Не договорил с тобой о психоделии, в которой ты не видишь духовного поиска. В механическом употреблении средств – конечно. Есть даже термин для нее (психоделии): "химическое просветление". Но не все ли тебе равно, из чего сделан мост, по которому мы перейдем на другую сторону? Ведь по нему идет наш дух – и нельзя сказать, что он идет какой-то халявной дорогой. На этой дороге дух испытывает страх, кризис, даже панику. Все зависит от тебя самого, перед трипом и во время него. Насколько ты готов и целен, на сколько тебе хватит мужества. Сколько внутри тебя осталось болевых точек, вины, агрессии, сколько осталось непроработанного и непросветленного травмирующего материала. Трип – это вроде психоаналитического сеанса. Плюс – это еще опыт умирания. Столкновение с совершенно непонятным и непереносимым для разума. Кризис самоидентификации, искушение или гибель принятых тобою догм, в том числе о самом себе. Потеря самого себя, всех привычных точек отсчета и ориентиров в пространстве. Дух оказывается голым, один на один с космосом – и в этот момент вдруг все понимает: и что такое Бог, и как и зачем устроена Вселенная (далеко не все понятое ты потом можешь воплотить в слова).

Тут приобретаешь совершенно уникальный опыт – духовный, а какой же еще? Мне, во всяком случае, психоделия дала очень много, хотя я видел кучу людей, которые превратили ее максимум в просмотр авторского кино внутри головы, девальвировали и растранжирили все, чему она могла их научить. Тут, как и всегда, все зависит от человека.

В трипе под травой: создание мира и Бога из самого себя.

"Бог" был мыслью, миллиметровой точкой в Ничем. И Он был Всем. Ничего, собственно, не было, потому что все был Бог.

Все изменилось, когда Бог сказал: "Я есмь!" Мысль отделилась от Единства, появилась Двоица – и она породила тьму вещей, как говорили китайцы.

Почему Он это сказал, почему возникла эта потребность?! – Это главный вопрос (того трипа).

"Я есть!" – с этой мыслью Мысль носилась внутри себя, и ей этого было довольно. "Но что я ношусь, чего я ищу? Словно я ищу: нет ли тут чего-нибудь еще, кроме меня?" "А может ли быть что-нибудь, кроме меня?" И это сразу стало, потому что, что Бог захочет, то и появляется. Он же есть все, в том числе и то, что не есть Он. Чтобы быть не им – Он отделил это от себя и поместил "вне" себя. Если Он был "темным", то это стало "светлым", если Он был "духом", то это стало "материей", то есть Светом и Пространством. И Он посреди него. Но потом я понял, что все было немного не так.

Что еще Он мог создать, когда Он создал Другое? Естественно: второе такое же, как Он. А потом еще одно. Бесконечное количество этого. Между ними всеми начались отношения. Из них и из их отношений сложилась Вселенная. Поэтому, если бесконечно дробить частицу – найдешь Бога, который сложил, слепил этот мир из Самого Себя.

Началось, собственно, все с музыки: никак не мог узнать Iron Butterfly, который сам поставил. Совершенно неизвестная группа, совершенно неизвестная музыка, да и поют на каком-то неизвестном языке (во улетел!). Потом стал думать о том, как мыслят собаки. И что, собственно, мы называем мыслью?..

И наконец, начал думать о своих любимых вещах: как все устроено и почему это случилось?

То есть – нет: сперва у меня было видение, что в прошлой жизни я жил в Италии, на бедной улице на втором этаже с арочными окнами. У меня была сестра, которую я любил (чуть ли не больше, чем сестру). Примерно годы 20-30-е прошлого века (ХХ-го).

Подумал, что "рисую" этот образ на основе какого-то фильма. Но почему мне близок именно этот фильм, а не фильм про Звездные войны или про поездку по южным Соединенным Штатам на мотоцикле? И что такое мои детские "средневековые" сны, откуда они? И что такое сны вообще – может быть, хоть иногда, воспоминания о прошлых жизнях?

Или воспоминания о другом, параллельном мире, где все иначе. Это позитив негатива, которым является жизнь здесь. Может, именно это мы называем Раем. А это обычная человеческая жизнь, но там люди относятся друг к другу как к членам семьи, чем они без сомнения и являются. И поэтому даже если и ссорятся, то без увечий и смертоубийства. Такие вещи не приходят им даже в фантазию.

Может быть, у нас был когда-то опыт этой жизни?

Но кто придумал такой порядок вещей? Бог, естественно. Бог спит, и ему приходят в голову такие сны. Мир есть сон Бога – известная концепция. Но что тогда есть Его реальность? И тут я понял, что Его "реальность" – это жизнь отдельного человека. Если Он спит, то Он на чем-то лежит. То, на чем Он лежит – и есть Реальность. И она же – Его сон. Он лежит на самом себе и сам себя держит в пространстве. Это, условно говоря, шар, перетекающий сам в себя, как лист Мебиуса, но не односторонний, а с нулевой поверхностью, когда не только концы ленты соединяются наоборот, но и боковые грани. Тогда должна появиться точка, которая будет соединиться наоборот сама с собой. И это опять будет Бог или Первомысль.

То есть малое равно великому, Атман – Брахману, Джуан-цзы снится себе в виде бабочки, которая снится себе в виде Джуан-цзы. Немного банально.

Поэтому я сосредоточился на поиске точки, где спящий Бог превращается в Реальность. Это была Его спина, от которой, словно пузырьки от таблетки алкозельцера, расходилась "реальность". Я вдруг попал в этот поток, в это "джакузи", разноцветное, как окна огромного дома. При этом Он не уменьшался и никуда не падал.

Можно сказать по-гегелевски: Он познавал себя с помощью бесконечного деления самого себя, с помощью индивидуальных судеб этих частей среди множества других частей.

Изобретая тьмы вещей, Он мог изобрести и Наслаждение. А еще – тоску от своего одиночества. И желание другого. И сразу его произвел – и полюбил. И тут же умалился перед этим Другим, сделал его вместо себя Отцом и Матерью, и испытал наслаждение и нежность – от гармонии с Ней и пребывании в Ней.

Вообще, для оценки самого себя нужен другой. Но почему появляется потребность в оценке? – до конца я так и не понял. Потом – все просто и ясно.

М. в это время "открылось", что полной идентичности не существует, поэтому все законы и теории условны. Поспорили об этом за обедом, который она мужественно сделала.

Началось все, собственно, с визита к Маше Л., которая предложила нам ненужное ей компьютерное кресло. У нее сидели два мэна из группы Green Point. Они курили продукт, и предложили нам прибить пяточку. Вставило резко и конкретно.

Они встали уходить.

– Караул сдал, караул принял! – пошутил я.

Маша поставила их последний диск. Они играют "даб", такую семплированную музыку с однообразным компьютерным ритмом и темой, с наложенным импровизирующим вокалом (красивый низкий женский голос – единственно интересное). Они исходят из джаза и Майлса Дэвиса, а не из этно, как New Age. Музыка сытых. Хороша в ресторанах и как фон. В общем, District Music.

Ушли без кресла, зато с пачкой мешков для пылесоса. По приходе домой я сразу врубил музыку и лег. Скоро ко мне присоединилась М. Пес мешал невыносимо, лез в лицо, едва не изнасиловал, чувствуя нашу слабость и беспомощность.

Очень мощное путешествие от ничтожного количества. Что было бы с целого косяка? А эти встали и пошли…

22.04.07.

Вчера решили съесть марку, которую М. купила у Д. Он советовал одну на двоих, такая, мол, крутая (и дорогая). А ночью по "Столице" показали фильм про Кизи – сон в руку.

Закинулись и сели смотреть фильм, попавший к нам от Васи-Шамана: "Весна, Лето, Осень, Зима и снова Весна" корейского режиссера Ким Ки-Дука. Очень красивый и правильный фильм. М. сравнила его с "Острововм" Лунгина – не в пользу последнего.

Восточное кино или снимает очень жестокие фильмы про самураев, полных гнева, алчности, зависти, ненависти и пр., или про мудрецов, отшельников, полных гуманизма ко всем тварям. Под эти рассуждения и начался трип.

Это удивительно напоминало грибы. Сводило ноги, до боли сжимались челюсти, била дрожь, при этом – нервная активность, как под галоперидолом.

Вначале М. стало плохо: тошнило, заболело сердце и, в довершение, стало трясти от холода. Она накрылась одеялом, потом шубой. Но постепенно все прошло.

Звук стал объемным, не как под травой, иначе, зато – видишь всю музыкальную схему, развитие, коду. Видишь кирпичи, из которых она создается. Композитор – как Господин Бог, который творит мир. Ибо музыка – это описание мира.

Свет свечи заискрился, распался на лучики, и вокруг пламени стало видно гало.

Трипа как такого не было, хотя, закрыв глаза, мчался вслед за музыкой навстречу восходящему солнцу, обдуваемый сильным ветром. И не испытывал страха, что все это кончится, сейчас будет засада, день сменится ночью, полной призраков зла.

Вдруг я вспомнил, как воспринимал мир в год или два: ночь нужна, чтобы мы отдыхали, а день – чтобы, полные сил, получали радости, играли, наслаждались светом. В мире нет антагонизма, нет черного и белого, добра и зла. Есть гармония инь-ян, всё нуждается в друг друге и никто не враждует.

Это и есть суть мира, это и есть блаженство. Я знал тогда, что жизнь создана для счастья, что я, маленький и бессильный, и меня держат и любят. Лишь потом я "открыл", что жизнь создана для страдания, познания "истин" и побега из "ложного мира" в "настоящий".

Горели свечи, дымили благовония, создавая удивительные эфирные кружева в дрожащем воздухе, а мы слушали Дона Черри. Это выстроено как гармония в хаосе: огромный город, полный звуков, ссор, конфликтов, мусора – но чуть-чуть слышна главная тема, отдельными нотами, страшно издалека. Та, почти потерянная истина, стержень. А потом шум стихает – и тема растет, становится всем. Она перестала быть стержнем, а стала деревом, мировым Древом, Иггдрасилем.

Мы много говорили. О том, что трип – это регрессия к корням эволюции. Поэтому ярче звук и цвет, обнаженнее ощущения. Но не слова. Слова отваливаются первыми, как самые последние приобретения человека.

Около восьми уже рассвело – и к нам присоединился Кот, удивленный, что мы так рано встали. Залез к М. под шубу и начал обычную свою тусню, все порываясь кого-то уничтожить. Мужчина создан на уничтожение мира, а женщина на созидание. Поэтому и нужны друг другу, как Шива и Парвати.

Но даже это не раздражало, такое было спокойствие и мудрость. Как окна в "Архикаде" могут быть "просто", а могут быть с наличниками – я напоминал себе человека "с наличниками", больше и серьезнее.

– Какой-то снег идет на улице, – сказал я.

– К нам? – спросила М.

В девять легли спать, если это так можно назвать.

– Прет, но не плющит – как это называется у молодежи, – сказала М.

– Тащит, но не прет, – возразил я.

Я слушал шум машин за окном, которые напоминали лодки. Я вообразил, что мы живем в Венеции, и вместо улиц у нас каналы. Под эти отрадные мысли и заснул.

Смысл этих экспериментов: выпасть из реальности. Точнее, наоборот: выпасть в реальность – из обыденности. Отвязаться от страхов и обязанностей обычной жизни и снова увидеть мир таким, каков он есть… Стать свободным!

4.3.07.