Похороны будут в пятницу, в 10 с чем-то утра, но где – пока неизвестно. Узнаю – сообщу.
Умерла она в больнице, куда ее увезли 16-го ночью на скорой по настоянию Феди. А на утро позвонили оттуда и сообщили. Но конкретного диагноза я не знаю.

МХ знала ее 30 лет, с момента поступления на Филфак. Я – 27… Известие потрясло, хотя кто скажет, что не ждал этого? Уж и не раз, вроде, говорили: что с ней, жива ли она? Как можно так долго скрываться! Человек ушел в совершенно изолированный полет, что, на мой взгляд, подразумевало лишь одно. Причем это одно происходило не факультативно, как у многих, а в марафонском режиме. А известно, что бывает с марафонящими…
Наши отношения прервались где-то в 83, начале 84 – при похожих обстоятельствах. И не виделись мы лет десять, может, где-то мельком, что-то слышали о ней время от времени. И при этом никогда не забывали, не переставали считать другом и близким человеком.
Она неожиданно приехала с Энтом в гости в самом начале 90-х из своей Лобни, где они тогда жили. Худая как щепка, уже мать четырех детей, из которой жизнь выжала все соки. Все так же готовая слушать, показывать "своего", отражая то, что ты хочешь увидеть. И, однако, гораздо более взрослая и опытная, с кучей специфических историй и друзей. Тогда мы и узнали кое что про ее жизнь, хотя опять, скорее, ее позитивную, надводную часть.
Остальное узнали еще через десять лет, когда она дорассказала то, что не рассказывала прежде: как они жили с Энтом, как торчали, как платили ментам, как соскакивали, как расстались, как она вновь пошла учиться. Это был героический порыв для многолетнего чернушника и многодетной матери. Порыв к жизни, попытка вернуть утраченное или осуществить еще возможное.
Все ее любили, многие не доверяли, но все равно любили. Она умела быть приятной, умной, понятливой, острой, с хорошим юмором и точным словом (бывший филолог все ж). Умела быть своей для тех, для кого хотела. Ибо были и те, с кем у нее были отвратительные отношения. И все же это был человек с загадочной даже для близких друзей жизнью.
Наверное, как и многим женщинам, ей нельзя было быть одной. Стоило родителям получить квартиру, умереть отцу, детям вырасти (а Федю отмазать от армии), стоило спасть контролю, а ей получить долгожданную свободу – и ее жизнь резко изменилась. Полагаю, что началось то же, что 82-83, что было героически оставлено за десять лет до того.
Но ничего конкретно неизвестно: она умела создавать и хранить секреты…
Все, кто торчал на черной или винте, – как приговоренные.
И еще: хорошо, когда друзья перед тем, как умереть, – исчезают, – как бы заблаговременно приучая к разлуке с ними. Другое дело, что их исчезновение означает беду, что в них заработала загадочная программа саморазрушения, и ни ты, ни они сами уже не в силах тут помочь. Они уходят умирать в одиночестве, как слоны.
Впрочем, случаются и репетиции: друзья исчезают – и сперва просто слепо и неотвратимо калечат жизнь, возвращаются – едва не с триумфом, обновленные и много испытавшие, – чтобы через некоторое время исчезнуть снова и довершить начатое.
Если человек исчез так внезапно, надолго и наглухо, словно уехал в другую страну, – это что-то да значит. Подозрительна эта способность ни в ком не нуждаться. Хотя бы отчасти нормальный и жизнеспособный человек объявляется хоть изредка – на культовых мероприятиях племени, раз в год звонит близким друзьям. С другой стороны, наделав столько долгов, обманув стольких людей и не имея возможности ничего вернуть, она, полагаю, не хотела никого видеть. Из-за стыда или обиды. И это была ее ужасная ошибка, ибо никто не осуждал ее, напротив, готов был помочь – стоило бы ей только рассказать, что с ней происходит. Своим молчанием она мстила самой себе. Возможно, ей показалось проще умереть, чем объясняться и еще раз попытаться соскочить, вернуться в рамки "нормальной жизни". А, может, ей осточертела эта "нормальная жизнь", ничем хорошим для нее не обернувшаяся, и она вовсе не стремилась в нее возвращаться. Или ждала, что все само разрулится, и она "вернется", как много раз прежде, но не прямо завтра, а чуть погодя… Теперь можно только гадать.
Все эти ранние или относительно ранние смерти так похожи на самоубийства, да по сути ими и являются. Испытание себя судьбой – часто непереносимая вещь, и тут нужно удесятеренное мужество не запутать все и не запутаться. Не умереть в первом или десятом бою, а отстреливаться как можно дольше, "до последнего", в абсурдной надежде, что война когда-нибудь кончится…

Увы, не та Мадонна, что поёт, а известная Ирка Мадонна.
Я познакомился с ней в 82-ом, когда наша хипгопкомпания заехала в Кучино, навестить жившую там будущую Мату Хари. Да так там и осталась.
Это было прекрасное лето на даче бывшего мужа МХ, в сжатые сроки превращенную в "Виллу Пацифик" и хипкоммуну по совместительству, со всеми своими главными особенностями, среди которых была и завезенная Ником Меркуловым ханка...
Ирка была ближайшая подруга МХ, а потом и моя, надежная, отзывчивая, готовая сидеть сколько угодно с Кроликом, полуторагодовалым бейбиком МХ… Вообще, в дружбе доходила до героизма. Именно МХ познакомила ее с хипями – и на много лет это стала ее судьба.
В тот год я бессовестно ворвался в их дружеский союз и скоро перетянул все одеяла на себя. Естественно, я не знал, чем это может кончиться для Ирки, бесконечно преданной лично МХ, словно своему прекрасному альтер-эго, своему гуру... Она стала меняться: могла внезапно исчезнуть, не отвечать на звонки, вернуться и на расспросы нагнать какую-то невероятную телегу. У нее стало появляться свое лицо, своя интонация, не всегда понятные нам. Она никогда не была откровенна – и теперь стала отдаляться от нас через полуложь-полуправду своей новой жизни, через наши к ней упреки. Ее никак уже нельзя было назвать надежной.
Где-то в том же 82-ом она познакомилась с Энтом – и на много лет ушла в свою жизнь и опийные дела. Что не помешало ей родить четырех детей и оставаться образцовой матерью. Виделись мы редко, а потом она и вовсе исчезла в очередной раз – почти на десять лет.
Встретились мы вновь на 1 июня 2001 года. Я даже ее не узнал: коротко стриженная, еще более, чем всегда, сутулая и худая, какая-то серьезно побитая жизнью, к тому же в странном для данного дня и места прикиде. Оказывается, она работала теперь учительницей в московской школе и убежала на мероприятие чуть ли не с педсовета. Она разошлась с Энтом, соскочила с черной, получила диплом в каком-то провинциальном педвузе – и вновь жила с мамой и отцом в той же квартире на Каховке, что и 20 лет назад, лишь в усугубленной тесноте.
Одновременно с нами она затосковала по былому и своим волосатым друзьям. Мы соскучились друг по другу и рванулись в ностальгическом порыве…
Наша дружба началась словно с чистого листа, не омраченная недоразумениями прошлого. О том никто не вспоминал. Каждый так или иначе сделал свою жизнь, и хипповость была такой приятной декорацией, темой застольных воспоминаний, героическим преданием… Оттуда ползли корни нашей дружбы – и они были очень крепки.
Но года два назад с Иркой стало что-то твориться, словно прошлое перестало быть прошлым, а превратилось в настоящее – в самом зловещем своем варианте. Она ушла из школы (по крайне оправдательным, по ее словам, причинам), начала занимать деньги у друзей, рассказывая трагические истории, – и вновь не отвечать на звонки, прятаться, храня какую-то нелепую конспирацию. Даже дети часто не знали, где она и когда появится? Наша дружба могла бы выдержать и это, если бы она дала нам шанс, если б хоть раз перезвонила. Друзья гадали, что с ней творится, даже на 1 июня она не пришла, хотя в глубине души, конечно, понимали, что.
Она всегда пропадала, а потом появлялась. И вот пропала – и уже не появилась.






На Соколе, осень 82. Ирка, Кролик, Энт, МХ и еще один тип...


А это 1 июня 04. Две подруги:



(Совсем недавно я брал из этой же папки фото Руслана Индейца).

Нас водила молодость
С рюкзаком на юг,
Нас бросала молодость
На диван подруг.

Боевые вороны
Уносили нас.
Нам кричали: "Клоуны!"
Или: "Пидарас!"

"Но в крови горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы" (само собой).

Нас учила молодость,
Как торчать и пить,
Хороша ты, молодость –
Только б пережить!..

Вчера узнал (http://braginya.livejournal.com/38033.html), что умер Руслан Индеец. Еще один соскочил с нашего корабля. Не то, чтобы мы дружили, но он всегда очень тепло приветствовал меня, в каком бы ни был состоянии (а последние годы я видел его всегда в одном состоянии), – может, по старой памяти, когда он еще был пионером, а я носил псевдо-олдовые погоны. По этой же памяти относительно недавно я отмазывал его от охранников в "Б-2" на концерте Умки, которые не только не хотели пускать его вовнутрь, но уже порывались сдать ментам. В зал он все же попал.
Редко, когда человек, даже нашей "группы риска", уходит уж вовсе неожиданно. Обычно этому предшествуют многолетние экстремальные практики. Видно, как человек сползает, разваливается, уже никогда не находясь в адеквате, что функции контроля за своей жизнью он целиком передал в руки уставшего ангела-хранителя. Прогноз легко делается за несколько лет: или здоровье не выдержит, или машина переедет, и следующая остановка или больница, или морг…
Руслан долго держался, он мог уйти гораздо раньше: тринадцать что ли, как он мне рассказывал, сотрясений мозга – в пору увлечения байком. Воля к риску – это воля к жизни и как бы спор с Танатосом: кто круче? Увы, Танатос всегда побеждает.
Сейчас Брагинская занята сбором денег на похороны. Откликнитесь, кто готов…


1 июня 2004

"У нас две смерти за 40 дней, оставили тела 2 Хипповых человека, Лерт ушел 13 сентября 2009 года.Родился он 8 марта 1953г, мой первый муж..... А позавчера ушел Ярик в 38 лет, он бывал на Гауе, в лучние времена, с 1978 по....Куда отправить эту информацию, чтобы их помянули ХИППИ?"

Не знаю, куда отправить, отправлю сюда.



Рига 78. В центре сидит Москалев. Ирэна крайняя справа, с дудочкой. Для справки: на данный момент она является едва ли не самым олдовым нашим хиппи.

Он исчез четыре года назад. Больше я его не видел. Говорят, его сбила машина.

Хочется сказать просто
Про человека среднего роста,
Про девушку не с голубыми глазами,
Про таких, как мы сами.
Хочется сказать просто,
Что ночи, как крюки, остры,
Что дни, как могилы, плоски,
Что книги нам вместо соски.
Хочется сказать просто,
Что жизнь, вообще, сносна,
Хотя и слегка хренова,
Но это не совсем ново.

(Навеяно стихами из его книжки.)