June 17th, 2013

лаевский

Вторжение

Женщина врезается в ледяной мир мужчины, как атомоход «Ленин» в Северный полюс. Ноль словно соединяется с фазой и получается короткое замыкание, вспышка. И из ничего сразу образуется очень много. («Ноль» вовсе не в том смысле!) С помощью женщины мужчина хочет приобрести всего несколько вещей, а приобретает целый завод по производству и поддержанию жизни. И потом не знает, как от него подешевле избавиться. Зато она и стакан воды поднесет, и обогреет. А то и из-под огня вытащит.

А это не бесполезные вещи: для огромного количества людей (а мужчин, наверное, особенно) нежность, теплота, бескорыстная любовь – это неизвестные понятия. В период влюбленности у них может наметиться что-то такое, прорасти, как трава из асфальта, что-то рудиментарное, как полузабытый трюк у одичавшего циркового животного, – но быстро проходит и засыхает. Они интересны, но совсем не на поле боя. Они сильны в любви как в разовом лирическом приключении. Они оценивают людей с точки зрения пользы, но, в среднем, не очень высоко, поэтому не особо нуждаются в них. Человек – скорее проблема, чем повод для радости. Так что на стакан воды от них в случае чего ты можешь уверенно не рассчитывать.

Боюсь, что, порой, это ко мне тоже относится.

Поэтому, при всех минусах, вторжение женщины – это не авария на дороге. Это интересный опыт столкновения с онтологически другим, Запада с Востоком. Ибо понятно, что женщина – Восток. Вторжение женщины – это вызов и поединок, награда и великолепный пир эмоций, если ты оказался достаточно сильным дуэлянтом и уцелел на тестовой пристрелке. Контакт превращается в самозабвение. И чудесные рисунки слов, выращенные в ее загадочной душе. Любовь Исиды оживляет мертвого Осириса, творя мифологию среди повседневности.

Поэтому глупо беречь себя от вторжения. Особенно, если его легко отразить, прервать до того, как мифология обернется аутодафе.