Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Предел невинности (Греция 2011) - 1





<Вывешиваю обещанный отчет о путешествии в Грецию. Он неожиданно разросся и теперь выйдет в четырех частях. Что же делать: Греция стоит того. Следом пойдут фотографии с комментариями.>


        Предел невинности

Греция 2011

 

1.

 

В Афинах, на которые я свалился из туч, было +9, бетонное небо, иногда накрапывал дождь. В зале прилета меня уже ждали два дядечки, с которыми на ближайшей стойке я заключил договор об аренде машины, маленького "Фиата-Панда", и заплатил все причитающиеся деньги. Выезжая из аэропорта им. Венезелоса, конечно, потерял дорогу, но вскоре ее нашел – с помощью местного таксиста. До города Лутраки, где будет моя штаб-квартира, отсюда 80 км, я еду по шикарному автобану, аж дважды платному, с несколькими трехрядными туннелями, как в Москве на Третьем Кольце. Еду довольно тихо, ибо не знаю машину, дорогу, нравы местных гаишников. Под знак 70 греки идут 120 и выше, даже двойная для них не догма. И ментов никаких не видно. Это вдохновляет: "И тут карта как мне пошла!".

Элевсин, а потом Коринф были основными моими указателями. Греция показалась такой, какой и должна быть: куча гор и воды, больше, чем суши. И правда похожа на Крым, как докладывали побывавшие тут, пусть и с пальмами на каждом углу. Но горы выше, линия берега изрезаннее, море не убегает в бесконечность, а ограничено или мысом, или островом, или цепью гор с той стороны очередного залива.

 

В Лутраках, лежащих на берегу Коринфского залива и считающихся курортным городом, было чуть теплее, чем в Афинах, но пронзительный ветер. Здесь у меня забронирован номер в гостинице "Марко", дешевый, но и мы с Котом не роскошны. Душ архаичен, как сама Греция, вдобавок сломан, хотя вода все же течет. Дверь в ванну без замка. Стеклянная дверь-окно, отъезжающая как японская сёдзи, выходит на балкон со столиком и узкую непроезжую улицу, на которой то и дело грохочут скутеры.

Вид города напомнил Тель-Авив: регулярная застройка, современная "южная" архитектура с невысокими домами, большими балконами-лоджиями, плоскими крышами. Даже солнечные батареи наличествуют, хоть и не в таких количествах. Под растениями – знакомые поливальные трубки. Все достаточно современно, аккуратненько, чистенько, но не особо выразительно. Гостиница тут на гостинице, но почти все закрыты. Улицы узкие и припарковать машину даже в марте – не простая задача.

Я никогда не жил так близко от моря. С балкона хорошо видно, как легкая волна накатывает на берег.

Глянули на море под диким ветром и иногда пробивающимся солнцем. Красиво: над городом висит огромная гора, под горой широкий залив: все, как я люблю.

 Посмотрели – и поехали в древний Коринф. Переехали знаменитый Коринфский канал, соединяющий Ионическое и Эгейское море почти посередине Греции. Коринфский или Истмийский перешеек между Аттикой и Пелопоннесом – всего шесть километров. Когда-то тут просто тащили суда посуху, потом прокопали канал, начатый при Нероне, завершенный в конце 19 века, и ныне практически не используемый.

Еще в Москве я установил, что современный Коринф и древний – разные вещи. Древний не лежит на море и находится в нескольких километрах от теперешнего, под крутой горой Акрокоринф, со средневековой крепостью наверху. Вдоль дороги сады с огромными оранжевыми мандаринами и желтыми лимонами. Как и Израиль, местами Греция весьма понтова, со свежей красочкой и новыми черепичными крышами, местами весьма облезла. Архитектура случайная, некапитальная, такого "отельного" типа, сооруженная наскоро, практически бесстильная, хотя и пестренькая.

Мне нравится приезжать в новую страну в несезон, когда она живет для себя, а не для туристов, когда она настоящая. Таким был Израиль – и очень понравился мне. Сейчас я хочу проверить на внесезонность Грецию. Сразу много станет понятно. Как много стало понятно когда-то в Крыму.

С помощью расспросов и указателей я нашел этот знаменитый Коринф, но опоздал: все музейные заведения работают в Греции до трех. Во всяком случае, с октября по апрель. Поснимал руины сквозь решетку. Они и отсюда хороши. Особенно эффектны колонны храма Аполлона на фоне темной горы. Вдоль ограды памятника идет улица Аполлона. На ней магазины с сувенирами, пустые от покупателей. Пустые кафе. Рядом с руинами – храм св. Павла с мраморным столбом, на котором на четырех языках, включая церковнославянский, выбит отрывок из 1-го Послания коринфянам (эти знаменитые слова: "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий…"). Как известно, Павел прожил в Коринфе почти два года, делал палатки и без особого успеха проповедовал христианство местной еврейской общине. А Коринф тогда был гигантским городом, от 750 000 до миллиона жителей. Москва стала таким только в конце 19 века.

Вечером мы встретились с Леной, моей севастопольской знакомой, живущей много лет в Греции. И она повела нас в настоящую греческую таверну – попробовать настоящей "домашней" греческой еды. Греки любят поесть, они чувствуют толк в красивой необременительной жизни – с горами мяса, местной рыбы и всяких морских гадов, под местное же вино. Я хотел попробовать знаменитую "рецину", и мне принесли какой-то облегченный ее аналог.

Тут и правда вполне домашняя обстановка, напомнившая один "домашний" ресторанчик в Калифорнии: хозяйка, эффектная немолодая женщина с орлиным носом и копной полуседых волос, на дружеской ноге с посетителями, запросто подсаживается за их столики, принимая заказ, смеется, болтает о жизни, хлопает по плечу. И приносит такие порции, что не то что одному, а троим не съесть. Такие порции тут в порядке вещей, к этому надо быть готовым. И мне тут тоже кое-что нашлось. Пришел муж Лены, могучий пятидесятилетний грек Йоргас. Увы, я и близко, даже с помощью Кота, не мог составить им компанию. Кот принял на себя основной удар по опробованию "всего греческого", чего он не поест в другом месте.

От Йоргаса, бывшего полицейского, узнал, что в Греции можно выпить три стопки виски и садиться за руль. Не говоря о вине, что мои знакомые мне и демонстрируют. Впрочем, попасться полицейским, за их отсутствием, все равно не легко. Другая отличительная вещь: все курят – прямо под значками, что курение запрещено. Понял, что Греция вполне свободная страна. В отличие от России, жестко репрессивными методами старающейся повторить худшие варианты Запада.

Кот никак не поверит, что он заграницей. Первый самолет, первая иностранная земля. Сразу по прилету вел себя нервно, теперь разошелся, болтает без перерыва, делится впечатлениями.

Не только на улице, но и в номере холодно, на ночь включаю кондиционер на тепло и лезу под три одеяла.

 

"Кто путешествует в одиночку, тот забирается дальше всех", – сказал Селин. Я никогда бы не поехал в Грецию один и ради себя, как бы ни мечтал о ней едва не всю свою жизнь. Не настолько я богат для подобных путешествий. Когда-то я умел путешествовать очень дешево, почти совсем бесплатно. Вместо своей машины – автостоп. Вместо гостиницы – автобусная остановка или палатка. Вместо кафе – советская столовка за 30 копеек. Но теперь не тот случай, да и я не совсем тот.

И как получить греческую визу, не имея цивильного места приписки на данной территории (факса из забронированной гостиницы в моем случае) и подтверждения счета в банке: из расчета 50 евро в день на человека на все дни путешествия?

Кот был необходимым спутником и поводом. Он никогда не был заграницей (не считая ненастоящую Украину), никогда не летал. Никогда не купался в ином море, кроме Черного. В силу обстоятельств я хочу быть теперь "хорошим папой", расплачиваясь за свое отсутствие в его жизни большую часть времени.

А машина была нужна, чтобы много увидеть за короткое время. Я не знаю, когда я попаду сюда вновь, и попаду ли когда-нибудь? Поэтому хочу выжать из Греции и путешествия максимум возможного.

Перед вылетом я слегка заглянул в разговорник. "КалиспЭра" – на забавном языке греков значит "добрый вечер". "Нэ" – у них "да", "охи" – "нет". Молодой человек у них "пэди", а девочка – "корици", почти "курица" (отсюда, собственно, и "кора"). "Трапэза" у них банк, переход у них "дьяваси", а регулировщик – "трохономос". "Туалет не работает" – "И туалета зэн литурги".

Узнал еще одно существенное слово: "хортофагос" – вегетарианец.

В общем, много полезных слов.

 

Второй день был по-прежнему ветреным, но более солнечным. Море (Коринфский залив) бурлит почти под окнами. Утром в буфете мы были единственными посетителями. Похоже, что мы и единственные постояльцы.

Для разминки я решил съездить не в Афины, куда меня отговаривали ехать на машине, а в Микены, отсюда тоже не особо далекие. В Греции вообще все не то чтобы сильно далеко. Дорога от Афин до самых до окраин – короче, чем от Москвы до Питера.

Очень красивая страна: горы, зеленые долины между гор, синие заливы. Да, похожа на Крым, но красивее, ибо основные признаки, море и горы, – сильнее. И более разнообразная природа: эвкалипты, цитрусовые сады, пальмы разных пород и калибров, кактусы и агавы. Однако нет банановых плантаций, столь многочисленных в Израиле.

Городки издали довольно красивы: красные с белым, рассеченные вертикалями колоколен. Особенно такие красочно выглядят на склонах гор, спадающие ярусами едва не в пропасть. Однако, приблизившись, видишь, что все это новодел, какая-то декорация, что-то дешево и наскоро возведенное. Как теперь во всем мире. Как тот город в Японии, что был смыт цунами.

Но теперь солнце, мы едем на юг по Пелопоннесу по красивой дороге с новым дорожным сбором. Съехали с трассы на местную дорогу, очень напоминающую отечественную, серпантином вьющуюся между холмов, закрытых облезлых кафе.

"Ее пейзаж по прежнему самый живописный, самый дивный, какой земля может предложить человеку", – написал о Греции Генри Миллер. Надо сказать, что он удивительно понял эту страну, хоть и не изучал историю и мифы, предпочитая непосредственное чувство художника.

Микены, цитадель бронзового века, принадлежат к культуре 1700-1100 гг. до н.э., город легендарных Атридов. Золотом, извлеченным отсюда, набьют огромный зал Афинского археологического музея (позже я посмотрю его). 

Вернувшийся из Трои Агамемнон был убит здесь женой Клитемнестрой и ее любовником Эгисфом. Клитемнестра в свою очередь была убита собственными детьми от Агамемнона – Орестом и Электрой (жуткая история!). Свое проклятие за это убийство Орест искупил тем, что приплыл ко мне на Фиолент и похитил статую богини Девы-Артемиды. И вот я стою там, откуда он начинал свой путь. Я могу нормально жить лишь среди мифов, на протоптанной богами и древними героями земле.

Остатки Микен лежат на высоком холме среди гор, под высокой пирамидальной горой, действующем обиталище неведомых богов. Внизу пепельные клочки земли в зеленых многоточиях оливковых садов. Солнце, но дикий ветер. Две группки туристов – вся наша компания.

Слава Богу – все эти памятники не очень большие: Кота хватает ровно на один. Зато своими глазами мы увидели "Львиные ворота"! Они стоят того, как и Греция в целом. Циклопические стены, могильный круг "А" с шестью царскими захоронениями, который и правда круглый, несколько "районов" древнего города.

В нижней части города у дальних крепостных ворот нашли мрачный вход с потайной лестницей из 99 ступенек – к древнему подземному (впрочем, ныне замурованному) резервуару с водой. В 40-ом году здесь не было света, и Миллер застремался спускаться сюда даже с фонарем. Семьдесят лет спустя здесь по-прежнему нет света, но у нас с Котом тоже есть фонарь, который я всегда таскаю с собой, – и мы лезем. Ступеньки стерты, воздух затхл. Вдохновляет лишь архаичность и мрачная темнота впереди. Оживает что-то из детских игр, с их поиском неизвестного среди подвалов и коллекторов. Хорошо, что такие места еще есть.

Кот надеялся, что с Микенами уже покончено, но тут я вспомнил про знаменитые микенские "толосы", куполообразные могильники – и принялся их искать. Нашел их три: у двух толосов купола рухнули, но третий, под именем "Сокровищница Атрея" – совершенно целый. Думаю, он метров двадцать в диаметре и столько же в высоту. И тут чудесная акустика. И ни одного человека.

Сужающие к верху ряды плит – отлично подогнаны и потрясающе ровны. Сверху купола были засыпаны землей и превращены во что-то вроде курганов. В середине камеры покоилось тело царя. И все это раскопал все тот же Андрей Аристович Шлиман, что откопал Трою. (Кстати, деньги на свои дорогостоящие археологические эксперименты он заработал в России и вообще был русским подданным, жил в России 18 лет, имел русскую жену и троих детей: Сергея, Наталью и Надежду. Так что есть какая-то язвительная справедливость в том, что "Сокровища Трои" в конце концов очутились в Москве.)

В заключении – зашли в музей, собравший жалкую часть того, что было здесь найдено. Есть тут и "реплика" знаменитой золотой маски Агамемнона. Оригинал находится в Афинском музее. Кувшины, маленькие статуэтки грубо сделанных антропоморфных фигурок, совершенно архаического вида, которыми набиты все греческие музеи (как потом выяснилось), сохранившиеся куски фресок критского вида (культура эта так и зовется "крито-микенская"). Много-много лет назад я видел все это на экране диапроектора в лекционном зале МАРХИ, где нас знакомили с историей искусств. Понадобилось тридцать два года добрести сюда своими ногами. Кот уже мается, лишь древние мечи привлекают его. Он не может понять, что так манит меня и почему мне так трудно отсюда уйти? Я слишком долго сюда шел, чтобы вот так вот быстро убежать, как убегают обычные туристы. Подгоняет лишь то, что мне надо еще много здесь увидеть.

Вновь мчимся под ярким солнцем на юг – в Нафплион. По обеим сторонам дороги – цитрусовые сады. Остановился и сорвал с придорожного дерева фрукт, величиной с апельсин, но оказавшийся мандарином с очень толстой кожей. По мне – вкусный, Коту – горький. Остановился опять – снять прямо с дороги стены древнего Тиринфа. От него остались лишь эти стены, не стоит и ходить. Если я буду подробно осматривать тут все – мне понадобится год. Или больше.

Нафплион, бывший четыре года столицей Греции, его первой столицей, начался как-то внезапно, после довольно убогих сельских дорог. Он известен с 13 века и в период борьбы Венеции и Турции выдержал многочисленные осады. Теперь это небольшой, вполне курортный город, типа Лутрак. Но у него есть достаточно старый центр, куда я и поехал, несмотря на протесты Кота. Наверху горы стоит красивая мощная крепость Паламиди, построенная венецианцами в начале 18 века и являющаяся самой большой и по замыслу – самой неприступной в Греции.

Естественно, я захотел на нее залезть, хоть бы Кот меня за это убил. Все же панорамный вид отсюда, согласно моему путеводителю, едва ли не лучший в Греции. Объезжаю гору и попадаю на стоянку у самого моря. Тут солнечно и тепло. Небольшой белый пляж, прикрытый кривыми соснами, бирюзовый залив, образованный крутым мысом со стеной наверху, увенчанной башней с кремлевскими зубцами. Смутные горы другого берега замыкают перспективу. Самое удивительное, что тут купались люди. Спустились и пощупали воду. Она не кажется смертельно холодной. Главное, тут нет ветра. При других условиях я бы искупался.

А пока я иду искать дорогу к крепости. Словоохотливый грек, к которому я обратился, спрашивает: сколько мне лет и не верит ответу. Разъясняет мне, что свою религию мы, русские, получили от греков из Константинополя. Спасибо. Много чего он еще рассказал мне – и наконец подвел к началу лестницы, хитро прячущейся среди камней. Увы, по вывешенному внизу расписанию – мы уже не попадем в крепость, зря поднимемся. Я омрачаю радость Кота – потащив его смотреть другую крепость, что стоит напротив и, возможно, называется Акронафплия. (Нафплион вообще весь в крепостях, как в латах.) Она тоже венецианская, о чем красноречиво говорит рельеф с венецианским львом в прямоугольной каменной раме на стене. Главное, чтобы попасть в нее – не надо расписания и билетов, но надо просто юркнуть в пролом в стене и (фигурально) проползти по темным коридорам, используемым по большой нужде, освещая себе путь все тем же фонариком – чтобы оказаться внутри, на первом уровне фортификации, совершенно заросшем дикой травой. Кажется, что тут никто отродясь не бывал. Я тащу бунтующего Кота все выше, через старинные ворота попадаем на новый уровень, по поломанной каменной лестнице и через новый пролом в стене – на самый верх круглой башни, возвышающейся над бухтой и пляжем, на котором мы недавно были. Отсюда прекрасный вид и на крепость Паламиди, и на город: море черепичный крыш, белые стены, колокольни…

Когда вернулись к машине, выяснилось, что у меня нет ключей. Выронил из кармана, все время убирая и вынимая фотоаппарат. Кажется, что уставший Кот просто взорвется от облома. Оставляю его в машине, которую я, слава Богу, забыл запереть, и иду искать ключи. Повторяю весь наш путь через крепость и все подземные ходы, ищу ключи в высокой густой траве, без особой надежды их найти. И, в конце концов, уже потеряв надежду, – нахожу их! Я спасен: Кот меня теперь не съест!

На радостях поели в кафе быстрого питания питы с начинками – и по местным дорогам среднего качества полетели в Эпидавр, воспетый все тем же Генри Миллером. Я хотел просто посмотреть на него, если его видно из-за забора, ибо был уверен, что памятник уже закрыт. Но, о новое чудо! – он открыт до шести, наверное, единственный во всей Греции. И у нас есть целый час.

Это один из крупнейших амфитеатров древности и самый знаменитый, согласно Павсанию (II век): архитектор Поликлет-младший (середина IV века до н.э.), диаметром 116 метров, вмещал 13 тысяч зрителей. Вмещает и теперь, потому что остается действующим. Это лучше всех сохранившихся греческих театров. В отличие от кейсарийского амфитеатра и некоторых других мощно обновленных античных построек, – практически не имеет неаутентичных элементов. Кроме того – обладает какой-то фантастической акустикой, в чем любой может легко убедиться. Хлопки, стук ноги в мраморный круг в центре 20-метровой орхестры – отдаются мощным резонансом. С последнего 53 ряда Кот, крошечная фигурка на фоне светлого неба, отлично слышал меня, стоящего в самом низу и говорившего с ним, лишь чуть-чуть громче обычного.

Вот, что значит приезжать в несезон: мы тут одни.

Кроме театра – здесь имеются обширные руины святилища Асклепия, бога врачевания. Собственно, Асклепион и был здесь главным, а театр – лишь поздним дополнением. В траве среди камней цветут желтые, белые и лиловые цветочки, цветут сиреневые груши (сливы, миндаль?), напоминая весенний Крым. Дорожка идет через сады старых олив, слегка повторяющих чудовищ из Гефсимана, и выводит к широким залитым солнцем полянам, ограниченным рядами красивых "алепских" сосен. Среди священных этих полян белеют мраморные и не мраморные фундаменты и упавшие колонны. Асклепийон в теперешнем виде – это во многом новодел, то есть нечто собираемое с большим количеством воссоздаваемых элементов. Но в каких-то постройках ("энкоиметерион" – спальное помещение, где бог приближался к пациенту во сне; этому предшествовала трапеза с божеством) – воспроизведены даже древние деревянные балки. Заходящее солнце дает особое теплое освещение.

Чудесная вертлявая дорога домой вьется вдоль высокого берега с невероятно красивыми видами, например у нового приморского Эпидавра, лежащего в небольшом заливе, напротив длинного мыса и островов в море. Над нами прекрасный закат. Тут понимаешь, почему европейская цивилизаций зародилась именно в Греции. Это самая прекрасная купель, какую можно придумать. Идеальные виды, гармоничное соотношение воды и гор, вертикали и горизонтали, тепла, богатой природы, солнечного света, разнообразия рельефов, изысканности ракурсов.

Вернулись в полной темноте, нигде не заплутав. Через несколько дней я буду водить здесь с закрытыми глазами. Снова ужин в трактире с Леной. Сразу прошу полпорции, но и ее оказывается слишком много. Лена жалуется, что из-за кризиса прежних Лутрак не узнать. Раньше греки все вечера проводили на улице, свободных мест в подобных заведениях не было. Теперь город кажется пустым. А Кот уверяет, что ему нравится Греция и он снова хочет приехать сюда летом.

Лена объясняет, как доехать до Афин на электричке из Коринфа. Понимаю, что это дикая заморока: две пересадки, метро. Это если я найду саму станцию. Лучше рискну на машине, пробок я что ли не видел?


(продолж. след.)

 

Tags: Греция
Subscribe

  • Заинтересованность

    Так называемая «мораль», «понимание» добра и зла – это вторичный продукт религиозных (мифологических) концепций,…

  • Другой механизм

    Чтобы объяснить странное поведение человека в некоторых исторических ситуациях, например, культурных немцев в Третьем Рейхе, когда упомянутый…

  • Рычаг

    …Не спрашивайте, как я попал сюда. Здесь есть комната с рычагом в стене. Я сперва думал: может, свет включается или дверь какая-нибудь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Заинтересованность

    Так называемая «мораль», «понимание» добра и зла – это вторичный продукт религиозных (мифологических) концепций,…

  • Другой механизм

    Чтобы объяснить странное поведение человека в некоторых исторических ситуациях, например, культурных немцев в Третьем Рейхе, когда упомянутый…

  • Рычаг

    …Не спрашивайте, как я попал сюда. Здесь есть комната с рычагом в стене. Я сперва думал: может, свет включается или дверь какая-нибудь…