Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Фанатизм и Империя Запада

 



Как бы ни была пошла подчас современная западная культура и породившая ее цивилизация – она оправдана в борьбе с традиционализмом и архаическими культами, обещающими адептам вечную жизнь после героической смерти за веру, в ходе которой адепт прикончит еще какое-то количество нечестивых. Лучше Макдональдс, чем пояс шахида.
Вера в вечную жизнь и тот свет – вообще человеконенавистническая дрянь, ибо оправдывает и санкционирует любой фанатизм. Нестрашно порезать палец, ведь он скоро заживет. Нестрашно убить и быть убитым, ведь скоро воскреснешь в лучшем мире, нечестивые же отправятся туда, куда и должны отправится – согласно той или этой боговдохновенной книге. 
Небо – место для избранных, его надо заслужить богоугодными делами, например, истреблением неверных. В противном случае тебя ждет мучительная жизнь здесь, а потом еще более мучительный ад. Концепция Неба и вечной жизни не предоставляет альтернативы. Если есть тот свет – земная жизнь ничего не стоит, как ничего не стоит "Копейка", если можно купить "Мерседес". Истинно верующий должен наступить на свой инстинкт жизни и сострадание. Его фанатизм – оправдание для него. Как известно, даже детей можно принести в жертву за веру: пусть они лучше умрут, чем лишатся спасения (вечного блаженства)!
Я ненавижу фанатизм в любых его проявлениях. Хипповый, вегетарианский – из самых невинных, но и они противны. Все можно превратить в культ, наполнить жизнь "сверхценностями" (которых в природе не существует, кроме, разве, самой жизни) – и лишиться свободы. 
Западный мир своими соблазнами ассимилирует пестрые толпы фанатичных варваров, во втором поколении уже не готовых служить жертвенным мясом религии и ее вождей. Им гораздо интереснее легкая и яркая жизнь, открытый горизонт, не скрюченный когтями догмы. 
Лишь в том случае, если осуществление в новой реальности оказывается почему-то безуспешным, человек был отторгнут и унижен, – он возвращается под шатры предков, компенсируется особой правдой баранов, обрезания, крестных ходов и всяких "священных" безумств. Личная воля оказалась посрамленной, жизнь – малоценной: так почему бы не уйти на поля любви к Богу и ненависти к людям и земной юдоли? 
 И не то чтобы такие варианты судьбы были незнакомы Западу и России как одной из его "скифских" колоний. Да сколько угодно! С определенной поры вместо шатров предков просто шли к броневикам пророков светлого будущего – но по тем же причинам. И с такой кровью в конце, что она привела бы в восторг самых традиционалистских и бескомпромиссных фанатиков. 
Ну а теперь снова удовлетворяются сектами, гурами-авгурами и невинными молебнами о ниспослании дождя. Для прочих есть бухло и разные лихие допинги, а еще футбол и рыбалка. И, конечно, работа. Западный мир тоже пронизан детскими фантазиями, но они, как правило, опасны самому индивиду, а не массе его соседей.
Демагоги и фанатики всех мастей склонны критиковать Запад за его "мерзости", но я вижу в этой критике лишь политический расчет и неудовлетворенные амбиции. Запад разработал совершенную систему сдержек и противовесов, каналов обратной связи и фабрик неопасных грез. Его религия – эвдемонизм и личное благополучие. Мелко? Зато без зарев костров и звона колючей проволоки. Вдохновенные своей религиозной байдой фанатики мне противней безыдейных мещан.
Мы давно живем среди этого мелкого мира, поэтому, как пресыщенные гурманы, возмущены его пошлостью и пресностью. Если бы мы вдруг оказались среди зарезанных баранов – мы бы увидели ситуацию несколько иначе. Наш мир кажется нам очень прочным, но цивилизация – лишь тонкая пленка в океане варварства, в которое легко погрузиться при любой серьезной политической пертурбации или природной аномалии. Любая война, революция, аномалия – и древний хаос со всем его фанатизмом и бесчеловечностью выходит наружу с мешком жутких инструментов. Традиция и была придумана когда-то, чтобы найти хоть крохотный островок в этом океане хаоса. И, "найденная", – естественно, обожествилась как какая-то надежда и ориентир. 
Мирная цивилизованная жизнь – краткие интерлюдии в бесконечной трагедии человеческой истории, в бесконечном пути от катастрофы к катастрофе. Но зажившиеся в мире не ценят его, как мы не ценим свет и воздух, изначально данные и само собой разумеющиеся. Лишь новая катастрофа вправит мозги тем, кто ее переживет.
Фанатизм – это жизнь в перманентной катастрофе и ради нее, наслаждающаяся ею, как кровавым блюдом. Фанатик не хочет иного бытия. Здесь он имеет шанс занять особое место, распугав и перебив всех умных и тонких конкурентов. Он воображает, что более требователен к "истине", верен ей – и ее осуществляет. Но его истины примитивны, как дважды два, и подходят лишь для ситуации катастрофы. Поэтому она и должна создаваться и пролонгироваться. Фанатизм порождает катастрофу, катастрофа – новый фанатизм. Это замкнутый круг, питающий сам себя. Из него очень трудно выйти. Попав в этот лабиринт можно блуждать столетиями целыми народами.
Поэтому так и уникален опыт Запада, наконец-то вышедшего из рокового древнего лабиринта, пусть и не убив Минотавра, но хотя бы не растеряв своей человечности. Ибо человечность и фанатизм несовместимы. 
Фанатизм – это зов смерти, отчаянный вызов воображаемому или реальному хаосу. Это побег в бессознательное, экстатическое самосожжение. Но человек обречен хотеть жить, и рано или поздно он освободится от древней ноши веры в иную жизнь и страха этой. Лишь боязнь жизни порождает "бесстрашных" фанатиков. По-настоящему смелый человек не нуждается в бессильных пугачах, предназначенных остановить хаос. 

Полагаю, мне напомнят, что, несмотря на свои гуманистические заверения и цивилизованные инициативы, именно Запад без конца устраивает военные конфликты. Что мне ответить? Так и есть. Политика Запада, особенно в ее американском варианте, весьма лицемерна. У Запада есть хорошие соседи, с которыми и границ практически нет и конфликты невозможны. И есть соседи плохие, с которыми все наоборот. Западу нужны ископаемые, рынки сбыта, дешевая рабочая сила, зоны влияния. Все это обеспечивает благополучие его граждан, а так же эмигрантов из традиционалистских социумов. Он вынужден бороться за свое выживание и высокий уровень жизни. Только это сохраняет его внутреннюю бесконфликтность. Хоть отчасти и за чужой счет. Демократичный внутри собственных границ, за их пределами он то и дело превращается в тирана. 
Запад как таковой и есть последняя современная сверхимерия, противостоящая остальному "варварскому" миру. И это раздражает "варваров", даже таких, как мы, которые одной ногой в одном мире, другой – в другом.
Выход? Всем стать Империей Запада, влиться в дружную семью высокоразвитых народов? Но Империя всех не берет, прием в комсомольцы надо заслужить. От чего-то отказаться (коррумпированных и рабских судов, тоталитаристских способов правления), чему-то подчиниться, смирить национальную гордыню. Или предложить Западу такое, от чего он сам не сможет отказаться – и примет тебя с цветами и песнями. Нам подходит именно второй вариант (что бы только такое предложить?). Кому-то первый. Кому-то подходит война. Хотел бы, чтобы мне не довелось ее увидеть. 

Tags: медитации, религии
Subscribe

  • P.S. рассказа «Тихое место»

    Несколько дней назад я узнал, что умер и второй герой одного моего грустного рассказа. После смерти жены он продержался удивительно долго.…

  • Томилино, 35 лет спустя

    Наш дом, в котором мы жили в 83-84 гг. Он еще стоит, чему я несказанно удивлен. Как и тому, что я его нашел... Альбом:

  • Уцелевшие

    Можно сказать, что прежде мы не жили. Сперва долго готовились к жизни, потом ненавидели, «боролись», не делая попыток включиться в эту…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments

  • P.S. рассказа «Тихое место»

    Несколько дней назад я узнал, что умер и второй герой одного моего грустного рассказа. После смерти жены он продержался удивительно долго.…

  • Томилино, 35 лет спустя

    Наш дом, в котором мы жили в 83-84 гг. Он еще стоит, чему я несказанно удивлен. Как и тому, что я его нашел... Альбом:

  • Уцелевшие

    Можно сказать, что прежде мы не жили. Сперва долго готовились к жизни, потом ненавидели, «боролись», не делая попыток включиться в эту…