May 23rd, 2010

В очках

Blue Valentine - 7


VII. TANGO TILL THEY’RE SORE

 

Снег вился поземкой по обледеневшему шоссе, машину вело во все стороны, иногда поперек движения, Оксана вскрикивала и то бранила меня, то вцеплялась в локоть.

Леши не было дома, но у меня был ключ — еще с тех пор. Ждали его, танцевали под Тома Вейтса, в ритме его танго, одновременно занимаясь любовью. Все у нас теперь было нагло, безумно и вдруг, как на тонущем корабле. Потом пили чай, и в это время вошел Леша. Мы проговорили за чаем до поздней ночи.

Потом был жуткий трип под LSD, ради которого и приехали: попытаться сбросить напряжение, что-то понять, — с истерикой и ее судорожными объятиями:

— Почему люди не могут жить вместе, почему не могут понять?! — кричала она.

 

Collapse )

 

(прод. след.)
ВТриЧетверти

Успех

 

 

Успех – вещь случайная. Хотя от человека требуется очень много, чтобы его добиться. Но не меньше требуется, чтобы его избежать. Ибо успех означает, что твой образ мыслей или твое искусство стали понятны и приятны…  Кому, массам?

Но ведь не массы создают знаменитостей. Талант – вещь вполне объективная, но еще недостаточная. Успех – это еще и работа других. Тех, кто вдруг решил тебя «открыть», раскрутить. Не исключено, что и заработать. Хотя бы славу первооткрывателя, как в рассказе Генри Джеймса…

Не исключено, что кто-то сделает это и бескорыстно, «из любви к искусству». Такие тоже есть, но надо обладать хорошим характером, чтобы им понравиться, влюбить их в себя. Тогда, как влюбленные, они будут повсюду говорить о тебе, ты станешь их предметом и пунктом…

Потом ты можешь бросить и забыть их, когда дело будет сделано, а их любовь станет докучной. Ты оказал им честь «открыть» себя – и пусть они будут этим счастливы.

Но все это фантазии. Феномен славы неопределим. Но те, кто добились славы – как правило, заслужили ее.

Получить славу – это как внезапно разбогатеть, то есть заработать на дефиците. Удовлетворить дефицит в назревшем образе, назревшем эмоциональном рупоре, через который можно выбрасывать свои эмоции. Не обязательно, что этот образ низок по сути и примитивен по форме. Он может быть тонок и вполне изощрен, и тогда им воспользуются те, кому требуется именно такой изощренный рупор.

Успешный талант – это не просто имярек, способной хорошо делать какое-то дело. Это тот, кто предчувствует, что надо предложить, чтобы произвести впечатление. Предложить то, что еще не предлагали, утолить эмоциональный голод – а ведь для этого и существует искусство. Оно кидает в нас в концентрированном виде то, что природа, скажем, может нам дать в гомеопатических дозах. Нам больше не требуется самим выискивать и улавливать эти разлитые в бытие флюиды – нас оглушают книгой, музыкой, яркой живописью, уже и в раме. Это как человеку, который всегда ходил за тридевять земель пешком, предложить скоростной автомобиль. Наши чувства опьянены и наполнены. Теперь мы чувствуем себя неспокойно в тишине, голодаем без привычных деликатесов культуры.

Но я как-то ушел в сторону. В общем, мысль очевидная: успех происходит по тем же коммерческим законам. Ты выбрасываешь лучший товар и получаешь лучшую прибыль. Наличие спонсоров убыстряет процесс.

Такие примеры, как Ван Гог или Кафка, ничего не доказывают, потому что, во-первых, они, в конце концов, прославились, во-вторых, были достаточно безумны, чтобы не дать своему искусству дороги на рынок.

Прекрасным, если оно не погибнет, кто-нибудь воспользуется. Ведь его не так много во Вселенной. (То есть его, как раз, много, но нам нужно наше особое «человеческое прекрасное», созданное людьми для себе подобных, доходчивое и насыщенное… Ну, я об этом уже писал…)


ВТриЧетверти

Годовщина


 

Прошел месяц, как я вышел из больницы. Кажется, она была так давно. Я уже могу нормально работать, но все еще не могу нормально спать на боку…

Долго сидел вчера в саду на качалке, читал «Чуму». Тихо, солнечно и тепло. Сад пропитан запахом сирени и кустов барбариса с желтыми цветами. Скворцы снуют внутри сливы, как жильцы внутри небоскреба. Так хорошо, что решил никуда не ехать…

Всякие мысли приходят, иногда в метро, по дороге – а стихи нет. Для стихов нужна душевная неуспокоенность. А моя душа спокойна. Все не так, как было до больницы. Кажется, что в больнице мне отрезали не только кишку, но и часть души, какой-то большой сегмент душевной жизни.

То, что прежде было трудно, теперь не вызывает проблем. Будто у меня выросла броня в сантиметр толщиной.

Человек в броне не может писать стихи. Да ему и незачем. Стихи компенсируют душевное смятение. Всколыхнутая душа поднимает со дна стихи. Спокойные, как и счастливые, стихов не наблюдают.

То есть вру, счастье-то как раз может сильно всколыхнуть душу. Как и горе. А я бегу и того и другого. Нет, бегу одного, а тем самым и другого, ибо горе рождается из счастья или стремления к нему. Подброшенный камень обязательно упадет. Ударившись, он выбьет из твердого грунта несколько поэтических строк. Пусть – это тоже хорошо.

Но если этого нет – ничего страшного. Значит, с жизнью все в порядке, температура нормальная.

 

(Вру опять. На самом деле, все это спокойствие очень уязвимо, держится на нескольких шатких камнях, бестревожном постоянстве жизни, установившемся балансе здоровья и болезни. Призраки ходят где-то рядом, пока безопасные мне, словно простуда.)