Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Там, вдали за рекой - 7



7.

 

Ему было погано. Очень хотелось напиться. Надо было кому-то позвонить. Но не было сил никого видеть.

Олег не хуже других знал, что при неудаче с одной клюшкой единственное спасение – флирт с другой. Лекарство слишком банальное, но почему бы не попробовать? Было интересно узнать, что может из этого выйти? В случае успеха это, как никак, могло бы поддержать пошатнувшуюся самооценку неудачливого рыцаря…

Он перебрал имена знакомых ему девиц. Здесь не было шансов, особенно в такую гнусную субботу. И тут он вспомнил о Светке.

 

Он представил ее себе. Lumen coeli... Ничего себе. Симпатичная, беленькая, в отличие от темной Ирки, они составляли неплохой контраст. И не без намека на ум. А в стихах порой и просто талантлива.

Неуклюжая замухрышка в детстве, много лет Светка отчаянно добивалась мужского внимания, цепляясь за любые варианты, много и хаотично читала, отсидела какое-то время в Литинституте, шлифуя слог и имидж, хладнокровно соблазнила и уложила в свою постель дюжину чужих мужчин, как бы доказывая, что она не хуже подруг, или показывая подругам, каким говном они обладают, и все искала принца, а находила только обломы. Она была зла на весь мир, и при этом не знала, что сделать, чтобы привлечь к себе людей, благо была готова для этого на любые жертвы… Но мужчины почему-то не держались. Легко возникая, они так же легко исчезали. Она была достаточно умна, чтобы понять, что в ней есть какой-то дефект, отпугивающий от нее всех принцев, но она не могла понять его природу.

Из своего дикого неудовлетворения она черпала стихи, крики восторга и отчаяния, написанные порой словно в шаманском исступлении. Казалось, что ее температура – всегда на десять градусов выше, чем у обычных людей. В жизни же – на десять градусов ниже. Вообще, непонятно было – как этот серенький мышонок может так переживать?

С этой опасной Светкой ему ничего не надо было, и даже мысли не возникало. Это был эксперимент. Почти жертва.

Светка была дома и, умирая со скуки, смотрела какой-то астрологический прогноз.

– Мы могли бы встретиться, я обещал одну книжечку, помнишь? – и сам удивился, как вовремя подоспел этот повод.

Светка поняла, что за предложением что-то стояло, и она хотела знать – что? Внезапная любовь? Желание потрахаться? Пока еще пропущенного в ее списке, у нее не было повода испытать его в этом качестве (как мужчину). Она, наверное, тоже что-нибудь про него знала (ничего хорошего) и, следовательно, такое предложение было для нее котом в мешке (в лучшем случае). Принцем он не был, но на беспринцье…

В глубине души она догадывалась, что тоже не была Еленой Прекрасной… Она легко согласилась встретиться, на всякий случай в городе, в центре – и повесила трубку.

Мысли об Ирке приняли платонический характер.

Он нахлобучил берет, повязал богемное кашне. Длинное черное пальто, начищенные упрямой матерью полусапоги – довершили имидж. "Сразу наповал", – решил он спокойно, прикинув себя в зеркале. "Свободных котов моей возрастной категории – не так уж и много", – констатировал он для второй половины своего "я". Уходя, сказал, что придет поздно. Мать что-то буркнула, отец даже не откликнулся...

У лифта снова эта красивая, в белой шапочке и куртке, как бровки насупила! Улыбнулись друг другу. Потом из квартиры вышел ее муж, здоровый тип в кожаной куртке. Олег дипломатично стушевался.

Ах, снова эта дурацкая неполноценность! Снова отказ от своих желаний при первом столкновении! Надо все время говорить себе правду, ужасную, бесчеловечную правду: что многие люди хуже тебя, что в столкновении с ними надо предпочесть себя, что дилемма: миру ли провалиться или мне чаю не пить – должна решаться в пользу чая. И главное – искренне, во всю силу души! Это делает непобедимо сильным, потому что безжалостность завораживает и страшит. Если ты такой, значит, имеешь право. Иначе не удержался бы на этих демонических высотах. И все уступает перед этим. Последней уходит любовь. (Это он уже для красоты прибавил.)

Стоять рядом с этим мужчиной в лифте было неприятно. Олег нервничал как заведомо слабый, уже не в силах посмотреть на вопрос со стороны, с расстояния спасительного безразличия. Это был муж того типа, что поступают в продажу обязательно в комплекте с личной машиной и с рекламным лозунгом на боку: “за мной, как за каменной стеной”. Впрочем, по отвернувшемуся и замкнутому лицу незнакомки можно было решить, что с мужем только что вышла размолвка. Естественно, Олег был на стороне красавицы. Он искоса ткнул глазами в мужа. Однако лицо того было спокойно, вовсе не враждебно, с врожденной хмуростью, может быть, но не злое...

Кажется, он вообще ошибся: эти двое вышли на улицу и попилили куда-то пешком. Так и шли впереди него под ручку до самого автобуса. Может, машина сломалась?

Сейчас, впрочем, нельзя быть ни в чем уверенным. Давеча он вот так же шел по улице, а впереди какой-то задрипанный мужик, будто вываленный в снегу. Олег топал за ним и думал: что ему так везет на забулдыг? Вот сейчас падать начнет (под ноги)... А было скользко.

Забулдыга подошел к самой дорогой машине во дворе, сел в нее и уехал... Ну, и забудем о нем.

Подъехал автобус.

Увидев Светку, Олег признал, что она и впрямь недурна, хотя одевается не в его вкусе. Все какие-то подделки под контрабандно дошедшую до нас моду, качеством работы превзошедшие оригинал (вроде шиллеровских переводов Жуковского). Явный знак ограниченности в средствах. Как одевается он сам – хоть и не очень волновало его, но и не было ему совсем безразлично (пока это не было связано с особыми хлопотами).

Ему было приятно, что она оделась и надушилась – для него. Впрочем, может быть, она оделась и надушилась – для себя, а он был только поводом, более или менее случайным. Однако, возможно, что ей и самой это еще не понятно. Но если сомневается он, то засомневается и она. Так он прокручивал в голове четыре типа отношения к факту (не очень важному), поэтому потерял разгон, смутился, застеснялся и даже не знал: подставить локоток под руку или еще рано? И не подставил. От этого сделался угрюм. В таком настроении он пошел со Светкой по бульвару.

Она даже взяла его под руку – ведь сколько же! Но что делать дальше – оба не знали. Долго ходить и болтать на такой холодрюге было непросто, а для приличных заведений у него не было денег.

Светка сама предложила выход: пойти в кино, где-то она видела афишу. И они махнули в "Зарадье".

Фильмец был что надо, под стать его настроению. По экрану ходили красивые заграничные люди и занимались любовью в дорогих апартаментах, будуарах, гостиницах, автомобилях, между делом убирая с дороги конкурента, такого же мерзавца, как они сами, но менее фотогеничного и без чувства юмора. Прикончив по ходу дела человек двадцать, они, счастливые и влюбленные, уехали с уворованным миллионом в Мексику. Хеппи-энд.

После сеанса они еще чуть-чуть погуляли.

– Тебе не понравился фильм? – спросила простодушно Светка.

Умница! Так с ним и надо было – расталкивать, вызывать на диалог.

– Наоборот, понравился. Без зауми и не прописи для моралистов, – сказал он, вопреки тому, что чувствовал. – По западному кино понимаешь нормальность западного менталитета. Западный герой не стесняется иметь естественные желания. Наш же все мудрствует и сходит с ума от того, сможет ли он через кровь переступить. Западный человек умеет радоваться деньгам, и поэтому охотно их делает. А потом с удовольствием оттягивается – на Майами там или в Рио-де-Жанейро... Русский же, приехав на курорт, на третий день начинает ныть: ах, опять это море, ах, опять этот пляж, ах, опять эти сонные морды соседей по гостинице. Где, скажите мне, поэзия, где высокое?! Наполните мою жизнь высшим смыслом, покажите мне Драму – иначе меня стошнит!

Светка смотрела на него с удивлением, кажется, она ничего подобного на свою невинную реплику не ожидала.

Он предложил проводить ее до дома.

– А я на днях видела N, знаешь его?.. – принялась щебетать Светка, едва они вошли в метро, вплетая в акустическую вязь никак не касавшуюся Олега информацию.

Очень скоро напористая, звенящая и какая-то всезнающая Светка стала его усыплять. Если не делать лишних движений, она предоставит ему слово не раньше, чем выговорится. А до этого еще далеко. Надо лишь кивать в такт, но и это было ему лень.

– Что ты все молчишь?

– Я тебя слушаю, очень интересно.

Проглотила. Собственно, больше всего ей хотелось поговорить самой. Доказать обширность ее знакомств и даже посвященность в личные дела знаменитостей, а так же сугубо тонкое понимание жизни. Олег тупо молчал, будучи в этой материи некомпетентен. Повод для умничанья был неподходящий, а больше он ничего не любил. Тут тоже не обошлось без концепции...

Все хвалят и ценят знание жизни, а он культивировал в себе незнание ее. Не желал ее знать, не чувствовал к ней расположения, не умел к ней приспособиться и как-то снизойти до нее, сузиться до ее понимания. Есть в ней сложности, но все какого-то пошлого характера. Ну их.

Вот так и жил. Если не врал, как всегда.

Иногда она вдруг бросала на него взгляд гордой неудовлетворенной женщины, ищущей любовной битвы, но он каждый раз ловко уводил свои полки от сражения. И через мгновение она вновь щебетала как ни в чем не бывало.

Он “развлекал” ее весь вечер: выслушивал сплетни, довел до подъезда дома. И стал ждать приглашения. Светка медлила. Он понимал ее: он и сам был собой недоволен. И говорил дебильно мало…

– А кстати, насчет Ирки, у которой мы были… Красивая барышня, мне понравилась. Ты ее хорошо знаешь? – поинтересовалась Светка в последний момент.

Олег вздрогнул. Зачем она об этом, случайно или нарочно?

– Интересная барышня, – согласился поэт через силу.

– Она мне вдруг позвонила, после того вечера. Я так и не поняла – зачем? Ей, вроде, понравились мои стихи. Чем она занимается?

– Мифами…

Светка сделала удивленные глаза.

– И еще она спрашивала о Гекторе.

Холод начал подниматься от ног к сердцу.

– А я его мало знаю. Ну, рассказала, что слышала. Жалко будет, если он и ее соблазнит.

Сердце забилось, поэт подумал, что сейчас упадет.

– Будешь заходить? – наконец спросила она.

Он отрицательно покачал головой. В глазах Светки обозначилось недоумение.

– Какой-то ты странный...

Он не был способен сейчас оспаривать это мнение. Поэтому лишь мокро чмокнул ее в щеку.

Она поблагодарила за книжку, предложила звонить. Он что-то хмыкнул на прощание.

Он шел как в тумане, путаясь откорректировать мысль. Хаотические эмоции хлынули в образовавшуюся пустоту. Ему с новой силой захотелось Ирку, просто на пять минут, поговорить, унять охватившую его дрожь.

Он зашел в ближайшую телефонную будку и позвонил. Иркина мама нежным интеллигентским голосом ответила, что Иры нет дома.

Он брел пешком, пытаясь вспомнить какие-нибудь стихи. "Она смотрела на меня Сквозь дымно-длинные ресницы..."

Домой не хотелось. Тупо добивал день до конца. Все встречные на улице почти на одно лицо. То есть – на несколько лиц, но одинаково чуждых. Он так к этому привык, что редко узнавал даже знакомых и почти никогда не здоровался первый (чтобы не ошибиться).

Кстати, этот чисто субъективный момент как-то влиял на представление о демографических и географических возможностях города. Для него Москва была огромна и перенаселена – он редко здесь кого-нибудь встречал случайно, в отличие от литературных героев прошлого, имевших обыкновение встречаться повсюду вдруг и нечаянно, с роковыми последствиями для своих романных судеб (что он воспринимал как условный прием).

Впрочем, он и теперь знал таких, как Светка, для кого мир был тесен – они постоянно на кого-нибудь натыкались, радостно кричали:

– А, Коля, привет! Ой, Никифор Сергеевич, здравствуйте! Не узнаете? Мы же с вами вместе летели в Челябинск в 1976 году, ну! Помните молодого человека, который сидел справа от вас и читал. Вы увидели и сказали, что отличная книга. Не помните? Потом мы говорили с вами про пудлингование, ну? Вы же инженер-металлург, да? Вот видите! На мне были зеленые носки, ну!.. Дак це ж був я!..

Вот таких людей Олег совсем не понимал. Зачем столько лишней, забивающей мозг информации?

В конце концов, поехал домой. Он представил, что могла наговорить Светка про Гектора – и немного успокоился.

Уже улегшись на диван – достиг состояния, которого жаждал весь день.

...С детства он был так утомлен жизнью, что теперь все время отдыхал.

“Пермь, Челябинск... Я не хочу знать, где это. Я культивирую в себе незнание жизни, которая меня не устраивает. Незнание страны, которая мне мучительна (я бывал много дальше Челябинска). Я знаю, там тоже живут люди. Во всяком случае, не дальше Саратова. Во всяком случае, когда-то они там жили. Но мир уже давно стал мал, гадок и громоздок в своей разросшейся неистинности. Зачем мне знать о Чите или Череповце?.. Мне хватает моих несчастий”.

Олег тут же вспомнил, что примерно это говорил и Гектор.

Он нырнул в постель, как в набежавшую волну, словно надеясь укрыться там от материи и мигрени.



(продолж. след.)

 


Tags: беллетристика, сомнамбула
Subscribe

  • Разговоры

    Недавно посмотрел русскую «версию» «Идеальных незнакомцев» Паоло Дженовезе – «Громкая связь». Сюжет,…

  • Закулиса

    Можно ли допустить существование какой-то «закулисы», типа современных «розенкрейцеров», о которых писал Пятигорский? Но…

  • Матильда

    Посмотрел «Матильду». Я не кинокритик, разумеется, аматер. Но скажу: красивый, профессионально сделанный зрелищный фильм.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments