Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Мир как истина

<Опять (блин) "про то же", пусть никто не уйдет не обиженным…>

Религиозные учения, как и каждая идеологическая концепция – это (увы) только слова. Слова никогда не дадут проникнуть в суть. Это может дать лишь озарение – когда ты выскочишь из всех слов, из всех ограничений, из всех искусственных барьеров мысли и понимания.
Творцы учений уверенны, что пережили эти озарения. Пропагандисты учений уверяют, что рукой их создателей водил сам Святой Дух. Это допустимая метафора: поэты тоже уверяют, что их пером водит Муза (Джон Фаулз целый роман настрочил про общение с музами). Однако, облекаясь в слова, запечатлеваясь чьим-то пером – озарение безнадежно редуцируется. В осадке вдруг остаются лишь формы поклонения и законнические требования, которых в озарении быть не могло. Идейный мир учения деградирует до понимания масс, что обеспечивает его успех среди них.
Всякая религия имеет свой срок годности. Через известное количество веков человек перестает понимать мистическую суть, заложенную в культе. Он видит только нелепые истории про богов, предрассудки и обременительные, ничего не дающие обряды – противные новому мировоззрению свободы или личной трагедии существования.
Напротив, на фоне "устаревшей" собственной, чужая религия (как позже чужая государственность и культура) может показаться привлекательной, лучше вводящей в анестезию и душевный комфорт.
"Родная" религия и сама утеряла связь с прежней мистической сутью, лежащей в основе всякой религии. Поздние религии (начиная с античности) – религии "рационалистические", сосредоточенные лишь на одном базовом пункте (об этом ниже). Христианство, по сути, эллинистическая религия – очистилось как от предрассудков Ветхого Завета с его догмами об избранном народе, обрезании, педантичном соблюдении очень древних табу ("Закона"), так и от классической религии эллинов, раздираемой на части официальной "верой" в Олимпийских богов (в которых, чуть перефразировав Ювенала, даже дети уже не верили), культом Кибелы, Исиды, разнообразными гностическими "ересями", хтоническим культом Элевсина для избранных и пр., лишенной цельности и утешения. А в утешении человек новой эры, утонченный, культурный, ранимый, столкнувшийся с новыми цивилизационными вызовами очень нуждался.
Конечно, Греция знала знаменитые Элевсинские мистерии. Если эти мистерии – величайшее, что создали Афины, как считал Цицерон, то уничтожение готами-христианами Алариха Элевсинского святилища в 395 году – можно считать концом античной цивилизации. Очевидно, что конец античного мира был обеспечен "торжеством" христианства.
Всякий долго существующий строй обоснован столь же долго существующей религией, которая дает ему легитимацию. Для каждой власти очень важно основание для господства. Правящие институты существуют не только потому, что они полезны, но и потому, что освящены традицией. На совместно отправляемых мистериях, таинствах, вроде Элевсинских, соблазнительно похожих на христианские по словам Мережковского, – определялись единство и тождество народа, преемственность ценностей и догм.
И вот все это отменяется, вместо этого вводится что-то совсем новое, хотя отдаленно и похожее. Отменяются боги и предания, а, значит, отменяется культура и история – ибо обе они были пронизаны и тем и другим. Народ, потерявший прошлое – другой народ. Без прошлого нет связи с землей, с ее воспоминаниями, ее гордостью и горечью. Это место уже не надо защищать, как и его традиции и его институты. Защищают ведь не клочок земли как таковой, защищают традицию и предание, основанное на вере в поддерживающих тебя богов, сильных и требовательных. Защищают некую "идею", лежащую в основе жизни и благополучия племени.
Как можно защищать и защищаться, если богов и идеи больше нет?
…И если наши вправду ложны боги,
Которым мы так долго доверяли,
То пусть же мы погибнем вместе с ними,
Пусть мы умрем и нас забудут, дон Диего!
Тут весь вопрос, на сколько быстро можно создать и закрепить новую традицию? Риму, очевидно, это не удалось – без прихода варваров, опрокинувших всю прежнюю культуру и начавших новую христианскую почти с пустого места. Византийской империи удалось выжить, может быть, потому что она создавалась уже при христианстве и под христианство.
Участники древних греческих мистерий говорили о себе как об избранных, над которыми не властна смерть или которые будут иметь счастливую жизнь после смерти. Так же и христиане. Единственное отличие: они демократизировали мистерию, привлекли к участию в ней весь "крещенный мир". Выиграли в массовости (и доходах), но проиграли в сути.
Мистерия ДЛЯ ВСЕХ не работает. К тому же, видимо, в тех же Элевсинских мистериях действительно применялись какие-то психотропные вещества (кикеон), в христианской же все эти вещества стали чисто символическими, "пресуществленными" хлебом и вином. Теперь основная роль предоставлялась самовнушению и массовому энтузиазму толпы.
Если бы Элевсинские мистерии можно было бы демократизировать, возможно, христианство никогда бы не победило. В нем просто не было бы нужды. Однако, это означало бы и гибель мистерий, ибо в их сути заложена избранность и заслуга.
Первохристиане, впрочем, тоже считали себя избранными, и "оглашение" могло растянуться на несколько лет, пока человек не дозревал до полного принятия новых догм: что ИХ – Бог и сын Бога, что он воскрес (и тем самым победил смерть), что он принял крестную муку и смерть во искупление грехов человечества и что верующий в него не вкусит ада и смерти, то бишь "спасется".
Если древние культы просто не признавали индивидуальной смерти, не отличали жизни от смерти, верили в постоянное существование и возвращение умерших, то новые культы, прежде всего христианство, поставили вопрос победы над смертью во главу угла. Ни классический иудаизм не давал здесь утешения ("Мы умрем и будем как вода, пролитая на землю, которую нельзя собрать…", 2 Царств, 14, 14), ни классическая эллинская религия с ее безжалостным Аидом, описанным в "Одиссее". Как честно и признался Павел: если Христос не воскрес, то вера наша тщетна. То есть, если воскрес один, если чудо даже один раз произошло, то природный закон уже не всесилен – и есть надежда для остальных.
То бишь победа христианства была обеспечена лишь одним этим обещанием индивидуального бессмертия для большинства, ничем другим. Как победа какой-нибудь партии может быть обеспечена обещанием невиданного экономического процветания для большинства. Весь вопрос: почему в то время был столь велик интерес к индивидуальному бессмертию, и почему значительное количество не самых темных людей вдруг стали допускать веру в чудо?
До некоторой степени это можно сравнить с обращением к вере в наше время (оставим в стороне подражание тому, что очевидно становится модным и сильным). В основе тут, полагаю, лежит вызов и отчаяние. Даже желание личной праведности может проистекать из отчаяния, не умения и не желания жить в реальном (гадком) мире.
Увы, я не верю в чудо, хотя можно считать весь миром чудом, свою жизнь в нем чудом… Чудом и истиной.
Истина не в словах, ее нельзя выразить ни фразой, ни учением. Чтобы показать истину пришлось создать мир. Чтобы познать истину придется вместить мир.
Tags: религии, христианство
Subscribe

  • Мировоззрение

    Человек задает вопрос и получает какое-то количество ответов. Например, он спрашивает: что такое «русская духовность»? И ему…

  • Ветер

    Внезапно вспомнил странное впечатление на одном недавнем мероприятии: это совсем неплохо – теперешняя относительная бедность. Она…

  • Глобальное

    Человек обзаводится идеями – словно одеждой в магазине готового платья. Он заявляет, скажем: «Я люблю свободу!» или даже:…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

  • Мировоззрение

    Человек задает вопрос и получает какое-то количество ответов. Например, он спрашивает: что такое «русская духовность»? И ему…

  • Ветер

    Внезапно вспомнил странное впечатление на одном недавнем мероприятии: это совсем неплохо – теперешняя относительная бедность. Она…

  • Глобальное

    Человек обзаводится идеями – словно одеждой в магазине готового платья. Он заявляет, скажем: «Я люблю свободу!» или даже:…