроки были усвоены плохо – и прямо на глазах мы потихоньку вползаем в новый исторический маразм… А, может, пронесет.
Вот некоторые мысли о причинах заката и падения Российской империи. Мог бы написать вдвое больше, но и этого, полагаю, хватит.

Революция №3

Sat, 24 Oct 2009 20:20:34 GMT

Я учел точку зрения подавляющего большинства моих ЖЖ-фрэндов: что революция есть гадость, и они всячески против нее. Точка зрения вполне типична для абстрактного гуманиста: мне отвратительна кровь (хотя я ем мясо, но сам, понятно, на бойне не тружусь, лишь плодами пользуюсь), мне нравилось, что прежде на бричках ездили по поместьям и сонеты писали, мне поперек горла, что построили большевики (Гулаг, цензура, несвобода, желзанавес, лицемерие, плохое обслуживание, тупая застройка, снос/переименование и т.д.). (Хотя можно отметить и нечто положительное: электростанции, тонны жилплощади, школы, университеты, заводы, больницы, довольно не хилая наука, отличное искусство в некоторые периоды времени и т.д., все то, чем каждый из нас едва не каждый день пользуется и благодаря чему мы до сего дня все еще нация с европейскими амбициями). Итак, все это было злом, ошибкой истории, преступлением заговорщиков и мерзавцев. Потому что, опять же кровь, кровь, мясо… – мы же абстрактные исторические вегетарианцы!..
Эта позиция хороша всем, кроме того, что она неисторична. Мне тоже жаль некоторые виды ископаемых животных. Увы, они проиграли в конкурентной борьбе с другими животными. Мне много чего жаль в прежней России, мне тоже отвратительна пролитая кровь, лично я против всех мероприятий, в результате которых проливается любая кровь, кроме своей.
От нас тут, в истории, уже ничего не зависит, поэтому мы можем рассуждать совершенно свободно. Я говорю лишь про то, что революция в истории каждого государства неизбежна, как операция, когда болезнь в силу случайностей или неправильного образа жизни – появилась, развилась и иначе справиться с ней нельзя. Сам организм породил ее. Вероятно, в силу собственных ошибок. Революция – расплата. Но, возможно, и спасение. Уничтожение одного и появление другого. Это дорога для нового, до революции тщательно охраняемая и запретная. Естественно, это связано с отрицанием старого, в котором, само собой, была своя прелесть – для тех, кому в этом старом жилось хорошо (или типа как для нас, кто не жил, но смотрит романтически назад через сто лет). Но таких, как выясняется, оказалось меньшинство. Поэтому старое и не выжило. (И выжило – в лучших формах искусства.)
Едва не все мои фрэнды Русскую революцию осуждают. Да ведь и я не воспеваю. Это трагедия. Я лишь говорю про то, что, во-первых, революция (русская, нерусская) неизбежна в силу определенных причин, не в ней лежащих, во-вторых, она может дать очень много, спасти, обновить, найти новый смысл существования и т.д. Вызвать неподдельный энтузиазм масс (он был, мы просто его уже не застали). И если бы новая государственность и бюрократия не убили бы этого энтузиазма, кто знает, чем бы была теперь Россия.
Недавно читал книгу про Махно, где присутствовали и его мемуары. Энтузиазм был действительно невероятным! Ведь это было время, несколько лет – фантастической свободы! И анархизм и коммунизм сразу, самоуправление – и вера, что так теперь будет всегда, что в этом суть революции и заключается. Самовластие народа, свобода всех инициатив, искусства, экспериментов…
Еще раз замечу: невозможно никакой партии (если, конечно, она не поддерживается напрямую лично Сатаной, задумавшим сокрушить богоспасаемую Россию, Его любимый, как известно, предел), итак – не хватит ни у одной партии сил, даже если она спонсируются из-за рубежа, свергнуть легитимную (по понятиям того времени) власть в здоровой стране. Легче осуществить военный переворот, то, что называется хунтой, или дворцовый переворот, которых было в истории России предостаточно.
Бывает в истории, что и без переворота (или с самым минимальным) появится вдруг законный наследник, вроде Петра I – и так революционно все замутит, что чертям станет тошно. Но "революция" Петра – не настоящая, естественно, революция. Не пришло к власти, не усилило своих позиций новое сословие, у народа не появилось новых свобод, никакие новые каналы энергии и реализации "народной" инициативы – не возникли. Народ был лишь еще больше закрепощен и угнетен. Народ не стал гражданином. Как ни прискорбно, но гражданином (хотя бы декларативно) он стал лишь при совке. Потому что для этого нужно было, хотя бы, чтобы конституция появилась.
Если бы сталинская власть не загубила всего того, что родилось в Революцию, все бы жертвы были прощены (как прощены они в современной Франции – любой француз это подтвердит). Любая кровь была бы "искуплена" ради успеха этого эксперимента, и он бы стал так же свят, как Лето Любви 67, если не больше… Конечно, кровь, слезинка ребенка… Всем переживающим о слезинке предлагаю пойти поработать в хоспис, детдом, больницу – и утирать слезы и слезинки, ибо их и теперь очень много. Но ведь никто не пойдет! Это и называется абстрактным гуманизмом.
Попади я в те годы, не сомневаюсь, что был бы "на стороне восставшего народа", как я был на его стороне в 91, строил бы баррикады (опять же). Стрелял бы?.. Сложный вопрос. Не хочется расписываться в непогрешимости, которую невозможно подтвердить. К тому же много лет назад был у меня сон, в котором я делал именно это. А в ту пору я был таким же убежденным пацифистом, как и сейчас. В любом случае, в 37 меня бы все равно расстреляли, хотя, думаю, сгнобили б много раньше, зная мой характер. Но все это шутки. Я лишь удивляюсь: где святая контркультурная любовь к революции, пипл?! Совсем, что ль, заплесневели?

Революция № 2

Fri, 23 Oct 2009 18:22:49 GMT

В своем посте о революции я как бы спорю и "опровергаю" Солженицина. Но Солженицин был плохим историком и никаким философом. Хороший историк, на мой взгляд, должен тонко чувствовать диалектику, как бы неприятна она ни была.
Солженицин собрал неопровержимые доказательства мерзости сталинского совка – честь и хвала! Но в разоблачении режима он зашел дальше, чем мог его понять, то есть понять логику его победы – и, как старорежимный патриот, свел всю русскую революцию к бездарности отдельных лиц и "заговору", инспирированному Германией… Так же наивно, мало зная и понимая ситуацию – он позже критиковал развал совка.
А существует язвительная (и всем вроде известная) диалектика (и даже афоризм), по которой исключительное зло может исходить из попыток устроить максимальное добро. Например, проповедь Евангелия кончилась кострами инквизиции. Вот и попытка построить идеальный мир для большинства – кончилась Гулагом.
Я не принимаю тезиса, что устроители революции были лицемеры и ничего построить не хотели, а хотели лишь власть заграбастать. Откуда это известно? Они были фанатики, поэтому и победили. Лишь абсолютный фанатизм и жертвенность побеждают. В том случае, если они избрали подходящий момент и созревшую ситуацию.
Но победа еще не есть правда – и, конечно, не есть ее наступление. Власть требует рациональности, употребление власти гораздо сложнее, чем захват ее. Реальность не считается с обещаниями, прокламациями и даже выводами "экспертов". Народ ждет от власти, что она сделает его счастливым – при минимальных усилиях с его стороны. Ибо в своих прокламациях будущая власть утверждала (а народ заинтересованно поверил), что все причины существовавшего горя – в тех или иных злодеях, которых достаточно изничтожить, чтобы наступило всеобщее счастье.
Почти не сомневаюсь, что эти краснобаи действительно верили в свои слова. Они были оптимистами, они верили в человека. А русский человек того времени был, конечно, прекрасен, но, по большому счету, довольно большое говно (как и каждый человек в своей массе). Почему – это другой вопрос… Он не оправдал надежд вождей, не захотел бесплатно отдавать хлеб умирающим с голоду городским пролетариям, а пролетариат, в свою очередь, не захотел бесплатно вкалывать ради победы мировой революции и осуществления далеких идеалов. Народ оказался недостойным их. А революция уже случилась – и обратного пути не было. И пришлось создавать новое государство, которое давит тех и принуждает этих, хотя бы ради самосохранения. Тогда и началось лицемерие и гниль. (Это так, в виде упрощения.)
Никто не осмелился сказать, как и в христианской "революции" начала эры – что идея натолкнулась на негодный материал и осуществлена быть не может. Власть начала выкручиваться – и выкручивалась до последнего, погрязая в маразме. Именно это мы и застали в 60-80-е.
Я не хочу осуждать народ. Но когда интеллигенты рассуждают об истине, они совсем не понимают, что составляют в лучшем случае 5% тех, кто готов воспринять ее во всей ее достаточно смелой форме. Все остальные видят что-то другое, хотят чего-то другого, очень простого и, чего греха таить, пошлого. Если ты с ними не считаешься – начинается тоталитаризм. Если считаешься – Голливуд. Второе, вроде, и лучше, но для настоящего революционера – гадость!

Революция!

Thu, 22 Oct 2009 20:49:38 GMT

Как в жизни каждого человека нужны перемены, так каждой стране нужны революции. Революция является мощным эволюционным толчком, революция – перетряска элит, ампутация омертвевшего, дряхлых догм, ветхих упований, ложных самоидентификаций. Это проверка новых вариантов развития – общества, если у него еще есть какие-то варианты, и если оно хочет жить, а не умирать в застывших формах, придуманных во время оно.
Настоящий прогресс в любом обществе начинается с революции.
Бессмысленных революций не бывает. Всякая победившая революция – оправдана внутри себя. Здоровое государство справилось бы с ней, как здоровый организм с болезнью.
В истории России не было до 17 года успешных революций. Были, как в Китае, только дворцовые перевороты, смены правящих династий. Уже так называемая революция 1905 года породила много свобод, но не оздоровила умирающий организм. Конечно, не будь мировой войны и наших неудач в ней, кто знает…
Нет, исходя из моего тезиса, революция все равно произошла бы. Любая большая война, моровая язва, любое серьезное испытание для отжившего строя – и грянула бы революция. Потому что справиться с серьезным вызовом старая власть уже не могла. Не было у нее ни рычагов, ни воли. Другое дело, что революция не обязательно могла бы кончиться приходом к власти большевиков…
Но в тот момент лишь они могли предложить рычаги – жесткие, но действенные. Лишь они обещали не декоративные изменения, а нечто фантастически новое, превосходящее даже потребности одной страны. Русская революция осознавалась на самом деле как мировой переворот, новое небо и новая земля, поэтому вызывала восторг и сочувствие едва не повсюду. Во главу угла было поставлено отрицание всех старых незыблемых догм: государства, наций, частной собственности, денег, семьи, религии – разве не замечательно?! Большевики предложили новый великолепный проект, настоящий прыжок в будущее, по сравнению с которым проекты всех остальных партий казались буржуазной мацой, жалким паллиативом, требованием не невозможного, а именно возможного, то есть – оппортунизмом.
В любой другой стране победили бы, без сомнения, разумные оппортунисты. Но Россия, так запоздавшая с революцией, хотела всего и сразу. Да и не было у большинства народа тех самых буржуазных ценностей, которые ему следовало бы защищать. И не его в том вина. Поэтому был выбран самый крайний, самый утопический вариант.
И ведь никто не мог тогда со 100% уверенностью сказать, что он нереален, неосуществим. Напротив, самая передовая экономическая и политическая наука предсказывала этому варианту успех. Нет, с уверенностью можно было с сказать лишь, что революция губит весь прежний образ жизни этой страны, все эти богомолья, крестные ходы, умильные выносы святых мощей… Или торжественные царские процессии, блеск мундиров, балы во дворцах, умиротворенную медитативную жизнь избранных в своих поместьях и пр. Губит прежнюю "мораль"… Да и хрен с ней!
Смысл русской революции был в попытке построить гуманное общество без Бога – то есть без прежних страхов и прежней "морали". Советская власть дает людям образование – а они преобразовывают землю, спасают людей, умирающих в нищих забытых деревнях в бесплодной борьбе с природой.
“Революция завоевала... сны и главной профессией сделала душу”, – писал Андрей Платонов. Его герои думали, что буржуазия мешает всеобщей любви, они крушили прежний мир с фанатизмом крестоносцев в землях неверных. Они нежны друг к другу, они трудятся друг для друга: не то первые христиане, не то коммуна хиппи.
Сироты в своей жизни – они собрались для взаимной любви в Чевенгуре, прикрываясь красным флагом от окружающего враждебного мира, а на деле – от новой советской бюрократии и новой казарменной государственности.
Гимн бедности, много раз повторенный в “Чевенгуре” и “Джане”: бедность заботилась о богатстве, оттого и осталась бедностью. Бедность всего разумнее, она из ничего весь свет состроила и так далее. Ты за всю жизнь не скопил себе никакого добра – значит, ты хороший человек.
И не в том ли был смысл социализма для самых одухотворенных русских людей, чтобы опровергнуть законы природы и начать научно воскрешать мертвых? Они героически трудятся и горят опережающей события мыслью. Они работают на износ и спят вповалку на голой земле, добывая социализм из вещества своего скудного тела.
Вот, кого надо читать, чтобы понять, что такое была Русская революция, и почему победили большевики, а не кто-то другой.

Пишет Ирэна Рижская

Thu, 22 Oct 2009 20:07:35 GMT

"У нас две смерти за 40 дней, оставили тела 2 Хипповых человека, Лерт ушел 13 сентября 2009 года.Родился он 8 марта 1953г, мой первый муж..... А позавчера ушел Ярик в 38 лет, он бывал на Гауе, в лучние времена, с 1978 по....Куда отправить эту информацию, чтобы их помянули ХИППИ?"

Не знаю, куда отправить, отправлю сюда.

Рига 78. В центре сидит Москалев. Ирэна крайняя справа, с дудочкой. Для справки: на данный момент она является едва ли не самым олдовым нашим хиппи.

Хроника бегущих событий

Thu, 22 Oct 2009 19:28:03 GMT

Нынче безветренно и почти штиль. В природе и округе за две недели моего отсутствия ничего не изменилось. Местные говорят, что два дня назад было 35 в тени. Врут, конечно. Но вода градусов 20, подплываю к берегу, как древняя амфибия, которой положено превращаться в сухопутное чудовище, но оно не хочет выползать – в абсолютном гордом одиночестве. А по небу идут низкие туманные тучи, иногда моросит дождь. А вот теперь прямо над морем разразилась гроза. Понятно, попер ветер. Не знаю, может, это последний день местного лета – значит, я его застал.
А это фото с вернисажа два дня назад (Покровка 27/1, "Магазин умной книги" что ли): Лена Маркова (Морковь), жена о. Анархия, исключительная художница с севера. В ее работах слились… и органически воплотились… Ну, и так видно, что там слилось. М. (Мата Хари), известный искусствовед, сообщила во вступительном слове, что ее картины – окна в иную реальность, которую мы иногда видим в своих снах… Или про сны она не говорила? А лишь про Алисин садик?

Слева направо: неизвестный, о. Анархий, Олег Пудель, автор (Морковь), Андрей-Гардеробщик-Бубнов-Петросян (Пузан)...

Мата Хари докладывает про садик

Прощальный кадр уходящих с выставки (к новым увеселениям)

Путешествие в Киммерию - 6 (последняя)

Mon, 19 Oct 2009 13:43:54 GMT

Фото и комменты к ним:

Солнечная Долина

Дорога в Коктебель

Те самые батареи и тот самый дом

Авторская мебель (из разряда: я попал внутрь модного журнала про Красивые Дома)

Картина называется: "Коктебельские колдыри и девушка в поисках мечты". Кратко, как все гениальное. Висит в бане. Понравилась больше всех.

А это моя мама,тоже часть нашей группы

Продолжение осмотра

Два рокера репетируют Шизгару для вечернего концерта

Садик

В мастерской. В полосатом по-митьковски - Лена Фокина

Гостевой дом в ракурсе

Без комментов

Вечерняя прогулка

Сюрю на закате

Утренняя прогулка

Уф! Всесла! Это конец (сказал Штирлиц). Теперь я готов к новым приключениям...

Путешествие в Киммерию – 3/5

Sun, 18 Oct 2009 21:33:54 GMT

Утром вся честная банда, подкрепившись пустой кашей и достойным увековечивания виноградом с личных плантаций, удалилась вверх в горы – на поиски озера. Всю дорогу нас преследовали прямо-таки сартровские мухи (не понятно за что) и жгло солнце. Озеро оказалось водохранилищем, искусственным и не шибко красивым сооружением, купаться в котором осмелился лишь автор сего скромного повествования. Поблагодарив людей, приютивших банду, и высказав почтение обретенной ими свободе, освобождающей людей даже от мобильной связи, банда поехала дальше – в Коктебель.
Уехала, впрочем, недалеко, потому что при въезде в Веселое передовому автобусу попался фирменный магазин массандровских вин, зова которого они (его насельники) не могли преодолеть, как Ринальдо чар Армиды. Мы же, как Готфрид и Танкред, – проскочили и помчались дальше: к великолепному пляжу Солнечной Долины (Коз). Не застав проживающих здесь знакомых, наследников дома Габричевских в славном Коктебеле, мы подкатили на авто к самому морю. И снова пустой песчаный берег и тихая вода под солнцем. Прямо перед нами правый профиль Карадага и пепельный мыс, за которым длинный голый пляж знаменитой Лисьей бухты, филиал которого я решил устроить прямо тут.
Солнечная Долина – одно из самых симпатичных для меня мест в Крыму. Если бы я не имел дома там, где я его имею, я бы хотел иметь его здесь.
Цитирую сам себя: "В зрелые годы многие русские духоделы потянулись на юг – русский, французский, итальянский... Когда сил мало – избегаешь дополнительных конфликтов еще и с природой. А помутневший зрачок еще способен различить эту дикую яркость. “Мы стремимся в ясные города Азии...”, – говорили римляне. Эта Азия для нас – Крым".
Несмотря ни на что, до Коктебеля мы все же доехали. Наша теперешняя остановка – дом художницы Лены Фокиной, жены галерейщика Пети Плавинского (в прошлом один из создателей группы "Вежливый отказ").
Дом, едва не под самой Сюрю-Каей, заметен огромным количеством солнечных батарей по черепичной крыше. Внешне сам дом если и поражает, то, скорее, своими размерами. Зато его интерьер, мебель, спроектированная самой Леной (очень нехилой художницей) до малейших деталей, как в прежнее время делал Шехтель, достоин всяческого уважения. Мастерской на втором этаже мог бы позавидовать сам Волошин, как объявил я, едва войдя сюда. Во всяком случае, ее размерам, красивому виду с огромного балкона на Сюрю-Каю, "каждый час меняющую цвет", по словам Лены. Под балконом – большая обеденная веранда.
По дому развешаны ее картины: последнее время она рисует рыб. Произведения довольно декоративные, слегка отдают карикатурой. Это пошло с Модильяни, Киса Ван Донгена, Шагала, Пикассо… – ничего не изображать реалистично. Действительно: реальность без труда могут изобразить талантливые ученики худвузов или фотоаппарат. Прием нового художника, претендующего на успех, должен заключаться в последовательном искажении всего: пропорций, цвета, перспективы. Важнее идея картины, эффектность и яркость цветового пятна, красиво украшающего стену особняка. И она нашла свой прием, свой стиль и теперь успешно продается на московском рынке.
Дом – еще не все. Рядом с домом притыркнута здоровая баня-сауна и трехэтажная "башня", дом для гостей. Цветовые сочетания лаконичны и классичны: белые отштукатуренные стены, темное дерево, красная черепица. Вымощенные диким камнем дорожки. Виноград, юкка, ленкоранская акация, гранат, цветы, подсветка, вьющийся дикий виноград по стенам. Солнечные батареи отапливают не столько дом, сколько вырытый в саду бассейн.
Посетить ленин дом, словно посмотреть модный журнал о загородных изысках богатых людей. Новая богема из Москвы мало походит на прежнюю коктебельская богему, что порой жила в полуразвалившихся сараях. Признаться, после посещения этого дома я перестал переживать из-за жлобскости собственного жилья, контрастирующего с жильем настоящего хиппи, палаткой на берегу. По сравнению с домом Лены или Димы мой дом – просто будка. Русская будка, а не украинский будiнок. То, что у москаля зовется будкой, у хохла зовется домом (шутка). (А умкинская хибарка в Голландии – еще жальче моей.)
Лишь второй год они живут здесь постоянно. В этом году их тринадцатилетняя дочка Маша пошла в местную школу. Для меня эта тема живая (и болезненная).
Вечером мы пошли гулять на море, куда, как всегда, дошел один я. Коктебель за последние 20 с гаком лет невозможно разросся. Вокруг пионерлагеря, где в 87 не было ничего и начиналась граница "заповедника Карадаг", которую тогда же я хладнокровно преодолел и был задержан местными егерями (про это в "Человеке на дороге") – целый новый пижонский поселок.
Любой заповедник – это прокрустово ложе. Прикрываясь желанием защитить что-то природное от "вредителей" – самые красивые места оказываются доступными лишь для избранных, к которым мы с вами, понятно, не принадлежим. Совок почил, но лучшие его изобретения живы и поныне, удовлетворяя запросы тех, кто как черта боится двух проклятых слов: равенство и свобода. И чтобы попасть из-за них в конфликт, и по сей день вовсе не надо лезть на Карадаг.
В любом случае искупаться в ночном море под Карадагом мне никто помешать не смог. А ночью бесконечно любезная, бесконечно гостеприимная Лена предложила желающим испробовать ее баню. Прямиком из парной мы кидались в подсвеченный огоньками бассейн под тихим ночным небом с большой луной, и трудно было не признать, что что-то в этой роскоши есть. Дом столь велик, что почти у каждого на ночь была своя спальня.
Это путешествие было познавательным: сперва имение Киселевича, теперь маленький дворец Лены Фокиной. Практика жить хорошо и красиво перестала быть прерогативой лишь "новых русских", все делающих чужими руками.
Впрочем, технологические недостатки бывают везде: ночью мне пришлось отрубить весь дом от воды, ради тишины и сохранности насоса, беспрерывно работающего где-то внутри гостевой башни.
Следующий день был посвящен инспекции Коктебеля, утратившего свои курортные толпы, но вовсе не обезлюдевшего. Купание перед домом поэта закончилось (очередным) осмотром этого самого дома, который, как я и говорил, сильно уступал ультрамодным домам московской богемы. Какая жалкая мебель, какой аскетичный интерьер! А покраска! Даже балка над ложем не целиковая, а сборная. Не было, видать, длинномерных изделий тогда в Коктебеле… А ведь когда-то казалось, что мастерская Волошина – это зависть на все времена!
Вечером компания отправилась в лавку кинокритика Андрея Дементьева, где собираются всякие местные олдовые фрики. Веселью нет конца – и уже совсем ночью Фехнер подбил не павших пройтись по ночному Коктебелю. Я знал, что допускать этого нельзя, но остановить компанию не смог. Андрюша знаменит своими пьяными приключениями, широкая его натура требует общения, поэтому из человеколюбия следовало проследить, чтобы это кончилось для него с наименьшим ущербом. Более того, я купил компании коньяку, чтобы выпить после купания в ночном море. А потом сопроводил Андрюшу на ночную дискотеку, где он загадочно исчез среди дыма и танцующих в вспышках стробоскопов девушек. Не видели его и оставшиеся снаружи Рома и о. Анархий. Человек просто пропал. "Ушел в народ!" – резюмировал Леша.
Следующий час был посвящен бесцельным поискам – вдоль бесконечной набережной, гремящей, сияющей и веселящейся в последние дни уходящего сезона. У Фехнера не было ни денег, ни мобильного, ни документов, ни ключей от автобуса, на котором мы сюда приехали. Но разве это проблема для него?
Фехнера мы не нашли, зато я нашел на свою голову ментов, прицепившихся ко мне, когда я осматривал якобы закрытый для посещения пляж, проверяя, не спрятался ли он здесь? Ощущение (после выпитого) полной неуязвимости давало себя знать. Вся их серьезность, понты и дешевые пугалки вызывали лишь смех: я начал общаться с их коллегами еще, полагаю, за несколько лет до их рождения, и ни почтения, ни страха не испытываю. Даже когда один из них стал материться и загремел наручниками. Прикольно было: первый раз оказаться в наручниках! Не срослось: пришедший с поддержкой Леша, прежде сдерживающий меня, вдруг начал материться тоже, и теперь пришлось сдерживать его. Так мы друг друга и сдерживали, и менты, воспользовавшись этим, отпустили нас восвояси без всякой драматической концовки. А скоро и Фехнер был обнаружен в компании не первой молодости отдыхающих из Москвы обоего пола, столь же пьяных, как он сам.
Я был суровее ментов – сопроводил его под руку до его же автобуса. Оправдания, что он никуда не убегал, не принимались. Надо бы идти спать, но в крови еще куча адреналина, и на веранде под остатки сухого мы в добивку умудрились поспорить о 60-х, традиционном обществе и традиционных ценностях, которые защищал Фехнер, образцово тихий и законопослушный человек, и обсирал я.
Следующий день… о, это тяжелое воспоминание. Компания Фехнера поехала в Москву, мы - назад в Севастополь. Не то что вести, на даже ехать в машине в таком состоянии не плевое дело. Лишь часто принимаемое море кое-как поддерживало пошатнувшееся здоровье. Нет, право, зачем люди пьют? Не понимаю…
А в пустопотамском кафе, приглянувшемся в прошлый раз, не было ни посетителей, ни прежней еды: кафе закрывалось до следующего года, и провизия больше не закупалась. И это больше природы и погоды напомнило о наступающей осени и прошедшем лете…

Прочие фото следуют

Путешествие в Киммерию - 4

Sat, 17 Oct 2009 22:43:34 GMT

Фоты к части 2:

Берег в Морском. Присмотревшись, можно различить Аюдаг.

Дорога в Ворон.

Тот самый Киселевич.

Легендарный бассейн.

Достойный увековечивания виноград.

Дом магната (то есть, одни из...)

Путешествие в Киммерию - 3

Fri, 16 Oct 2009 21:27:35 GMT

Тут фото и комментарии к предыдущей части.

Современная Алушта

Как бы цитата из благородно-сталинской архитектуры:

Еще советская цитата, или, скорее, оригинал:

Новая татарская мечеть на фоне Демерджи

Археолог Саша

Такие машинки катаются по современной Алуште

Несколько другая Алушта

Пустопотамский пляж

On the road

Продолжение следует...

Путешествие в Киммерию - 2

Fri, 16 Oct 2009 20:33:28 GMT

О нашем путешествии и жизни в Тавриде в сентябре-октябре месяце уже прекрасно повествует в своем ЖЖ мой старый фрэнд Нектариус http://nectarius.livejournal.com/profile. Я сосредоточусь лишь на одном эпизоде: нашем путешествии в конце сентября в Киммерию.
Алушта, древний византийский Алустон VI века, первая остановка честной, блин, банды. Первый выпивон тех, кто не за рулем. В том числе обстоятельная дегустация вин компании "Андрей Макаревич". Нескольких упорных удалось довести до руин древней крепости, от которой осталась одна башня (на фото вверху) и части стены. Здесь нам попался археолог Саша, шедший в город, вероятно, за портвейном, сообщивший нам то и се (например, про деревню в горах, где до последнего времени жили высокие блондинистые голубоглазые "татары", то бишь настоящие древние готы) и жарко поспоривший с местным образованным татарином, возмущенным сносом какого-то количества древних татарских домов при соввласти – ради проведения археологических раскопок. Последний превозносил утраченные ценности татарской Алушты, законной наследницы прежних культур. От греков в местный татарский вошло много благородных слов.
Ездить по Крыму на двух машинах в компании достойных московских людей, любителей вин и дольче вита – не простое дело. Следующая остановка была на пляже поселка Солнечногорский, татарский Куру-Узень, греческий Ксеро Потам, "Сухая река", как немедленно перевел находившийся среди нас переводчик. Соседний поселок, кстати, сохранил свое былое греческое название (в переводе): Малореченское, Микро Потам. Рек тут и правда не нашлось, как и ксероксов. Зато нашлась чебуречная, а, главное, очень приличное море и почти пустой осенний пляж, что задержало компанию еще надолго.
Мы догнали автобус господина Фехнера (см. ниже) уже в Морском. Пустой закатный пляж под ветром, длинные тени на мелкой гальке, немного сухого вина: это лучшее время в Крыму. Красиво, тепло и пусто.
От моря в горы, из Морского – в поселок Ворон, где живет московский человек Дима Киселевич (не путать с Димой Сказочником). В Вороне бросается в глаза длинный кирпичный забор, весьма прихотливого вида с арочными калитками. Кажется, Киселевич скупил тут большую часть поселка и земли, просто чтобы не видно было соседей. Живет этот маленький человек с бледным лицом, крючковатым носом и длинной черной косой, в бундесверовском кителе, прямо скажем, по-барски. Пять что ли домов, баня, террассированный участок, с дорожками и стенами, выложенными диким камнем, крытый бассейн на 150 кубов с солнечным подогревом воды хитрой системы, виноградник, цветники, загон для лошадок соток в шесть, занятная самодельная архитектура хорошего качества, весьма тонкий дизайн. Интерьеры сделаны с большой тщательностью и вкусом, что свойственно талантливым дилетантам. Живет он анахоретом, с местными не общается, строит, выращивает виноград, смотрит фильмы Лени Рифеншталь в импровизированном кинотеатре в бассейне. Говорят, что он (как большинство православных, в том числе евреев) антисемит. Ну да, при его внешности – как раз…
Кроме нас в поместье лишь пони, собака, несколько дичащаяся посторонних дочь семи лет и жена Юля, буквально на днях, не выходя из дома, родившая еще одного ребенка. Люди эти, мягко сказать, не молодые, и поступок на редкость смелый во всех отношениях. Магнат и латифундист Дима, владелец гостиницы и магазина в Морском, хлопнул стакан водки и принял роды.
Удивления достойно и то, что прямо перед родами и 1 сентября жена Юля, российская гражданка, вдруг вспомнив, что надо же дочери куда-то пойти учиться, умудрилась завести в Вороне филиал местной начальной школы. Для чего был пожертвован один из многочисленных домов и выбрана лучшая в Морском учительница начальных классов. Не удивлюсь, если лет через десять-одиннадцать они таким же образом заедут тут филиал какого-нибудь Университета…
Увы, и у богатых есть проблемы: Дима жалуется, что не с кем тут продолжать его грандиозные строительные и коммерческие проекты. Нужны надежные люди, а нет их...
Взгляды его, несмотря на внешность, довольно экстремистского толка. Человек он оказался по-своему идейный и политизированный, поэтому брошюра о будущем Крымском халифате, заимствованная мной в Бахчисарае, в татарском кафе перед ханским дворцом, – заинтересовала его до чрезвычайности. Даже хотел сделать с нее тот самый ксеропотам. Да первой части опять не нашлось.
Имение его поражает не только размерами, но и контрастами. Размах и изощренность тут вступили в конфликт с возможностями и причудами. Поэтому в некоторых санузлах стоят кровати – и они называются спальнями, при этом унитазы лишены сливных устройств, другие аналогичные удобства попросту не работают, так что нужду лучше справлять по античному в зарослях сада, части мебели явно уже лет десять назад нужно было осчастливить собой помойку, хотя бы одну из тех, что ненавязчиво располагаются в разных местах имения. Столешница во дворе по-хипповому просто поставлена на две бочки (что мне, естественно, понравилось). Несколько достает и большое количество мух, происходящих то ли от пони, то ли оттого, что местные держат изрядное количество скота.
Местные, кстати, в основном русские, что не облегчает дела, ибо "за своего" Диму, с его имением, косой, кителем и т.д. – они признать не могут. Если бы он сумел заинтересовать их работой, но, по его словам, работают они плохо, зато хорошо пьют и норовят все время что-нибудь подрезать из господского инвентаря. Поэтому рабочих он нанимает из Западной Украины, православных, как он сам, и русскоязычных.
А ночью в пустом бассейне у камина начались любимые Александром Сергеечем "олигархические беседы", главными участниками которых были его преосвященство Рома Глюк Нектариус-Олимпиский, отец Анархий и папа-Фехнер. Кто такой Андрюша Фехнер? О, это особая песнь! В двух словах, это русский "немец", человек достойнейший и оригинальнейший, владелец фирмы, специализирующейся на церковной продукции, всегда склонный к приключениям (об этом впереди). Спор почему-то велся о настоятеле мюнхенского монастыря владыке Марке. Люди тут собрались подкованные, мне оставалось лишь подбрасывать дрова в камин. А потом, слегка открыв "Колосса Маруссийского" Генри Миллера, – прекрасно, если так можно сказать, уснуть в воронке продавленного дивана – все у того же пустого бассейна.

(продолжение и фото следуют)

Алушта, папа-Фехнер, некто, путешествующий инкогнито, о. Анархий.

Тут все вывешивают фоты...

Fri, 16 Oct 2009 11:23:28 GMT

Тут все вывешивают фоты
О красоте родной природы:
Аллея, речка под мостом,
Поляны, белый под кустом.

Хром, охра, кобальт, тиоиндиго…
Почти нагая Каллипига
Не тешит так, к тому же – ложь:
И дальше локтя не пойдешь…

Ну что же, вывешу как все,
Как выпью водки по росе…

Про воинов

Fri, 16 Oct 2009 00:59:03 GMT

Если следовать логике Вивекананды, утверждавшего, что настоящим пацифистом или непротивленцем может быть лишь человек, вполне способный оказать сопротивление, и добровольно, не от немощи или страха, избирающий иную позицию – так и настоящим воином должен быть не тот, кто превосходит всех силой и боевыми навыками, – а человек слабый, вовсе не боец, гордый, самолюбивый прыщ на ровном месте, готовый яростно кидаться на превосходящего противника – ради чести или каких-то нелепых идеалов, вроде Дон Кихота.
Видимо, поэтому это самый великий сюжет мировой литературы, как считал Достоевский.
К тому же, согласно Арнхейму, изоляция объекта от его окружения – содействует ощущению его большего "веса" (психологического, конечно). Поэтому одинокий "слабый" воин будет выглядеть значительнее, чем куча идущих на него толпой "настоящих бойцов".
"Очень простое движение, цель которого неизвестна, действует уже само по себе, как значительное, таинственное, торжественное", говорил Кандинский. "Но света источник таинственно скрыт". А разве не загадочно нелепое желание заведомо слабого сражаться с заведомо сильным?
С другой стороны, ничего нелепого в его поведении нет. Просто он знает, что сила сильных – это лишь физическая, посюсторонняя, относительная сила. На его же стороне, считает он, находится гораздо более могучая сила, сила исторической или вневременной (высшей) правды, всеобщей гармонии и т.д. Что, даже если он проиграет, его поражение запомнится гораздо больше, чем "победа" сильных – что обеспечит их последующий проигрыш.

Хроника текущих событий - 2

Wed, 14 Oct 2009 20:08:54 GMT

А 10-го, так сказать – "по заданию редакции" ("Забрисок"), я вместе с Олегом Пуделем посетил другое мероприятие: в клубе "Ультра", что на Солянке, прошел, говоря по старому, сейшн или такой специальный тусняк, посвященный 40-летию знаменитого Вудстока, устроенный силами ребят, чья молодость позволяла подозревать, что не только они, но даже и их родители на момент празднуемого теперь события еще не появились на свет.
Надо заметить, что входов в данный клуб два: один лицевой, с улицы Забелина, через который попадаешь во вполне буржуйский залик в современном барном дизайне.
Но если обойти здание, то можно найти железную дверь в подвал. Кирпичные голые своды, голый кирпичный пол, кое-где прикрытый коврами с подушками, такая подлинная ультра той псевдо-"Ультры". В двух дальних залах с нормальной мебелью еще отмечают поражение родной команды футбольные болельщики, в трех передних уже звучит Марли и молодые люди вешают вместо обычных газоразрядных ламп – фиолетовые. В их свете засияли многочисленные картинки на стенах и в нишах, конструкции на рамах из флюоресцирующих ниток. Подземелье вдруг превратилось в пещеру Али-Бабы – лишь вместо золота неслась современная музыка с золотых дисков.
Такая же краска обнаружилась на лицах и телах участников действа, новой, не знаю уже какой по счету волны волосатых, то бишь, как их там, хиппи.
Бывают разные вечеринки, некоторые называются транс-пати. Слава Богу, эта была не из их числа, хотя, зная, какая идейная путаница царит в головах нынешних юношей и юниц даже не самого юного возраста, я этого опасался.
Если герои тех, из дальних залов – проиграли, то наши теперь точно выиграли. Да, собственно, они победили давно и с самого начала. И этот сейшн был очевидным тому подтверждением.
Точно так же это происходило в середине 60-х в Калифорнии: горели свечи, курились благовония, свято сияло психоделическое дей-гло, орал Iron Butterfly, одни неистово танцевали, другие лежали на полу. И так будет происходить всегда. Лишь веществ не хватало, хотя, надо думать, не для всех.
Что же касается до программы, то ничего похожего на это я не заметил. Живая музыка была представлена тамтамистами, неистово стучавшими в манере 1 июня в переднем зале, обещанный фильм на неизвестную мне тему не пошел, но я и не жалел. Что-то сумбурное творилось повсюду – и лень было следить. Здесь, в уголке на мусульманском коврике мне было вполне уютно, спокойно – среди вакханалии плясок и рока во всполохах таинственного света. Гораздо лучше, чем тем, что с главного входа, прилично развалившимся на стульчиках и креслицах, неподозревающим, что где-то совсем рядом есть дверь в, условно говоря, таинственный мир, что в андеграунде под ними творится настоящая жизнь…

Хроника текущих событий -1

Wed, 14 Oct 2009 19:59:55 GMT

9-го Умка читала в Зверевском центре своего "Буратину". Попробую утверждать очевидное: ее стихи совсем не похожи на ее рок-тексты. Иначе некоторые провели бы большую часть вечера в баре. Каждый жанр хорош в своих рамках.

стишок

Wed, 14 Oct 2009 19:27:56 GMT

***

Бывают в жизни дни, когда
Встал лед, закрылся порт,
И ты лежишь под кромкой льда,
Как будто бы ты мертв.

Как будто мертв, чтобы беда
Не чуяла следа.
Как рыба ждет на дне пруда,
Как грешник дней суда.

Как зверь в берлоге ждет весны,
Любви и шашлыков.
И ты лежи, считая сны,
Умри и будь таков.

Все кинув дуриком на кон
От шляпы до галош.
И добровольцев в этот сон
Навряд ли ты найдешь.

Когда-то ты любил омлет
И избегал тефтель.
Но столько лет омлета нет –
Так радуйся теперь!

Живи без горя и молчи,
И плач, закрывши рот,
В окошко выкинув ключи,
Как будто бы ты мертв.

Как будто утром оживешь,
И год пойдет за три,
И все полюбишь и поймешь…
Ну, а пока – умри...

Путешествие в Киммерию

Tue, 13 Oct 2009 20:25:25 GMT

Таврида и Киммерия, как известно, разные страны. Киммерия, условно говоря, начинается за Алуштой (если смотреть из Тавриды), когда хорошее шоссе выдыхается в серпантин, стремительно ползущий верх и вниз по склонам, как пресловутая змея из песни. А вокруг охристо-серые горы и виноградные долины. Серпантин вдруг опускает тебя к морю, к почти пустому осеннему пляжу, где в воздухе висит явственная грусть последних дней (перед закрытием сезона).

(Продолжение следует, вместе с фото.)