October 13th, 2010

ВТриЧетверти

Сердце искателя приключений


 

Я разжимаюсь, как долго сжатая пружина, медленно, но неуклонно. Как боец за свободу, который лишь готовился к ней, видел ее, рисовал ее лицо, – но не спал с ней в одной постели.

Я чувствую этот, леденящий кровь, кураж. Я напоминаю себе литературного героя, и вся моя теперешняя и, возможно, будущая жизнь – отдает чем-то вымышленным. То есть располагается в месте, где даль открыта до самого горизонта, есть варианты сюжета, непредсказуемость и минные поля, не указанные на карте.

За что мы любим литературу – за свободу. Мы видим в героях варианты своих собственных судеб. Мы радуемся той свободе судьбы, которой у нас нет. Герои живут за нас, а мы живем через них.

Иногда и самому приходится жить, как литературный герой, полностью открытым для любых приключений, ограниченных лишь фантазией автора. Ты – автор и герой сразу, у тебя нет серьезных материальных преград. Может быть, на короткое время, но ты едва не абсолютно свободен – делать со своей жизнью все, что хочешь. Тебе надо не выдумывать историю для романа, тебе надо ее прожить. Так, чтобы люди ужаснулись или позавидовали этой истории, если бы прочли ее.

Камень, который тащил Сизиф, застил ему весь свет. Теперь он видит мир вновь. В нем проснулось желание искать. Он словно выходит из леса под ясное небо. Поздно? Но лучше так, чем никак. Значит, прежде побег был невозможен, в нем (побеге) было слишком много боли, которой он боялся. Сам ее не изберешь. В нее попадаешь, как жертва. И тогда – или сдаешься, скулишь и просишься назад – и тебя, скорее всего, пускают, моют и велят быть хорошим, – или ты гордо уходишь один, задрав переломанный нос.

Надо отсоединить себя от парадигмы прошлого, что ты всем что-то должен. Всегда и везде. Нет, больше не должен. Ты можешь делать, что хочешь. Наполнять каждый день самим собой – как ванну водой.

Ты один свой судья.

Сизиф пытался вырваться из плена через талант и собственное искусство. Но у него не было места для разбега, не было роста – Сизиф был карликом. Главное – не было внутренней силы, того холодного воздуха гор, свежего и опасного для легких. Но лишь им можно дышать в ночь великой любви со свободой, лишь он опьяняет художника.

Одиночество – расплата за эту любовь. Мы все равно ищем к кому прислониться. И когда его нет – чувствуем себя, словно голыми. Мы торопим свой плен, и все наше приключение сводится к поиску нового узилища для свободы.

Но уж тогда – узилище должно быть достойно ее самой. Чтобы ты ясно понимал, на что ты ее променял. Что дело вовсе не в покое и регулярном сексе. Теперь я знаю, что можно жить и без них. Любопытно лишь само приключение, то место, куда может унести ветер свободы. Вот, чем томится сердце искателя приключений.

 

 

P.S. На всякий случай: "Сердце искателя приключений" – сборник медитаций Эрнста Юнгера