July 19th, 2013

лаевский

Ведь мы играем не из денег…

Люди, достигшие определенной свободы и культуры – обречены заниматься искусством. Им вроде как нечего больше делать в этом мире, кроме этих милых пустяков – и любви, притом что любовь и искусство – вещи одного порядка. И лишь они способны возбудить их – и утешить. Это даже не вопрос таланта, скорее – вопрос невиновности (в неудобном, порой трагическом устройстве мира) и неповиновения, вопрос уровня проблем и их осознания. Вопрос непонимания и желания понять. Желания сыграть в спектакле и запомниться зрителям, обнажить душу, как обнажить красивое тело, полное удивительных закоулков.

Внешний успех тут вовсе не обязателен. Словно аристократы прежних времен они могут позволить себе любую позицию. У них есть набор ценностей, с помощью которых они осваивают мир. Сперва исключительно чужие – чем дальше, тем больше ценности становятся свои, неотъемлемо собственные, изобретенные и, в этом виде, порой, интересные для обнародования (как история ошибок, скажем).

Искусство пользуется школой и одаренностью, но по-настоящему оно ползет из жирной почвы свободы, свободно заговорившего «я», из тысячелетней души, из памяти крови. Чем больше моментов свободы – тем больше шансов на успех. Нужно освободить внутреннего гения, чтобы заговорить голосами.

Заговорил – и нормально. На всю жизнь хватит.