December 30th, 2010

Армагеддон

Армагеддон закончится в четыре. Часть 3



Утром, пока Мангуста занимается на веранде с ученицей, я вновь отправляюсь бродить по окрестностям. По наводке Перца иду искать винные склады Ротшильда. Они вырублены в одной из гор в окрестностях Бат-Шломо.

Я шел по красивой проселочной дороге, ветвящейся по небольшой долине между лесистых холмов с одной стороны и высохшим руслом ручья с другой. Части долины снова заняты посадками, в том числе коричневыми виноградниками, Ротшильда, надо думать. Редкие путники и велосипедисты здороваются со мной.

Кроме них – только самостоятельно бродящие коровы. Видел и вполне настоящую газель, пасшуюся вместе с коровами, упилившую при виде меня в лес.

Винных складов я не нашел. Уселся в тени Мамврийского дуба – продолжать свой дневник. Это дерево с зазубренными, как пила, листьями и желудями с игольчатыми шляпками. Здесь, один среди залитых солнцем холмов, я никак не мог вообразить себя заграницей. Это была просто земля, и я был просто человеком на ней. Отдыхавшим в тени дерева, как делали все люди тысячи веков до меня.

На обратном пути зашел в местный Natural Reserve, природный заповедник, серьезно углубиться в который у меня уже не было времени.

 На этот раз мы поехали не к морю, а на восток – в сторону Назарета и Генисаретского озера, по 70-му шоссе, более хитрым и якобы коротким путем, – в голые белесо-серые холмистые поля с пятнами кустов. Думаю, так когда-то и выглядел весь Израиль. Теперь порой он удивляет обилием зелени.

 

Collapse )

 


Армагеддон

Армагеддон закончится в четыре. Часть 4, последняя




Утром Мангуста зовет срочно ехать: должны прийти ученицы, а у нее нет клея для плиток. В Зихроне я привычно караулю и отгоняю машину на стоянке у супермаркета, где как всегда нет места – пока она покупает клей. Моя работа ответственна и благородна. И даже без завтрака.

Дома на веранде ее уже ждут ученицы – и я привычно ухожу гулять, к своему Мамврийскому дубу. По дороге снова вижу газель и коров, словно они всегда пасутся вместе. Над Израилем опять солнце и почти целиком голубое небо, хотя Мангуста предпочла бы облака или даже тучи.

И я, пожалуй, согласен. Это утомительно – иметь все время одно и тоже время года. По глубоко укорененный парадигме сознания – жизнь должна проходить через умирание и воскрешение, переживать мистерию утраты и обретения. Это и есть русская зима, обостряющая чувство жизни, заставляющая с такой пронзительной нежностью любить позднюю неторопливую весну и короткое северное лето.

И этого мне не хватает в странах южных и прекрасных…

 

Collapse )