ноль и единица

 



40 дней Ирки Мадонны. 40 дней со знаком "-". Грустно это – еще раз вспоминать, как человек едва не сознательно себя убил. И была у него одна эта жизнь – и ту зарезал, словно испытывая противоестественное желание избавиться от нее, как от непосильного бремени. Словно докапываясь, как отец Дванова, а правда ли, что я умру, а правда ли, что смерть настоящая? Смерть настоящая. Для тех, кто не умер. Для умершего она есть чистая иллюзия. Нет собственной смерти, есть лишь собственная жизнь, единица и ноль. И единица эта вдруг устремляется не к другой единице, а к нулю – как к своему единственному возлюбленному. Убегает из дома, обманывает близких – ради новых свиданий, и, наконец, бросив все пожитки, не оставив письма – убегает совсем. 
И вот теперь скачет где-то, обняв мертвого жениха, без имени, без прошлого, без своего отражения в зеркале. Алиса здесь больше не живет – увидев себя настоящую. 
Почему ты лежишь здесь, почему не встанешь? Ты же познал себя, увидел истину… Но что она тебе теперь, что тебе с ней делать? 
Ноль к нулю, прах к праху. Все дальше звенят голоса жизни, растворяются в тумане городские улицы… Цзынь! – бьется об пол чашка. Цзынь! – звенит копыто по ледяной земле. Цзынь-цзынь! – звенит трамвай, словно очерчивая круг твоей великой тишины.