Спор с Сентябрем о трансе, Гоа и прочем нью-эйджевском говне. Когда-то здесь строили великие корабли. Пока строили – летели щепки. Корабли построили, и они уплыли, и никогда больше не вернуться. И вот теперь обитатели побережья собрали щепки, сделали костерок и сели около него погреться. Вот весь ваш транс. И Гоа.

Видимо, на это и ориентировались создатели Пустых Холмов. Чего и достигли.

Но дело еще хуже, потому что все эти жалкие костерки стали приманкой для офисного планктона со всего мира. Идея умерла, вместо нее куча симулякров, пригодных и приемлемых для домохозяек, клерков, молодых неформалов и мелких продвинутых бизнесменов, обнаруживших, как "высокодуховно" надо проводить свое свободное время.

Нельзя в пятый раз изобретать велосипед, даже если он кому-то помог… А кому-то помог ГУЛАГ или Пугачева. Нельзя идти к этому лживому костерку, полному понтов и банальности, как нельзя идти на совет нечестивых. Надо делать новое, особенно, когда его нигде не делают. Все начинать сначала.

Ужасно подходящий момент.

Сегодня получили из типографии новый "Забриски Rider", №19. Все желающие смогут приобрести на 1 июня. Ищите рекламный плакат.

Так же в ход пойдет №18 и книжка Маты Хари "Пудинг из промокашки". Все на поляну!

Некоторые любят противопоставить "плохой" психоделии – хорошую молитву или медитацию. Мол, так мы правильнее познаем Бога. Трудно сказать, что является "правильным" и кому об этом судить? Скорее всего, это дом со многими дверьми или поляна, на которую ведут много тропок.

Все, что мы познаем, мы познаем через наш страх, амбиции, мифы о самих себе и реальности. Так мы "познаем" и Бога.

Психоделия выбивает нас их этих самих себя – так далеко, что даже и следов не остается: не только от страхов и амбиций, но даже от того, кто мог бы их испытать.

Тут трудно обмануть себя. Может быть, тебя обманывает сама психоделия, но, во всяком случае, она порождает кучу новых вопросов и сообщает бездны новой информации. И бездны нового опыта. Главный из которых: опыт жизни без подпорок, без выпестованной иллюзии о самом себе, дискредитация всех слов.

Не только мир становится непохожим. Ты вылетаешь за всякий мир и за границы всяких различений. И это может вызвать и ужас, и тоску, и безграничное счастье.

И еще: психоделия – это не легкое туристское путешествие под музычку. Это проверка собственной психической зрелости и духовной готовности. Это путешествие Ивана-царевича в тридевятое царство. И ты благополучно доберешься до него и вернешься, только если сделаешь все правильно.

Психоделия – это восстановление древней традиции культовых "наркотиков", поэтому и настоящий трип всегда должен быть мистерией.

Даже краткий одноразовый мистический опыт – серьезно меняет человека. А прохождение через этот опыт многих людей – серьезно меняет цивилизацию. Тот мир, в котором мы живем теперь – результат этой мистической революции. И он будет меняться все дальше и необратимее. Не исключено, что через двадцать-тридцать лет наш мир будет абсолютно хиппов, и все будут недоумевать, что когда-то могло быть иначе...

В этот день, как у нас давно заведено, мы отмечаем праздник под фильм Jesus Christ Superstar. Этот фильм –  лучшее доказательство, что некий Дух не так давно (на нашей памяти) действительно витал над землей, в основном, конечно, над англоамериканской, но ветер его крыльев достигал и кондовой.

Кто-то будет настаивать на важности догмы и традиции, которыми он хочет прогнуть реальность. Догма хороша, а реальность плоха, поэтому мы не можем покидать свои баррикады.

Догма, возможно, действительно была хороша – для своего времени, когда она создавалась. Но сейчас реальность совсем друга, и догма в ней не работает. Это становится лишь фанатизмом и насилием над собой. Пустым разбиванием лба (мое, естественно, мнение).

А вот Jesus Christ Superstar – работает. Это форма "проповеди", созвучная теперешней реальности. Веселая карнавальная проповедь, без пафоса, страха и угроз. Мы ничего не боимся. Мы больше не хотим воспринимать "истину" через страх. Но только через веселье и любовь. Мы отлично знаем, что умрем, и мы отлично знаем, что жизнь в глубине своей – трагична. Но мы не будем из-за этого бичевать себя и поклоняться мертвой букве и костям, когда можно радоваться дню, как радуются Жениху (который, конечно, с нами). Ночь для всех нас наступит. И постараемся встретить ее так же весело и спокойно.

Что ж, раз рациональный подход не помогает, прикинемся идиотами и попробуем мыслить «аутистически». Рискнем подойти к контрукльтуре как образной системе и посмотрим, не выйдет ли из этого эксперимента что толковое. Еще разок бегло просмотрим видеоряд, для надежности врубив какой-нибудь фрагмент саундтрека – и, была-не была, приложим к фактуре бахтинскую теорию карнавала. (На самом-то деле совершенно не понятно, почему о сю пору этого никто еще не сделал. «Карнавал» и «хиппи» – практически синонимы. По крайней мере, лет уже этак 25 – 30 назад из уст наших родителей, не бросавших попыток вразумить нас путем перманентного семейного скандала, вылетал рефрен, словно навечно пририсованный в виде комиксовского баббла: «Сколько будет продолжаться этот карнавал, я тебя спрашиваю?» Oh, mammy, oh, mammy-mammy blue, oh, mammy, blue…)

По заявкам трудящихся на ниве контркультурной революции, взыскующих ответ на сакраментальный вопрос: что есть хиппи?..


Всем моим братьям – далеким и близким, в этом мире и в любом другом – посвящается…

ВЕСЕЛОЕ ВРЕМЯ

1.
История человечества знала немало странных событий и удивительных завихрений. С течением времени все они так или иначе получили какое-то объяснение, были втиснуты в рамки теорий, классифицированы в умных книгах, одним словом, во всем этом была обнаружена какая-то общая логика, и путь человеческих существ – пусть с оговорками, пусть с натяжками – был признан целенаправленным движением к прогрессу и прочим щекочущим самолюбие вещам. И все же на гладком полотне истории осталась одна досадная складка, можно сказать, неувязка, которая до сих пор не нашла никаких внятных, поддающихся этой самой общей логике, объяснений.

Публичные "революционеры", как артисты, ждут успеха и признания, – поэтому они говорят и требуют самых простых вещей, понятных массе и вызывающих у нее симпатии: всех накормить, дать всем кучу бабла, расстрелять чиновников и сделать страну великой или, напротив, стереть ее с карты и создать на ее месте царство справедливости. Эти миражи легко обещать, они ложатся бальзамом на сердца всех убогих и обойденных счастьем, потому что объясняют их неуспех – злой волей или глупостью властей. В общем, трибуны народа помогают искать причину неудачи вне себя – и именно туда направить ненависть и накопившуюся деструкцию. А точный адресат – укажут вожди.

Вот как действуют публичные псевдореволюционеры.

Настоящий революционер – невидим. Его требования столь радикальны, что бессмысленно их не только осуществлять, но и говорить о них. Настоящий революционер не бодается с властью за право установить мировую гармонию. Это не в ее, власти, власти. Ее власть очень мала и иллюзорна, особенно в такой стране, как Раша. Власть пытается нормализовать реальность, найти какую-то середину между противоречивыми интересами групп граждан, без чего эти группы граждан элементарно передрались бы и поубивали друг друга. Скучная, неблагодарная работа. Настоящий революционер прикидывает одежку власти на себя и говорит: на фиг, на фиг! К тому же по своей врожденной честности он не способен обещать никому того, что невозможно осуществить. Того, что масса хочет. Тем более призывать к тому, чего масса не хочет, зато хочет он. Зачем обещать или требовать увеличения доходов, когда надо призывать отказаться от всяких доходов и зажить хипповой коммуной? Вот настоящая революция, а не удовлетворение мещанских представлений о счастье!

Против потери героизма в современном либеральном демократическом обществе, против его буржуазности, трусости, атомарности, унифицированности, эгоизма, равнодушия и т.д. – хиппи придумали иной способ, нежели война, революция или религиозная община.

Конечно, хиппи – это до некоторой степени "религиозная община", но без Бога, как отца и судьи, без культа, обряда, иерархии, священников и особых носителей истины. Конечно – они революционеры, но без бомбы и фиги в кармане. Революцию они начинают с нуля: убей буржуа в себе! Это героические будни в окружении людей, видящих смысл жизни в накоплении материальных благ и в дешевых удовольствиях. Это несение и воплощение неких важных ценностей, без которых человечество задохнется в течение одного поколения – в войне или тотальном мещанстве.

Кто сейчас правит бал? А какое мне до этого дело? Как отвечал Торо на замечание: "Таких сейчас никто не носит" – "Кем мне приходятся эти Никто и почему они столь авторитетны в вопросе, столь близко меня касающемся". Во все времена и в лучшие времена хиппей им наперебой говорили: это немодно, не актуально, сейчас другие времена, что же делать и т.д. Хороших и правильных времен для настоящих идей не бывает никогда. Она (идея) сама их создает и, собственно, для этого и возникает. Как реакция на псевдоидеи, пошлые безумия и вообще безыдейность, успокоенность и равнодушие.

А вот когда "идея овладевает массами" – тогда она становится модой, и с этого момента начинает деградировать и умирать. Поэтому лучший период жизни идеи – когда она никому не нужна, противоречит сложившимся идейным стереотипам, когда "горстка честных людей сражается против всех дурных", как говорили киники.

Что хиппи уходили от реальности – это было обвинение в адрес хиппи со стороны реальности. Хиппи "уходили" от плохой реальности в том смысле, что отказывались в ней участвовать, то есть подчиняться ей, одобрять ее, усиливать ее. Они боролись с ней – и это вряд ли можно назвать "уходом". Даже когда они говорили: "мы не боремся, мы радуемся" – они тем самым боролись с ней еще больше. Хиппи не создавали мифов и псевдобытия, как готы или всякие ролевеки. Они не играли. Они искали и находили свой остров (туже Систему), внутри реальности, хоть и поперек нее. И этот остров был ни мистичен, ни воображаем, и каждый, кто жил на нем – это подтвердит. Это куда как круче, чем придуманное "Паломничество в страну Востока", хотя это оно и есть. И это паломничество никуда не делось, хотя, может, бредет с меньшим пафосом, чем во времена совка, просто потому, что климат стал теплее и многие цели достигнуты. Например: никто не ненавидит нас так, никто не преследует.

Но отнюдь не все цели – поэтому и есть смысл оставаться хиппи. Смысл и в том – что это лучший круг друзей. И за свою достаточно долгую жизнь я в этом убедился. Именно потому, что видал и совсем другие круги, в том числе литературные, богемные.

Оставаться хиппи – это просто оставаться идеалистом, оставаться духовно ищущим, оставаться с горсткой честных и красивых.

В хиппизме, так же как в любой идеологии, – декларации, манифесты и мифы – были гораздо лучше практики. Где вы видели идеальный хипповый лайф, на каком флэту, на берегу какого моря? Мне вот очень понравилось у Юры Голландского в Севастополе – но ведь (скорей всего, увы) это потому, что смотрел со стороны.

Хиппы позиционируют себя как лучших людей. Они действительно лучше основной массы граждан на улице: честнее, веселее… Но это все равно, что лучшие кенгуру или лучшие баобабы. Для нормальной жизни нужны не "лучшие люди" – а святые. Причем святые не в христианском смысле, а в смысле некоего советского "сверхчеловека", который подвиги плотника и кухарки несет столь же легко, как и стопку русских классиков и немецких философов с базара. Который при великой самости и гордости может быть альтруистом, кто любит своих братьев, как мать своих детей, и при этом эти "дети" не норовят сесть на хвост. Видели вы такое? Я – нет.

Реальный хипповый лайф очень скоро кончается драгами и бухлом, быстрой смертью, деградацией и православием. Остаются лишь светлые воспоминания, как мы квасили/торчали с таким-то, как тусили на флэту у такого-то, как жили на Гауэ, в Пицунде, Симеизе, как собирали мандарины… Жили недолго и не столь уж идеально, но остальное-то было еще хуже.

И теперь они пишут на "Dirty Hippy". Дёти – это просто могила, могила хиппизма в первую очередь. Все идеи, все понятия извращены, от хиппизма остались рожки да ножки – при всех этих навязчивых лавах и кисах. Коллективная мастурбация словами, большей частью совершенно бессмысленными. Такое ощущение, что это заговор каких-то врагов, которые, наконец, нашли способ справиться с идеей.

Что мешает этим "хиппи" – стать хиппи? Да то же, что в свое время "помогло": желание свободы. Свободы для себя, свободы от любого сравнения, свободы от любого усилия. Эта свобода привела их к кризису (просто стало страшно: половина френдов померло, сам едва не…, все просрал, друзей, здоровье, время, теперь непонятно кто, непонятно зачем), из которого они вырвались с помощью православия. Банальный стандартный сюжет. И, увы, все это лишь из-за кондовой российской безграмотности. Мол, можно становиться хиппи, не уча азов, не зная основ. Типа: если я бухаю портвейн, люблю Пёпл и Юра Хип и не люблю воркать – значит я хиппи.

Хиппи – это вершина философско-религиозных исканий последних четырех тысячелетий. И люди без зазрения совести лезут сюда прямо от петеушной песочницы! Я ненавижу девочек. И мальчиков – этих стареющих неопределившихся подростков с DH, которые ищут в хиппизме как в зоне неопределенности, где нет иерархии, нет догм, где якобы все хороши и равны. Фигушки: иерархии нет, потому что ты сам себе иерархия. Это легко сказать, но трудно сделать. Трудно потом не испугаться, трудно выжить, если ты идешь этим путем последовательно.

От незнания основ и происходит это бесконечное вопрошание, этот любимый хипповый вопрос: а кто мы такие? кто мы есть? И почему-то его задают другим. Загляни в себя и ответь.

Слыша этот вопрос, у меня всегда возникает встречный: а зачем его (определения) добиваются? Неужели, чтобы сравнить себя с идеалом и остаться сравнением недовольным? Покритиковать себя, основы? Нет, ничуть! Цель вопроса чисто апологетическая: похвалите меня лучше всех! Скажите, что хиппи – это лучшие люди и цвет нации, что они передовой отряд строителей справедливого мира, пусть они ничего не знают об идеях и истории хиппизма, и "хиппизм" им, собственно, нужен как индульгенция для оправдания своей несостоятельности. Поэтому им и удается быть православными, государственниками, защитниками Родины, и пр. и пр. – и при этом называть себя хиппи. Смешно!

Жизнь  – это бескомпромиссный бой на поле свободы и необходимости.

Шестов борется с Ананкой, не понимая, что лишь из противоречия как такового рождается мудрость, что лишь из сознания, что это неизбежно и мучительно, но при этом мы будем жить так, будто не боимся – вот это и есть мужество и вызов року. Без рока – нет вызова, нет мужества, нет заслуги.

Рок, Ананке – не выдуманы: мы действительно не можем ничего предвидеть и отменить. Мы все время как на минном поле. Шестов хочет утешить нас с помощью богов. Камю – не хочет утешать никак. Никакого самообмана. Он требует полного мужества – перед лицом ничем не прикрытой реальности.

С другой стороны: а что мы знаем о реальности? Надо ли воспринимать ее настолько немилосердной? В конце концов, почти каждому человеку она дает значительный объем радостей бесплатно, за так.

Мы – рабы настроенческих обобщений. А покуришь травы – и вроде все ничего. Чего, собственно, мы боимся, кроме собственной несостоятельности? Смерти? Но ее может бояться только неквалифицированный автостопщик по вселенной. Мы отовсюду ограничены, и при этом нам дано хрен как много (стоит только потерять свободу, зрение или ноги, чтобы понять это).

Это не значит, что можно жить просто. Наоборот, надо жить как можно сложнее. Ибо мы есть боги, которые выбрали эту жизнь сознательно для некоего нового познания, познания узости и ограниченности и существования в них. Наша жизнь, как не патетически это звучит – есть борьба за истину.

Мы как канал для связи миров. Я не творец, я – посредник. Впрочем, творца и нет. Все жизни всегда есть, есть жизнь целиком, дробящаяся и соединяющаяся, меняющая формы, ищущая новых воплощений, словно актеры в великом мистериальном театре, что ищут новые роли…

Не договорил с тобой о психоделии, в которой ты не видишь духовного поиска. В механическом употреблении средств – конечно. Есть даже термин для нее (психоделии): "химическое просветление". Но не все ли тебе равно, из чего сделан мост, по которому мы перейдем на другую сторону? Ведь по нему идет наш дух – и нельзя сказать, что он идет какой-то халявной дорогой. На этой дороге дух испытывает страх, кризис, даже панику. Все зависит от тебя самого, перед трипом и во время него. Насколько ты готов и целен, на сколько тебе хватит мужества. Сколько внутри тебя осталось болевых точек, вины, агрессии, сколько осталось непроработанного и непросветленного травмирующего материала. Трип – это вроде психоаналитического сеанса. Плюс – это еще опыт умирания. Столкновение с совершенно непонятным и непереносимым для разума. Кризис самоидентификации, искушение или гибель принятых тобою догм, в том числе о самом себе. Потеря самого себя, всех привычных точек отсчета и ориентиров в пространстве. Дух оказывается голым, один на один с космосом – и в этот момент вдруг все понимает: и что такое Бог, и как и зачем устроена Вселенная (далеко не все понятое ты потом можешь воплотить в слова).

Тут приобретаешь совершенно уникальный опыт – духовный, а какой же еще? Мне, во всяком случае, психоделия дала очень много, хотя я видел кучу людей, которые превратили ее максимум в просмотр авторского кино внутри головы, девальвировали и растранжирили все, чему она могла их научить. Тут, как и всегда, все зависит от человека.

Про Цеппелина и Мефодия. Ты, полагаю, их так же разочаровал, как Алик Олисевич разочаровал Любаву (хозяйку сайта Hippy.ru и апостольшу веганства), когда сперва уверил ее, что он вегетарианец, а потом уточнил, что вегетарианец в том смысле, что ест коров, которые едят траву.

Там на сайте "Грязных" собрались одни чистые, постные, правильные. Есть пара-тройка священников из бывших хиппов, и штук десять их прихожан, тоже из бывших, которые задают тон. Замечательно, что любая грубость и хамство из лагеря "своих" – прощается под знаменами хипповой терпимости. О ней забывается очень быстро, когда дело доходит до догматики или проповеди чего-то расходящегося с их благочестивым мифом о собственном хипповстве.

Не сомневаюсь, что ты сильно их хипповее. Ты шел сам по себе, по пути обретения максимальной свободы в выбранных рамках. А они идут только стаей, стаей и клюют.

Мне скучно стало с ними говорить: они тебя все равно не слышат, слова искажают, смысла не понимают, возражают примитивно и еще на каком-то дебильном языке. Я лучше в ЖЖ буду сосать лапу и свои телеги вывешивать.

...поверишь ли?! Я ушел с этого форума (Dirty Hippy), и М. тоже. Если будет желание – прочти тему "Цветы и дерьмо" – там все про случившуюся историю. Так что отряс я прах с ног своих и разорвал с ними евхаристическое общение.

А любовь к государству и меня поразила, и спорил я, да, вообще, ничем на сайте и не занимался, как спорил. А потом устал. Все впустую.

По поводу моих постов. "Самый лучший священник" – это уж конечно не священник РПЦ, если это не о. Алексей. В других деноминациях… да тоже сомневаюсь. Вот ведь и ты же не станешь советовать своим прихожанам практиковать психоделические эксперименты. Хотя бы потому, что донесут, скандал будет. Отговаривать, может, тоже не станешь, тем более хулить… Но даже такой свободный поп РПЦ, как Лёша, – отказывается курить с нами траву. Грозится, что однажды попробует – чисто для информации, но и этого не делает. А уж мы ли с ним ни работали!

Попов люблю! – при личном общении. Как сливки христианской общины (это не что-то гастрономическое). Увы, их паства, как правило, мне неинтересна. Будь я попом, я бы их любил, сирых и убогих, хотя бы из чувства долга. Но пусть они не называют себя хиппи! Прости, но для меня хиппи сам как бы отчасти жрец, творящий некий свой ритуал – освобождения, эксперимента. Как же он может пойти под омофор другого жреца?

Поэтому тут как бы ревнивое соперничество. Притом, надеюсь, мы понимаем, что делаем одно дело. Просто вы делаете его с помощью проигрывателя двухтысячелетней давности, а мы стараемся приспособить мощный современный CD и врубить на полную. Опасно, рискованно? – конечно. И обратиться в случае ошибки будет не к кому… Только к вам…

На мои антицерковные посты не обижайся. Всё на самом деле написано с любовью – к конкретным представителям. Которые сами от современной церкви воют.

Про хиппи и православие (продолжение прерванного разговора на Dirty Hippy).

Православие (христианство в целом), как и вообще всякая религия – ориентировано на норму, которую само установило (во времена смены Закона и заповедей, которые давно прошли.) Лишь ее, сакрализованную (само собой) норму – оно считает правильной – и настойчиво за нее держится. Норма хочет, чтобы все было как всегда, как один раз положили (положил, конечно, Господин Бог), так пусть и лежит. Если Господин Бог творец абсолютной гармонии, значит мир, им созданный, – не надо менять, как не надо менять Его установлений (известных нам из "священных книг").

Установлений мира, собственно, менять тоже не надо. Это во времена гонений на церковь понтово было говорить, что наше царство не от мира сего. Сегодня (вчера, позавчера) церковь сама всех гонит, прибрав этот мир к благочестивым своим рукам.

Религия – все знает, у нее на все есть ответы. Если они тебя не устраивают – тебе просто не хватает смирения.

Хиппи на всю эту байду забили. Они, как пьяные и поэты, ищут в неизвестном, в том, что рискованно и запрещено. Им скучна нормативная реальность, утвержденная Богом, государством или здравым смыслом. Их проводник и ангел – дерзость и одержимость. Как могут подчиняться они правилам, придуманным из страха перед человеком, его инстинктами, его несмиренной сексуальностью, его антипатриархальным порывом к самостоятельности?!

Вот хотя бы поэтому настоящий хиппи может быть (при случае) похитителем плавленых сырков из супермаркета, но не может быть православным, католиком, буддистом, мусульманином, иудаистом, как не может быть фашистом, государственником и патриотом. Уж его "государство" точно не от мира сего.

ТЕОЛОГИЧЕСКОЕ

Это очень специальная тема, только для интересующихся. Два дня я писал эту работку, частично компилируя ее из других своих телег на форуме. Работка длинная, может быть, несколько сложная (хотя ни хрена в ней сложного нет, сплошные банальности), у кого есть терпение читать – зацените.

Мне больше не хочется рассуждать: может быть христианин (православный) – хиппи или не может. Я знаю людей, которые так себя позиционируют – и этого достаточно. Собственно, я и сам позиционирую себя как христианин, как, например, считал себя христианином Вивекананда, хотя, возможно, это самозванство (мое, а не Вивекананды).

Вивекананда считал, что христианство не противоречит индуизму, а индуизм – христианству. Это только христианские теологи считали иначе, видя в индуизме язычество. На самом деле индуизм упанишад, Веданты – это чистый монизм: "Тот, от кого произошел весь мир и все предметы – есть Брахма".

Точно так же и греческие философы дошли до концепции Единого Бога (Платон, Аристотель, Плотин), при этом формально признавая существование Олимпийцев.

Считается, что концепция Единого Бога была "изобретена" фараоном Эхнатоном в XV в. до н.э. Сперва фараон меняет в пантеоне главных богов, а потом запрещает все культы, кроме культа Атона. В любом случае, это было раньше, чем древние евреи создали свою монотеистическую концепцию. Напротив, Яхве – это племенной бог еврейского народа (так и назывался "Бог Израилев") – в ряду других (чужих) богов. Это потом он сделался единственным, но все еще любящим этот народ особой родственной (и ревнивой) любовью.

Это к вопросу о религиозной терпимости. А теперь о главном.

Что мне не нравится в христианской религиозной концепции: они, христиане, все знают за Бога: что Бог любит, что не любит, кого будет спасать, а кого наказывать. Им известно устройство Неба, они знают имена его обитателей и даже их адреса (номера квартир и телефонов).

Их теологическая концепция авторитарна и патриархальна. Идея заимствована из древних культов, понимавших Бога по ассоциации с земным отцом, вожаком рода и хозяином всех женщин. Трансценденции как таковой у них нет совсем: есть жесткая иерархическая оппозиция: Бог – тварь, по образцу восточных деспотий, и все. Бог на небе – человек на земле, царь на троне, поданные на коленях. Трон даже и буквально в эту "теологию" перекочевал.

Без объяснения: зачем все это нужно Богу? Наличие зла наивно объясняется кознями Сатаны, – то есть христианство позаимствовало из прежних культов (в основном зороастризма) самый грубый дуализм. В восточной же философии дуализм снят тем, что противоположные начала не враждуют, но творят мир и все его многообразие.

В иудео-христианской традиции вся концепция Бога сведена до морального учения (к тому же испорченного идеей национального избранничества). У этой, изложенной в Библии, концепции, нет иной функции, кроме морализаторской. Бог низведен до роли судьи, отца, утверждающего некие законы поведения. Есть в Библии очень робкие попытки разобраться с космогоническими и философскими вопросами (а с онтологическими и попытки нет): как произошел мир и откуда взялось зло?

С точки зрения Псалмопевца мир был создан Богом сразу и неизменным, с небольшими корректировками в виде Потопа и огненных дождей – каждый раз в качестве морального аргумента. Удовлетворяет ли это всех пророков в их отчаянии? Полагаю – нимало! Библия – это тоже концепция, попытка что-то рационализировать. Например, древние туманные предания о том, как, кем и почему был создан мир. У индейцев был свой вариант ответа, у греков – свой, у евреев – свой. Захотел Бог создать мир – и создал. Почему захотел, почему не раньше (или позже)? – концепция не отвечает. Ибо получится, что на Бога тоже действует некая необходимость, Ананке, так пугающая Шестова.

Индийская мысль идет дальше: она силится понять, как вообще произошла то, из чего потом получилось все. "Я – смерть из-за смерти смерти стану духом, – так подумав, карья (следствие) создало дух, способный к глубокому размышлению", – сказано в "Брихадараньяке-упанишаде". (Есть тут какая-то параллель к "смертию смерть попрал".)

Те плоды, которые Бог назвал смертельными для Адама и Евы, и были, как известно, плодами познания добра и зла. По существу, именно съев их (что догматики громко называют "первородным грехом"), Адам и Ева стали людьми, то есть стали отличать черное от белого, выделили себя из животного царства, и поэтому увидели свою наготу. Они потеряли блаженство детей и животных, и в этом смысле действительно вкусили смерть. Потому что ни дети, ни животные о смерти не знают и не боятся ее.

Отсюда видно, что люди появились случайно: Господин Бог не хотел этого. И лишь хитрый змей, которого христиане ассоциируют с Сатаной, сделал из людей людей.

Райский миф Библии легко проинтерпретировать с точки зрения главных космогонических сюжетов, проходящих через мифы всех народов: Райское дерево (познания добра и зла) – это Мировое древо (скандинавский Иггдрасиль), а змей – это Мировой змей (скандинавский Ермунганд), обвивший его ствол. Но если исходить из того, что по-финикийски "Ева" значит змея, а Адам, как известно, – земля, то получится, что в Раю не было никаких людей, никаких Адамов и Ев, а была земля, растущее из нее Мировое древо, оно же фаллос (крест) и центр мира (омфал) – и Мировой змей, его обвивающий. Те, кто не понял этой символики, исказили миф до примитивной морали, наполнив его к тому же идеей подчинения и мукой первородного греха.

Зато уж морализаторская, "законнеческая" часть Библии прописана с совершенно ужасной силой, и никакая другая религиозно-правовая концепция с ней не сравнится. Бог здесь впервые заговорил с человеком, хотя заговорил, конечно, авторитарно: "указывал ли ты заре место ее…", спрашивает Господь у Иова. Нет? – ну, так и заткнись и не пытайся разобрать в Моей игре.

Конечно, боги всегда во всех религиях являлись людям. Они сами были "культурными героями", дававшими людям знания и законы. Греческая пифия, одержимая богом – говорила его голосом из своего тела. Греческие боги могли предупредить, предостеречь, напугать, спасти. Но им и в голову не приходило всучить людям Десять заповедей. Про моральные заповеди у греков говорят философы, вроде Сократа, выводившего их диалектически.

Стоит предположить, что древними евреями сперва были придуманы заповеди, а потом им была придана божественная санкция. Ведь никакой царь не правил сам по себе по праву силы, а лишь как помазанник, с божьего, так сказать, соизволения. Таким образом обеспечивалась его легитимность. Легитимность и обязательность Десяти заповедей обеспечивалась их божественным происхождением. Так же обеспечивался статус русской "Голубиной книги": с неба упала.

Сократ вывел свое моральное учение сам, без подпорок легитимации и традиции. Но что хорошо для философов, плохо для народа. Простому народу нужно: а) утешение, б) верховная санкция: я готов и умереть, но пусть мне докажут, что этого хочет Бог! Собственно, в этом вся история Иова.

У Сократа такой санкции и утешения нет (пусть он и "гарантирует" добродетельным людям отличное посмертное существование ("Федон")). Поэтому победила не философия, а "религия", то есть комплекс санкционированных "сверху" норм поведения и легитимных "документов" на право народа владеть данной землей и угнетать другие народы.

Бог-ревнитель, в ярости наказующий нечестивых детей своих – самая скверная часть Библии, отравившая мозги и сердце стольких поколений, наставившая стены между людьми. Ибо ненависть к иноверным, безверным или грешникам санкционировалась самим Господом. На них лежала ответственность, что Бог гневается на город или народ и вместо милосердия своего – обрушивает несчастья и голод. Теодицея постоянно нуждалась в человеческой крови, чтобы оправдать существующее зло в мире, управляемом благим Богом.

Бог Ветхого Завета, Бог Апокалипсиса входит в странное противоречие апостолом, сказавшим, что Бог есть любовь. (По иронии этот же апостол сделан автором Откровения.)

Бог Ветхого Завета больше похож на Сатану, чем Мефистофель у Гете или черт Ивана Карамазова. Собственно, гностики так Его и понимали.

Очевидно, что концепция Бога развивалась вместе с человеком, его представлениями о добре и зле. От Бога-ревнителя, до Бога, который есть любовь и свобода – дистанция огромного размера. В мусульманстве Он, кстати, так и остался только мстителем, ревнителем и хитрецом. Слишком архаичный и идейно ограниченный был субстрат, на котором эта концепция выросла. Так растение на бедной почве вырастает низкое и больное.

Мы поместили в Него лучшее, что есть в нас. В Боге нет ничего, чего не было бы в человеке. Именно поэтому Бог Ветхого завета – такой безжалостный, а иногда просто подлый (например, когда надоумил евреев обокрасть египтян перед Исходом).

Вообще, "настоящий" христианин должен с осторожностью относиться к Ветхому Завету, ибо, несмотря на то, что в нем есть блестящие откровения и замечательные афоризмы, частично перекочевавшие в Евангелие, – слишком много там идейного мусора и концептуальной дряни.

Мне возразят: как так мы могли что-то куда-то поместить, ведь для большинства человечества  концепция добра проста и рациональна: хорошо – это когда я украду жены, плохо – когда у меня украдут жену ("мораль" готтентотов). Релятивистским представлением о добре были проникнуты все идейные войны XIX и XX вв.: добро это то, что хорошо для моего народа (класса), зло – что для него плохо.

Ну, слава Богу, (увы) пророки и художники никогда не относились к большинству. Они не привязывали себя к нации, классу, корпорации, интересы которой им следует защищать, находя в Библии и Марксе все, что угодно, что можно трактовать десятью способами – в зависимости от поставленной цели. Их одиночество и отчаяние было слишком искренним для таких игр. Это отчаяние Иова, познавшего Бога как Неизбежность, Рок и трагедию, познавшего Бога как Ананке. Бога, к Которому нельзя взывать, Которого бесполезно просить, ибо ты только пешка в Его игре, непостижимой для нас – выполняешь ты закон или нет, праведен ли ты или грешен. Понятно, что к "Иову" присобачен "оптимистический" финал – в силу ума переписчиков и догматиков.

Теперь христианство такое же старое вино, а уж мехи, в которые оно влито, – и вовсе истрепались до безобразия.

Появившись на стыке культур и венчая несколько религиозных традиций – оно оказалось их заложником. Например, концепции геенны, где плач и скрежет зубовный, и где червь не умирает и огонь не угасает. Как, опять же, это сочетается с тем, что Бог есть любовь? Или это снова любовь лишь для своих, тех, кто верит правильно или принадлежит к избранному племени? Посмертное существование и, тем самым, наказание появилось в иудаизме лишь у поздних пророков (пусть отцы меня поправят). А саддукеи так и потом его отрицали. И оно отлично соединилось с тем, что думали по этому поводу доплатоновские греки. И все средневековье было целиком отравлено этой идеей. Кажется, из всего христианства оно уяснило лишь идею посмертных мук, притом, практически неизбежных. А те, кто хотел видеть Христа другим, альбигойцы, скажем, или катары, – немедленно уничтожались с благословения официальной религии.

Мы имеем страшно искаженное христианство. К тому же это учение ничего не знало о Веданте и эзотерических, апофатических теориях познания Бога. Неоплатонизм в христианстве стал уделом избранных, как теперь ЛСД.

Само понятие добра и зла происходит целиком из религии и является рациональным переосмыслением первобытных табу и обрядовых жреческих канонов. Впрочем, древние этические нормы полны следов скрытой реакции на политическое и гражданское состояние составителей этих норм. У евреев в силу нерешенности территориального вопроса доминировала идея национальная, опирающаяся на сильного племенного бога – покровителя израильского народа. Отсюда – сила древних религиозных табу и предписаний, от этого божества исходящих.

У христиан – парий в греко-римском мире, парий среди иудеев, то есть людей без государства и отечества – само собой преобладали внегосударственные и абстрактные формы морали.

И лишь эллинистический мир создал мораль чисто государственную, удобную для социального бытия. Соблюдая наружный пиетет к богам, греческие философы видели наивысшее благо в соблюдении предписаний прежде всего гражданских. И здесь для них противоречий не существовало, так как все выгодное полису было одновременно выгодно богам, полис же никогда не противоречил воле богов, традиционно защищавших интересы полиса.

Понятно, что христианство, а особенно православие, напирает на смирение: как еще можно заставить человека верить во все нелепости, которыми оно его пичкает под видом христианского учения: что Бог живет именно в этом храме и особенно любит православных, которые кушают вино и хлеб, крестятся, постятся, целуют иконы и от этого становятся необычайно к Нему близки. Смири свой ум, поверь в нелепое. Во времена Тертуллиана это звучало революционно. Бывает, что в "нелепом" скрыты какие-то глубокие интуиции об очень сложных и непостижимых для рационального сознания вещах. Но не все нелепое есть истина. И не во всем священнику надо доверять больше, чем самому себе. А как же тогда self-reliance, "Доверие к себе", проповеданного отцами?! (Имею в виду Эмерсона и Торо – которых так уважали хиппи первого розлива.)

Из всего вышеперечисленного видно, что идея Бога или Единого, или Мирового Духа – была чудовищна искажена – в угоду морализаторству или законничеству, или просто голому господству. Творец вселенной делал распоряжения об овцах…

Шанкара, комментируя Веданту, говорит: когда майя проецируется на Брахму, тогда последний превращается в Ишвару (бога).

Нельзя сказать, что об этом не знали наиболее продвинутые христианские теологи, наследники платонизма. Об этом безличном и неописуемом Духе, который обнимает весь видимый и невидимый мир, наполняет любую вещь, в котором соединятся все души (и даже, страшно сказать, Сатана!) так или иначе писали Ориген, Псевдо-Дионисий Ареопагит, Эриугена, Мейстер Экхарт, Григорий Нисский, Николай Кузанский и Григорий Палама.

Бог есть все, Бог есть во всем. Если мы имеем частицу Бога – мы имеем Его целиком. Да и как может существовать что-то, в чем нет Бога? Весь мир и есть Бог. И это отнюдь не пантеизм, а обычное эзотерическое понимание Его сути.

Познать себя Богом – это проникнуться уважением к себе, осознать себя орудием Бога, осознать свою ответственность, смысл своей жизни. Хочется стать лучше, как когда-то в институте, когда тебя вдруг стали назвать на "вы".

И все же настоящее познание того, кого мы условно назовем Богом, может быть только личным. Толстой говорит, что Бог познается жизнью. Что ж, а школа южного чань-буддизма признавала мгновенное просветление. Причиной его могло быть что угодно, даже дробление риса.

Но скорее всего это произойдет в момент тяжелого душевного кризиса, когда жизнь стоит на грани, как называли это экзистенциалисты: в пограничной ситуации. Такие ситуации никто не хочет вызывать, нет добровольцев в это путешествие. Но именно о таком путешествии говорил Кьеркегор, оправдывая абсурдность христианской веры. Естественно, в этом он был последователем Тертуллиана.

Вместе с тем с древних времен существовали специальные практики соединения с Мировым духом или богами – для постижения Бога экстатически. У индусов существовала сома, у персов – хаома, у индейцев – специальные грибы или лианы, у греков загадочный кукеон, применявшийся при элевсинских мистериях.

Мистики всех времен востока и запада пытались создать настоящую небесную иерархию, суть которой – что никакой иерархии нет, Брахма является Атманом, большое отражается в малом и, одновременно, малое есть это большое.

Это трудно понять, если один раз не пережить. Потом все становится ясно. Этот "образ мыслей" обосновывался и подтверждался всей психоделической революцией, практикой индивидуальных трипов под разнообразными расширяющими сознание веществами (ЛСД, мескалин, пейотль, ДМТ, гашиш и т.д).

И последнее: не надо делать из хиппей монастырь "хороших христиан". Суть хиппизма (по моему) – в принятии всего, всех путей познания истины, в свободе от конфессиональной узости, от нормативной, охранительной и лицемерной морали, от предрассудков прошлого – в стремлении к личностной свободе и самореализации, как существа красивого и счастливого. Догмы нормативной морали были созданы отчасти из магических архаических запретов, к морали не имеющих отношения, или из страха перед человеком, его свободой, его внезапными "животными" проявлениями. Хиппизм объявляет конец этим древним страхам и запретам, то есть тому самому древнему Закону, ибо "если законом оправдание, то Христос напрасно умер" – если мы начнем цитировать Писание.