April 8th, 2008

Жало змеи

 

Все учения говорят: делай так-то и ты познаешь истину, станешь адептом, решишь свои проблемы и изменишь собственную жизнь (само собой к лучшему). Здесь есть ступени и пути становления и совершенствования, в конце которых ты можешь с гордостью заявить, что стал истинным христианином, буддистом, тантристом, физкультурником и доцентом.

Хиппизм гораздо радикальнее. Он говорит честно и ясно: нельзя стать хиппи. Хиппи можно только родиться. После чего, ничего о волосатых не зная, ты становишься одним из них с той же неизбежностью, как из щенка получается собака, а из лебединого яйца – лебедь, пусть вокруг сплошные утки.

Тебя нечему учить, кроме частностей. Ты и так все знаешь. Ты можешь практиковать и развивать свой хиппизм: ездить стопом, не бояться ментов и урлы, жить втроем в одноместной палатке… Главное: отстаивать максимальную свободу и работать на мировую гармонию (всеми доступными средствами).

У хиппи всего три врага: власть, буржуи и народ. Власть – как тиранство, буржуи – как мажорство, и народ – как воплощение тупости. То есть подавляющее число человечества. Попутчики: художники и некоторые религиозные люди, не считающие свою церковь – единственным путем спасения и просветления (а таких почти нет).

Но хиппи не унывает. Он же не собирается ни с кем бороться, видя полную невыполнимость своих сверхтребований. А снизить их он не готов. В сверхтребованиях и в отказе от компромисса – его пафос. Все, что я хочу – невозможно? Ну и прекрасно. Герои и созданы для невозможного. Для возможного довольно обычных людей.

Хиппизм – это не учение для всех, как и гуманизм – не всеобщее качество. Это как талант поэта или слух музыканта. Как жало змеи. Как камень в руке.

В очках

Матильда (8)

 

С очевидным удовольствием к ней стала ходить большая тусовка, с которой она познакомилась, забивая с Эстетом стрелку перед фонтаном их института. Брали ее книжки, смотрели альбомы. Дед садился вполоборота, отвлекшись от работы, – и наблюдал толкающихся в коридоре так пристально, словно хотел классифицировать этот новый вид млекопитающих, вовсе не предполагая в них какое-то сходство с людьми. А мать поджимала губы и гордо уходила в свою комнату. Впрочем, предварительно предлагала всей компании чаю. Она же была великолепно воспитана и никогда об этом не забывала. Матильду этот формализм только злил.

Collapse )