Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Взятие Вудстока




 

Вчера купил и вчера же прочел уже прославившуюся книгу "Взятие Вудстока" Эллиота Тайбера.

Автор – не музыкант, не продюсер. На момент организации знаменитого фестиваля он был малоизвестным дизайнером и, главное, владельцем небольшого мотеля "Эль-Монако" в городе Бетел, что расположен в 90 милях к северу от Нью-Йорка. Именно он обратился к Майку Лангу, продюсеру фестиваля – когда тому отказали в предварительно согласованном месте его проведения (под тем самым настоящим Вудстоком) – и предложил, во-первых, свою землю, во-вторых, свое разрешение на проведение фестивалей.

Эллиот Тайбер действительно уже восемь лет проводил на своей земле небольшие фестивальчики, собиравшие десять-двадцать зрителей, слушавших неумелую игру начинающих музыкантов. Поэтому фестиваль на полмиллиона зрителей – был истинной авантюрой. Впрочем, по первоначальным расчетам зрителей должно было быть на порядок меньше.

Собственно, книга посвящена чуду, как из если не рядового, то и не сверхъестественного фестиваля он незаметно превратился в событие национального масштаба. А земные чудеса не происходят без острых коллизий и почти непреодолимых трудностей. И без содействия волшебных помощников, вроде друга и соседа Эллиота пятидесятилетнего фермера Макса Язгура (недоучившегося юриста из Нью-Йорка, кстати), на чьей земле, в результате, и прошел фестиваль – несмотря на отмороженных соседей, угрожавших автору книги даже смертью, если он его (фестиваль) не отменит.

Ведь такое событие, как «Вудсток», на мой взгляд, серьезно изменившее мировую историю, могло элементарно не состояться, столь великий страх вызвали толпы хиппи, наводнившие маленький консервативный городок. Не помогали даже доводы Тайбера, который на тот момент был заодно и президентом торговой палаты Бетела, что фестиваль спасет умирающий город от окончательного загнивания, поднимет экономику, даст деньги и рабочие места, сделает его популярным и знаменитым. Все могло сорваться в самый последний момент, ибо страсти были накалены до предела. Ведь, оказывается, и в тогдашней Америке, которую мы, здешние, так любили, жило сколько угодно уродов и недоумков, готовых едва не костьми лечь, чтобы три дня мира и музыки не превратились в реальность.

Ибо тех, кого мы называем цветом человечества, большинство американских граждан называло волосатыми ублюдками, наркоманами, жидами и извращенцами, желавшими погубить прекрасную Америку.

Помимо красочных страниц, где передан весь ужас автора от того, что он затеял, превратив свой мотель в штаб-квартиру фестиваля, и восторг от того, как эта сумасшедшая история развивалась, есть в книге и не менее значительная часть. Часть, рассказывающая о детстве автора, ребенка из бедной еврейской семьи, сына вчерашних эмигрантов (мать автора была, кстати, "русская", как в Америке принято называть приехавших из России евреев или как они сами себя называют). Но самое "скандальное" в ней – страницы, где автор рассказывает про свою нетрадиционную ориентацию, как он к ней пришел, и что это ему стоило. Ибо жизнь гомосексуалиста в тогдашней Америке была так же вне закона, как и в антагонистическом ей Союзе. Педерастов гребли (их) менты, их грабила и избивала уличная шпана. Геи в душе ненавидели и презирали самих себя. «Молчи, скрывайся и таи» – был их лозунг. Ибо, в отличие от нормальных граждан, им категорически не рекомендовалось обнародовать свои чувства. И, само собой, им и в голову не приходило бороться за какие-то свои права и настаивать, что они такие же люди, как и все остальные.

Не случайно, что, условно говоря, «революция геев» совпала с революцией хиппи. Это явления одного рода, одного времени, одного посыла к человечеству. И те и другие были изгои, и тем и другим не хватало любви.

И именно Вудстокский фестиваль с его сексуальной свободой, с его фантастическим братством и всетерпимостью помог автору преодолеть свой страх и как бы разглядеть контуры будущего мира, где царствует лишь любовь человека к человеку.

«Ценность Вудстока – требование для человека свободы быть самим собой, дарить любовь и принимать ее – преобразили меня, и вернуться назад я не мог», – пишет Эллиот. 

Нет, я не пропагандирую гомосексуализм (хотя автора порой и зашкаливает, когда он впадает в понятное преувеличение и доказывает, что едва не вся современная культура была сделана геями), но считаю, что эту книгу должно прочесть максимальное количество здешних человеков, гомофобных в своем большинстве, даже бывших хиппи, что уже совсем странно. Ибо нельзя ставить крест на людях, чьими усилиями было сотворено самое великое событие XX века! (Э-э, да что там – всей мировой истории!)


Tags: как бы рецензия, хип
Subscribe

  • Мотивация

    В глубине человека живет отчаяние, которому он не дает выйти наружу. Оно связано с ощущением нелепости жизни, недовольством собой и невеселыми…

  • картинка

    Две женщины. 60х47,5, оргалит/акрил

  • Записки гламурного отшельника

    Покойный Нильс назвал меня когда-то «гламурным отшельником». Обидеть хотел, очевидно. Сам я обозначил себя, как трудолюбивого…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • Мотивация

    В глубине человека живет отчаяние, которому он не дает выйти наружу. Оно связано с ощущением нелепости жизни, недовольством собой и невеселыми…

  • картинка

    Две женщины. 60х47,5, оргалит/акрил

  • Записки гламурного отшельника

    Покойный Нильс назвал меня когда-то «гламурным отшельником». Обидеть хотел, очевидно. Сам я обозначил себя, как трудолюбивого…