?

Log in

No account? Create an account
 
 
11 February 2008 @ 04:32 pm
Лето любви 2007. Часть 1.  

В целях борьбы с зимней меланхолией:

ЛЕТО ЛЮБВИ 2007

Осенние впечатления от летних тусовок

 

I.

 

Уже много лет подряд я (как и многие мои друзья) были хиппи один-два раза в году: 1 июня и 1 апреля. Ну, и разве еще на концертах Умки. В эти праздничные для всего прогрессивного человечества дни, достав музейные клоуза, сшитые в легендарные времена Второй Системы, пришпилив к ним ветеранские феньки ("За тусование на Гоголях", "За тусование на Пушке", "За тусование в Аромате, Этажерке, etc."), мы шли смотреть, кто из старых людей еще коптит собой небо – и сколько молодых готово последовать их печальному примеру и врубаться в когда-то великую идею?

Готовых каждый год оказывалось больше, так что, наконец, даже нам стало ясно, что хиппизм – не музейная вещь, показываемая из-под полы, как фига, двумя алкашами трем наркоманам, – а бодрая живая штуковина, с которой не стыдно предстать на суд бога Джа и заявить: "Я веселил рабов уставших…" И бог Джа заплачет и протянет тебе свой самый толстый джойнт.

Вдохновленные сим открытием, а, главное, сознанием, что (у нас) времени практически не осталось и неизвестно: будет ли (для нас) другое Лето Любви (вместо всех, нами пропущенных) – мы попытались отметить его по-революционному.

 

Волосатые отмечают 1 июня как свой Новый Год. Это такой смотр сил, красота из которых, как известно, самая главная. Сосна украшена растаманским флагом, а под ней поют, пляшут и прикалывают разнообразные твари из вавилонского леса, и даже из таких далеких весей, как Ницца, откуда после тринадцатилетнего отсутствия приехал Саша Ришелье. Из Минска приехал Батя, изо Львова – Мефодий. Зато на поляне уже никогда не появится Шамиль, не появится Папа-Лёша – и многие другие. Но здесь думают не об ушедших, а о тех, кто пришел, пришел после многолетней неявки, почти равной смерти. Так вдруг появилась Маша Белявская, которую я не видел двадцать лет, так в прошлом году сюда неожиданно пожаловал Фули – знаменитый томилинский Вандерфул, седой, посмеивающийся. А в позапрошлом – Синоптик, глухой, зато совершенно не изменившийся, будто хранил себя все эти годы в несгораемом шкафу. Или Юра Террорист – отец Сергий Рыбко. И, конечно, тут все старые бойцы: Сеня Скорпион, Иванов, Пудель, Саша Художник, Пикассо, Пит Подольский, Витя Рябышев, Оля Серая, Йоко… Они приходят из года в год и будут приходить, пока, как волков, ноги носят.

Поляна пронизана солнцем и музыкой, пестрит от карнавальных клоузов. Девушки прекрасны, а юноши веселы. И даже менты неагрессивны, как морские свинки, закрывшие глаза на несанкционированную манифестацию непонятно кого непонятно ради чего… А нам того и надо: у кого есть семейство – тащат сюда семейство. У кого есть внуки – тащат и внуков. Все должны глотнуть этого воздуха свободы, все должны погреться под этим солнцем.

"Всех, кто стоит на поляне, я знаю в лицо…"

 

Год, начавшийся 1 июня, должен быть закончен Парижским маем. Карнавал должен продолжаться. Коли ты уже разогнался – не надо останавливаться. Русское хипповое лето – коротко, но уже по меньшей мере тридцать лет здесь всегда есть дорога к тому или иному логову, где братья пытаются мутить миф о вольной и прекрасной жизни.

Это испытание для олдовых (не тех, что были в наше время, старше нас на пять-семь лет, а тех, кому теперь сильно за сорок, а иногда и пятьдесят): жить в палатке, спать на холодной российской земле. Прошло много лет, очень много, когда последний раз мы осмеливались опрощаться до такой степени: тусить легко и бесплатно, под дождливым небом, заливающим костерок, на котором ты пытаешься приготовить нехитрую хавку. Вместо этого у нас завелись дома, где мы живем комфортно, но со всеми симптомами резервации, окруженные заборами, обстреливаемые попсой, втянутые в отношения из трех букв. "Значенье тусы дача не покроет".

Не то, чтобы мы не делали попыток сбежать: цивилизация потребления придумала варианты овцеволчьего консенсуса, когда можно, слегка притворившись, срубить бабла на "духовности". Один из вариантов – фестиваль "Этнолайф" в Сорочанах (подмосковный горнолыжный курорт под Яхромой). Приобщение к всемирной мистике за тридцать сребреников. Этнобазары, этноконцерты, этнонадувалово. С выдающейся охраной, которая не ведает, где проходит граница между Гулагом и Вудстоком, поэтому вчера еще свободные люди ходят в розовеньких браслетах, демонстрируя лояльность. Пару лет назад сумели сбежать оттуда раньше, чем нас побили или расстреляли.

Другим местом, приобретающим все более "культовый" смысл, стал фестиваль "Пустые Холмы".

Мы доехали до них в середине дня, несколько раз сбившись с дороги. Пока разгружались у начала пешеходной тропы, увидели бредущие к нам знакомые рожи: это на своем восьмиместном "Фольксвагене" приехала Глафира Мочалкина.

"Холмы" логически продолжали 1 июня – и, несомненно, его затмили. Если они (холмы) и были пусты, то лишь от государства и его прибавочной репрессии, как называл это Маркузе. Это то, о чем, как выяснилось, все мечтали: свобода, музыка, красивый пипл. Лично я не жил так двадцать лет, не считая коротких эскапад на Мангуп и в Тихую бухту. Но Холмы – это совсем другое. Больше всего они напоминали сон о нашем государстве, каким оно могло бы быть, будь все на этой планете иначе – и в реальности существовавшее, увы, лишь три дня в долине реки Лужи под Малоярославцем. Что для этого нужно: красивая природа и некоторые старания организаторов, построивших сцены, мостики, создавших примитивную, но инфраструктуру. Украсивших свои постройки фонариками и скульптурами из целлофана, а мосты – белой бахромой, так что местность стала напоминать театр – среди больших густозаросших полян, обнесенных лесом и пересеченных рекой, на которых уже стоят типи всесоюзного слета всемирных индейцев. В небо уплывают голубые дымки костров.

Занятен был наш лагерь у обрыва над рекой Лужей – в чудесной кустистой крапиве, которую так любил Адольф Гитлер: Батя Минский, Мефодий Львовский, Таня Казанская (жена Макса Казанского), Шуруп (Московский)… А еще Мочалкина с детьми,  Дима Пенициллин, Олег Пудель. Наш десятилетний спиногрыз Ваня по прозвищу Кот и русский спаниель по прозвищу Спуки. По ночам к нашему костру ходят люди: Мафи, Юра Севастопольский, львовский Ян, московский Даос – и куча других. Пьем за этот фест. Бойцы вспоминают минувшие дни – и тусы, где вместе торчали они: Пицунду, Гаую, Шипот. (Торчали – в смысле: проводили время, ничего стремного.)

Никакой милиции, никакой гребанной власти: все свободны, курят траву, ищут траву, пьют вайн, общаются, знакомятся, ходят от соседа к соседу, торгуют феньками, прикидами, книжками, дисками. Слушают или играют музыку. Готовят еду на костре, спорят о религии и искусстве. Срубленные впечатлениями и вайном – падают на месте или уползают в свои дома из брезента. А утром, свежие, как огурцы, идут умываться в ледяной воде.

А какие лица, какие прикиды, какие красивые люди, что так и хочется воскликнуть, как на Вудстоке: Beautiful people, beautiful people! – и ходить с открытым ртом, радуясь, что это вообще возможно, экзальтированно любить всех, несколько тысяч человек, опровергая главенство Вавилона, пусть все такие разные: олдовые, пионеры, хиппи, растаманы, рокеры. И даже вовсе по виду левые люди. Дети, младенцы, собаки.

Холод наваливается сразу, стоит лишь зайти солнцу. Наступает самое интересное время. Наш сосед Юра-юрист пригласил всех на свое огненное шоу: гигантский костер посреди реки.

Но самое сильное впечатление: ночная деревянная сцена. По архитектуре – это что-то ураганное: словно ребенок или эпилептик собрал ее из палочек, без плана, чисто по приколу, и это стояло, а по ночам еще и светилось золотыми лампами-колоколами в густом холодном тумане, как волшебная шкатулка. А фары машины с генератором били сквозь стебли высокой травы, добавляя нереальности, словно видишь все под кайфом.

 

С журналистских времен знаю: самое правильное – это совместить приятное и полезное. Скажем, сходить на хороший концерт, описать его, а потом еще и получить за это гонорар. Вот и теперь: желание кайфа было неразделимо с чувством долга. Истинный революционер должен везде вести свою агитацию, кидая в народ сгустки смыслов, как гранаты. Прикованные к своей галере, мы три дня сидели на главном "стриту" – между трех сцен и двух полян, рядом с местными центрами жизни: столовой, пивной, чайной, родником, голым пляжем, шалашом администрации и "Зеленой" сценой, распространяя "Забриски Rider". 

Ходят девушки в венках из травы, юноши с расписанным красками телом, собаки в бисере. И все босоноги. Каждый как-то прикалывается.

На все вопросы Маша гонит длинную заковыристую телегу, из которой следует, что журнал бесплатный, но надо помочь редакции на сто рублей.

Тут самая бойкая туса. Пипл интересуется: люди присаживаются к нам, листают журнал, вспоминают, как читали "Rider" десять и пятнадцать лет назад. Один чувак купил номер и заплатил 500 рублей. Все желают нам успеха. Может, мы не играем музыку, зато создаем идейное обеспечение.

К нам вдруг подвалила герла, назвавшаяся одной из устроителей феста, и предложила "поделиться" прибылью. Маша с Таней долго объясняли ей, что это невозможно: никакой прибыли нет, есть убытки.

– Неужели ваш большой фестиваль хочет погубить маленький журнал? – спросила Маша.

Но герла не унимается и все талдычит свое. Пришлось мне вспомнить навыки общения с ментами и неврубными совками, которые я использовал еще тогда, когда ее родители совершали свои первые поцелуи, – и она ушла донимать других.

Жара, как и положено на "Вудстоке", сменяется дождем – и новым солнцем. Едва приходим на дальнюю "Желтую" сцену послушать группу "Non cadenza" – начинается ливень. Люди прикрываются зелеными пластиковыми стульями из ближайшего кафе. А в награду радуга, отчетливо материализованная на фоне черных туч. Согреваем себя местным глинтвейном. На сцене теперь играет "Yoki" – группа из трех герлов-певиц с сопровождением.

Многие приехали сюда за музыкой. Но, как выяснилось, люди на Холмах были интереснее музыкантов. И нечего удивляться, как мало музыки мы услышали.

Кого-то все же слышали: блюзовую группу Александра Костырева – с виолончелью, флейтой и ударником, выступавших на "Зеленой" сцене (с лозунгом "Нархiя Hills"), сооруженной в стиле выдающегося архитектурного безумия и кричащую, что наши люди могут все, лишь бы не мешали!

Еще – минскую группу "Гурзуф" – всего из двух человек: ударника и баяниста. Ребята забавно прикалывались со стилями в незабвенной манере Федора Чистякова. Сербскую группу вполне прилично одетых пожилых дядек, с некоторого момента поддерживаемых "доктором" Аграновским. Блюзовали на очень хорошем уровне – несмотря на жуткий ночной холод.

Мельком видели еще кого-то. Прямо из палатки слушали "Кимбату" и "Компатриотов". В последний день торговли внимали регги в исполнении Ромы В.П.Р. Ничего особенного, но приятно.

Вдруг подходит Умка. Она кидает рядом с нами свои диски и начинает зазывать народ:

– Горячие пирожки! С морковкой, с капустой, с мясом! Налетай!

Голос пронзительный, напористый. Люди подходят, куча знакомых (главным образом ее). Она сует им диски. Заодно они смотрят "Rider". Появляется очередной приятель в шляпе и с дорогой акустической гитарой. И Умка, отобрав гитару, начинает концерт прямо на траве. Быстро собирается толпа, человек сто, – явная конкуренция играющему на сцене Силе.

Между песнями Умка предлагала покупать диски. Иногда вспоминала про журнал. Когда не вспоминала – вспоминал я. В результате и диски и журнал пошли и вправду как пирожки, так что к концу концерта у нас не осталось ни одного номера.

– Как у вас?

– Все! Вижу, нам надо работать в кооперации, – подвожу итог.

А она – снова играть, теперь уже на сцене с группой. Весь оставшийся на холмах пипл притащился сюда. Он выплеснул всю энергию, и выступавший после Умки "Ключ", выход которого она к тому же сильно задержала, собрал уже совсем мало слушателей.

После Холмов от Вавилона веет кладбищенской жутью. Одни машины, нет людей. Все искусственное, лишнее: свет, реклама, отношения.

Так что могу только снять шляпу перед теми, кто все это организовал, кто выступал и перся от своего дела, более того, готов впрячься в эту колесницу – в надежде, что когда-нибудь (еще в этой жизни) появятся перманентные Холмы, хотя бы на все лето, где мы сможем осуществлять идею идеального лайфа, о чем мечтали все святые, все религии, все философы, все дурацкие законотворцы – не понимая, как это просто!

Все кончится тем, что мы победим, и Вавилон, как вынужденная форма существования незрелых людей – исчезнет, и мы, может быть, еще увидим это. Потому что я видел, что это возможно, в том числе и на Холмах, как на генеральной репетиции такой жизни.

Честное слово: это надо раз пережить. Ни старая Гауя, ни Пицунда не дают об этом представления. Все, кто там были, даже, кто сомневался, уехали в восторге, и теперь ностальгируют и пишут в Сети. А на счет скандалов: что ж, мы стали взрослее и менее эгоистичны, у нас есть дети, даже внуки, на нас можно положиться. Да, Вавилон всех достал. Не повод ли это попробовать что-то еще, тем более, что жизни осталось не так много – и мы не многим рискуем?

 

<А потом в Великом Вавилоне в состоянии экзальтации, подметая веником квартиру, сочинил такую песенку:

 

ДЕВУШКА С ХОЛМОВ

(на мотив Twentieth Century Fox)

 

Она так смотрит в лица –

И босиком по грязи,

Она – сама царица

Без мобильной связи,

Без денег, без часов, без врагов.

Она такая – девушка с Холмов.

 

У нее лиловы косы,

В прикиде, как у Джанис,

Она всегда смеется,

Она легка, как ранец

Без вещей, без семьи, без долгов.

Она такая – девушка с холмов.

 

У нее дворец в крапиве

И растафари – зодчий,

На ней венок из лилий,

Она так много хочет

Любви, рок-н-ролла, снов…

Она такая – девушка с Холмов.>

,
 
 
 
Лена Растаlenarasta on February 11th, 2008 07:01 pm (UTC)
Сашка, нет слов...Лучший пост от фрэндов за долгое-долгое время( :а мои френды -тоже умницы и красавцы:) Спасибо, братушка. Офигительно получилось: солнце, тепло, любовь -всё в твоём посте живое и есть.
Офигительно получилось: очень радостно тебя читать!:)
Даёшь следующие части "Лета любви":)!?
Пессимист (Александр Вяльцев)pessimist_v on February 11th, 2008 08:36 pm (UTC)
Шуа! (Как говорят у нас в Америсе.) Спосибо за оценку, тем более за столь оперативную. Ты опровергла впечатление, что постов, длиннее шести строк, в сети не читают. Значит: завтра, как многосерийный фильм.
шуша, просто шушаshoosha8 on February 12th, 2008 08:37 pm (UTC)
ну читают же! я вот третий день читаю, пришлось в избранное заносить... интересно же!
...я вот не умею писать эпически, только про здесь-сейчас...
так что спасибо!
eisa_rueisa_ru on February 12th, 2008 09:39 pm (UTC)
Воистину замечательно, супер!
tambourinmantambourinman on February 5th, 2009 02:53 am (UTC)
слушай, я в году 1986-87 познакомился на Гоголях с хиппами, среди них Саша-Локомотив и Йоко были. Не та ли это Йоко, про которую ты написал? Вот бы привет передать?