Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Categories:

Предел невинности (Греция 2011) - 4 (последняя)





4.

 

Каждое утро начинается одинаково: я бужу Кота, который, словно в школу, ни за что не хочет вставать. А у нас лишь полчаса позавтракать. Каждый день заправка, 20 литров или больше, по 1,7 евро за литр, каждый день дорожные сборы, больше 6 евро. То есть 40 евро минимум уходит в день на езду. И около 30 на еду. Плюс билеты, сувениры, батарейки. Греция оказалась дорогой страной.

Мчусь в Афины 140 и выше, на максимуме, что может дать мой "фиатик". Все у нас за последние годы сделалось похоже, даже дороги. И, однако, от отсутствия ментов – другое ощущение езды. Нет мучительного чувства, что сейчас из засады, как мурена, выскочит гаишник и за что-нибудь тебя напряжет. Соблюдение знаков в Греции, скорее, желательное, чем обязательное. Ничто не должно ограничивать свободного человека, в том числе и знаки. Или какие-то дурацкие правила, вроде включения света в тоннеле. Уже наши люди научились останавливаться на зебре перед пешеходом, но не греки.

Я второй раз в Афинах, и снова не вижу обещанных пробок. Люди просто не знают, что такое пробка! Однако я сделал где-то не тот поворот – и так круто заблудился, что едва не попал в Пирей. Дважды останавливался спросить дорогу. Все же чудом нашелся и отлично запарковался прямо на Ермоу.

 

Облом в другом: в этот понедельник они закрыли все памятники Агоры, то есть по меньшей мере три комплекса. Она так и осталась непокоренной. Хотя снаружи я хорошо ее рассмотрел.

Что же делать: стали просто гулять с Котом по старому городу. Недалеко от метро Монастираки к Коту прикололся странный стриженный чувак панковского вида: по нашивке на Котовой куртке он решил, что Кот из Германии. Узнав, что из России – вдруг заговорил по-русски. Зовут его Андреас, он из Нидерланд, где свободно продают наркотики, как он объяснил мне, где все можно достать, в том числе белых, черных и желтых девочек. Выглядит он странно: на шее немецкий Железный Крест, на рваной ковбойской шляпе – брелок со значком "мерседеса" и еще какая-то хрень, на запястьях феньки, на пальцах кольца. Поверх свитера – кожаная жилетка. Знает русский от своего друга из Львова, что живет и торгует в Афинах. Поэтому речь его отчасти русская, отчасти украинская, отчасти голландско-немецкая. Зато почти не понимает по-английски. А мне очень непривычно говорить с иностранцем по-русски, и я то и дело сбиваюсь на язык международного общения. 

Наш новый знакомый сыпет словами и хочет обязательно сфотографировать нас под советским флагом, одним из тех, что он торгует тут же, прикрепив их к забору. Потом тащит нас в антикварную лавку, показать модель танка "Т-34"… Он восхищается "калашниковым", и хочет, чтобы я достал ему один в Москве, куда он собирается приехать. У нас же это запросто, кругом мафия и бандиты, и все так и ходят по городу, увешанные "калашами"…

Ему сорок, и он не мог поверить, сколько мне, думал, что мы с Котом братья. Кот от него в ужасе, он еще не встречал подобных людей. Решил, что это жулик. А это просто интернациональный балбес, тусующийся по всему миру: я много встречал таких. Он абсолютно безобиден, – успокаиваю я Кота, который даже оглядывается: не преследует ли он нас?  

Еще раз обошли Плаку, по улицам, пропущенным в прошлый раз.

Зашли в церковь св. Екатерины X века, вросшую на метр в мостовую, тесную, темную, с толстыми столбами, на которых держался купол, действительно старинную, во всяком случае, на два метра от земли, если судить по кладке. Углы, похоже, собраны из камней разрушенных языческих храмов, а колонны трапезной могли оказаться римскими. Храм открыт, но пуст, в тусклых бликах свечей. Старых росписей нет, лишь XIX век. Часть свода совершенно закопчено и ничего не видно. Стоят леса. Часть росписи сбита или закрашена, словно и здесь похозяйничали большевики.

В этот свой приезд я принципиально не хотел замечать ничего, что позже IV века, но сегодня античность оказалась ко мне неблагосклонна – и я малодушно изменил ей, правда, единственный раз.

В небольшом магазинчике купил Коту майка со спартанской символикой: после новых "300 спартанцев" Спарта опять в моде. Он уже устал и хочет есть. А я все снимаю и ищу объекты, последние старинные дома с камнеуловителями на уровне второго этажа. На общем скучном архитектурном фоне они выглядят яркими пятнами. Новое – это башня Лисикрата, прямо под стенами Акрополя. Дошли до Керамикоса, древнего афинского некрополя (от которого начиналась священная дорога в Элевсин), но тут та же история: он закрыт. Поснимал через решетку. Все те же руины, остатки колонн, стен и улиц.

Археологический музей уже открылся, и мы поехали на его поиски. На первый взгляд это казалось не очень сложным. Однако движение в Афинах – чистый хаос! Машины тут ставят как хотят и где хотят. И ни одного "трохономоса" я не видел. Но самая большая засада – это "хрустики", как их называют в Питере, то бишь мотоциклисты, снующие повсюду, как тараканы, и норовящие попасть под колеса. А когда ты еще не знаешь город и вынужден вертеть головой в поисках нужной улицы, сверяясь на ходу с картой, – спасает лишь московская выучка.

Музей я проскочил, да и не страшно: перед ним все равно нет парковки. Чудесным образом запарковался на узкой (а других тут нет) улице Займи позади музея, недалеко от редкого в Афинах дома в стиле модерн. Что тут приятно – это афинские лоджии, уставленные личными садами. Достаточно скучные фасады цветут, как сады Семирамиды. В каменных джунглях это спасает.

К музею шли по странной улице, месту сбора местных бомжей и всяческих неформалов. Они прямо и спят тут на лавочках и в нишах. Исписанные стены, характерная толпа и характерный запах. Все это вызвало у Кота презрительный страх. А рядом – холенный музей с ионической колоннадой.

Несколько залов с египетскоподобными куросами, чудно улыбающимися и длинноволосыми. Коту больше всего понравился знаменитый бронзовый Посейдон, не исключено, что работы Мирона, мечущий отсутствующее копье. Сразу за ним не менее знаменитая стела из Элевсина, копию которой мы видели вчера в элевсинском музее. Надо сказать, что оригинал куда труднее разглядеть, настолько время сурово над ним поработало.

9/10-х коллекции Национального археологического музея Афин – надгробные стелы из разных мест. Однако есть тут и настоящие шедевры: древняя римская копия Афины Фидия из Парфенона, бронзовая статуя "мальчик-жокей": маленький наездник на огромной скачущей лошади – выполненные с великолепной экспрессией и передачей движения. Попробовали бы современные умельцы, называющие себя российскими скульпторами, сделать что-нибудь подобное!

Знакомые мне по все тому же институту Диадумен Поликлета, Афродита, Гермес, образцовые произведения высокой классики. Большой зал с микенским искусством, в большом количестве золотые диадемы, золотая посуда, золотая маска Агамемнона, черная голова быка с золотыми роками, несколько кикладских скульптур, что так фантастически авангардны, несмотря на свой возраст: они древнее всего тут. На втором этаже фрески и посуда с острова Санторин, отождествлявшегося когда-то с Атлантидой, уничтоженного вулканом за XV веков до н.э. Еще есть внутренний дворик, обставленный сильно подпорченными, но от того особо выразительными мраморными скульптурами, извлеченными со дна моря. Двойная герма бородатого Гермеса и безбородого Аполлона. Это все, хотя большАя часть музея вообще заперта. Впрочем, и этого достаточно, мы вполне намузеелись. 

Кот давно хочет есть, но согласен потерпеть до Лутрак, где нами открыта прекрасная пиццерия. Удивительно, но хозяин запомнил и нас, и то, что мы заказали накануне. Пиццы тут страшно насыщенные и для меня непосильные.

Хороший солнечный день, термометр на улице показал +20 – и Кот тащит меня купаться. Мне хватило помочить ноги. Если бы я не купался недавно в Хайфе – я бы залез, вспомнить, что такое Средиземное море. Но Кот и правда ныряет в штормящее море. Он не один тут такой: метрах в двухстах от нас купается довольная большая группа молодежи. Небось, тоже из северной страны, дорвавшаяся до южного пляжа.

Кот – сплошной прикол: то сидит в кафе в куртке, уверяя, что ему холодно, то бодро купается в 12-градусной воде! Ну, хоть узнал, как солена вода Средиземного моря. А он закрепил узнавание еще два раза. Очень он хотел искупаться тут – и сделал это.

Провожаю его в номер и иду гулять. Маршрут тот же, что и вчера. Дохожу до "запретного" пляжа и устраиваюсь на брошенном тут лежаке. Читаю и слушаю шум моря. Запах моря слабый, видно, совсем нет водорослей. Зато пальмы, магнолии, олеандры, кипарисы и лимоны. Мне спокойно, но одиноко. Темнеет, и среди пальм вспыхивают лампы. Парочка трахается в машине на пустом берегу. Я иду один вдоль моря, завидуя чужой любви.

Нет, греческие женщины не впечатляют. Греческие мужчины тоже не Антинои. И этот рай приятен, но чужд мне. Тут нет никого, кто мог бы привить его мне, подобно тому, как было в Израиле. Поэтому, несмотря ни на что, я покину его без большого сожаления.

Каждый зверь должен жить в своей норе.

 

Предпоследний день в Греции был насыщеннее, чем я ожидал. Сперва я поехал в новый Коринф – по смутной наколке Лены искать сервис "Фиат", чтобы заменить сломанный мною колпак. Кот со мной не поехал, хотя я звал, предлагая подняться потом на Акрокоринф, к средневековой крепости.

При въезде в город я зашел в обычный автомагазин, где мне сообщили, что фиатовский сервис тут и правда был, но теперь закрыт. Ну, я попытался… С чистым сердцем я развернулся и поехал к Акрокоринфу. Некоторое время плутал по поселку, выросшему вокруг древнего Коринфа, ища дорогу на гору. И нашел ее благодаря самодельному указателю на бумажке. Серпантин ведет до самой крепости. Правда, это лишь первая линия обороны, а выше еще две.

Вход снова до трех, зато свободный. Вообще ни одного смотрителя, лишь несколько туристов. Впечатляют размеры и мощь крепости, которая была важнейшей стратегической точкой, потому что позволяла контролировать Коринфский перешеек. Как сказал, тут три линии обороны, относящихся к различным эпохам. Нижняя линия, самая новая – турецкая, средняя – франкская, самая верхняя – византийская. Башни византийских укреплений стоят на фундаментах античных. Часть укреплений построено венецианцами. Кажется, что в ней не три, а тридцать три линии. И куча подземных помещений, о которых говорят бездонные провалы, накрытые решетками.

Третьи ворота, построенные византийцами в IX веке – монументальны и высоки. Деревянная балка до сих пор держит на себе каменную кладку. Наверху довольно неприятно стоять и смотреть вниз – на вьющуюся мощенную дорогу, по которой я только что пришел. Зато вся земля пестрит желтыми цветами, красиво цветут груши. (Думаю, что груши, потому что в древности Пелопоннес называли страной груш.)

Чуть выше ворот – открытая греческая церковь в небольшом скромном прямоугольном домике с двускатной крышей. Еще чуть выше – заброшенная мечеть (как потом выяснилось) с рухнувшим куполом. (К слову сказать, в Греции нет ни одной действующей мечети, кроме как на севере, совсем рядом с турецкой границей, где еще живут и сами турки, оставшиеся в Греции и после так называемого "обмена населением" в 20-е годы XX-го века.)

Ползу все выше по скользким камням, радуясь, что мне еще есть, что здесь смотреть. Поднялся до последней, самой высокой башни. Отсюда, с 700-метровой высоты, захватывающие виды во все стороны, как уверяет путеводитель, аж на 60 км. В общем, так и есть: машина на стоянке едва видна. Только погода сегодня не задалась, облака и дымка. Поля, дороги, городки кажутся отсюда маленькими, как на карте.

Недалеко, на вершине горы, располагался храм Афродиты, в котором в прекрасные времена работала тысяча жриц любви. Теперь его и не найти среди камней.

Через дыру в земле залез в остатки крошечного храма – с двумя помещениями с цилиндрическими сводами, разделенными примитивнейшей арочной колоннадой, и граффити 1956 года, выполненные шаловливой рукой некоего Х.Г. Пердикариса.

Пошел вдоль стен вокруг крепости, рассчитывая увидеть сверху древний Коринф. Нашел подземную комнату с резервуаром для воды. И вода в нем есть даже теперь! Забрался на руинированную стену. Тут вообще никто не ходит, никакой тропы, крапива и очень колючая трава, что колет даже сквозь штаны. Жаль, что этого всего не видит Кот, но утешаюсь, что он и не дал бы мне нормально погулять по осыпающимся стенам, полазить по скользким камням и пробиться сквозь жгучую траву.

Зато какой вид на древний Коринф с древней византийской стены, новый Коринф и перешеек, так что видны оба моря сразу! Оказалось, что все улицы нового Коринфа направлены строго в сторону Акрокоринфа. В дымке видны даже Лутраки. Кажется, что летишь на самолете, над прямоугольниками полей и петлями дорог. Все такое маленькое, что лишь с помощью фотозума можно разглядеть колонны храма Аполлона и автобус на площади перед музеем.

Долго я сидел на стене между зубцами и смотрел на страну внизу. Чужую и интересную, которую я покидаю. Можно позавидовать тем, кто здесь живет. Селения отсюда кажутся счастливыми, жизнь в них должна быть гармоничнее нашей.

Ниже меня летает черный коршун.

Я, наконец, пошел дальше, завершая обход пятикилометровой крепости. И тут начался дождь. Теперь и трава мокрая, и камни, и мои ноги. Ну, и голова, само собой. Однако я не спешу. На какое-то время спрятался от дождя в мечеть без купола, но с уцелевшим михрабом, потом заглянул в храм. Он очень старый и очень скромный, с таким иконостасом, какого нет даже в нашей самой захудалой деревенской церкви.

Кот за мое отсутствие прочел "Челкаша", по школьной программе (беспомощный рассказ плохого писателя Горького), и посмотрел на моем компе "Трудно быть богом", обе серии. Стоило за этим ехать в Грецию! Зато вновь объявившаяся Лена устроила нам прощальную поездку на соседний мыс Мелангаби (это место есть даже в моем путеводителе). Горная дорога сперва поднимается вверх, вдоль моря, потом спускается к живописному Соленому озеру, на самом деле морскому заливу, соединенному с морем узеньким проливом, метров пять шириной. Тихое красивое место между гор. Лена обещала прекрасные виды. Виды и правда прекрасные. Вокруг помпезные и богатые частные дома. Как раз распогодилось, все залито солнцем.

Рядом с озером и выше в горы рос когда-то замечательный сосновый лес – но несколько лет назад он сгорел, и теперь окаймляющие склоны выглядят несколько голо. Мелкая дорога довела нас до небольшой стоянки и выдохлась: слева и справа вода. Впереди – маяк XIX века. Внизу, метрах в пятидесяти, очень милая бухточка, рядом с ней – Герайон, древнее (VIII века до н.э.) святилище Геры Лимении. Сохранились лишь фундаменты. Хорошо сохранился водопровод и огромная емкость для воды. Среди руин пасутся крупные длинношерстные козы с длинными лирообразными рогами. При нашем приближении они эмигрировали повыше в горы, на изумрудные поляны, окаймленные невысокими соснами.

– Буколика! – восклицаю я. – Аркадия!

Географически это почти так и есть.

Рядом с античными руинами – новая греческая церквушка, опять совсем простая, четыре стены и апсида, без всех этих глупостей в виде куполов, шатров и прочих закомар. К ней примыкает смотровая площадка над самой бухтой.

Тут все, как я люблю: море с чистейшей водой, небольшой каменно-песчаный пустой пляжик и руины.

 

Они ныряют над могилами,

С одной – стихи, с другой – жених...

И Леонид под Фермопилами,

Конечно, умер и за них.

Тут так хорошо, что я даже искупался бы. Кот обуреваем желанием достать морского ежа, которыми усеяно дно моря. Швыряет в море ящик – в надежде, что он доплывет до Москвы.

Не хочется отсюда уходить. Вот куда бы я вернулся, особенно если в хорошей компании.

Лена везет дальше, и мы попадаем в пафосное селение Перахора, лежащее на склоне горной долины. Все виллы да виллы, принадлежащие, надо думать, солидным афинянам, выбирающихся на них по выходным. По хорошему серпантину поднимаемся к женскому монастырю св. Патапия. Он примостился высоко в горах и отсюда впечатляющий вид на Лутраки и залив. С такого ракурса город кажется игрушечным, с прямыми трещинами улиц: белый мраморный квадрат у синего моря в заходящем солнце.

Монахиня со стене у звонницы позвала нас внутрь: хоть монастырь у них работает после трех! Узнала откуда мы и по-английски предложила посетить пещеру с мощами св. Патапия. Что мы и сделали. Низкий закопченный потолок пещеры плотно увешен золотыми лампадами. Мощи разительно похожи на те, что лежат в Киево-Печорской лавре. Очень маленький человек, но и Илья Муромец был 1, 70. Монахиня дала нам большой лист на русском с историей св. Патапия и рассказами о чудесах, которые он тут по сею пору совершает. Фрески XI века изрезаны греческими автографами. И это в религиозной православной Греции! Не говорите мне больше про безбожных русских варваров… Нанесены они были, надо думать, до 50-го года, когда на месте пещеры был основан монастырь.

Монахиня очень словоохотлива. Пока шла служба, транслируемая в пещеру по динамикам, все била земные поклоны и крестилась. Теперь спрашивает наши имена и имена близких, в том числе умерших. Предлагает ставить свечки в поддон с зерном. Зерно – еще языческий символ новой жизни, комментирую я Коту. Он знает. В конце "экскурсии" монахиня настоятельно уговаривает посетить церковную лавку, от чего мы уклоняемся. Лена хранит молчание, чтобы не выдать, что она говорит по-гречески, иначе долгих дискуссий не оберешься, – объясняет она мне по выходе из монастыря. Ни во что это она не верит, все эти чудеса св. Патапия (стереотипные чудесам во всех прочих монастырях и храмах всех религий на свете). У нее своя вера.

По пути назад Кот рассказывает, как боялся в детстве ада. Не пойму, откуда он приобрел всю эту чушь?

Лена предложила зайти к ней домой, в снимаемую ею квартиру в современном доме прямо на берегу залива. В доме есть даже внутренний двор-колодец с пальмами и бугенвиллией, оплетшей балконы и лифтовую шахту. О, родная!

Она живет на втором этаже, ее лоджия висит прямо над берегом. До моря можно доплюнуть в буквальном смысле. Солнце красиво садится в коринфские горы. На этой большой солнечной лоджии мы пьем кофе. Дальше двигаться в радости жизни некуда.

Думаю, останься я здесь жить, море очень скоро превратилось бы в банальность, на которую и глядеть бы не захотел. Приедается все, даже красота. И тогда – к чему стремиться? Ведь ты достиг классической мифической земли.

Вот и Лена жалуется на греческую дороговизну: бензина, электричества, квартплаты, продуктов, вообще всего. На вороватых греческих политиков. И на то, что при формально бесплатном образовании детям приходится посещать дополнительные платные уроки – чтобы хоть куда-то поступить.

Скоро она уезжает за дочкой Ксюшей, играющей на краю города в волейбол, а мы едем домой (хм, то есть в отель).

Я ужасно устал, однако совершаю прощальную ночную прогулку по набережной. Барышня говорит по-русски по мобиле. Русский тут слышишь достаточно часто. И с годами, думаю, его будет все больше.

Но, несмотря на все красоты, я хочу назад. Я насыщен Грецией. Все же я люблю жить в своем доме. Люблю жить в месте, где все понятно. Где я могу говорить долго и глубоко. О том, что я видел. О Греции.

 

Последний день в Греции был достоин всех остальных. Утром снова не нахожу ключей от машины. Оказывается, я забыл их в замке зажигания. Заплатил за гостиницу 360 евро, как бы за девять дней, по 40 за день. Самая низкая цена в Лутраках из найденных мною по интернету.

Заправился и покатил в аэропорт им. Венезелоса (был такой греческий демократ начала XX века). Без четверти 12 в условленном месте у меня встреча с ребятами, у которых я арендовал машину. По идее, они должны были определить, какой урон я нанес машине, сколько оставил бензина в баке и т.д. Солнечно и тепло, но ребят нет. Кот нервничает, да и мне не очень приятно: не хотел бы я еще раз опоздать на самолет. Стал звонить в фирму, но телефон все время занят. Через полчаса я кинул ключи в багажник, оставив 20 евро за разбитый колпак – и мы ушли регистрироваться. Если что не так – сами виноваты.

Впрочем, в аэропорту, когда мы уже сидели в накопителе перед вылетом – меня вызвали по громкой связи к административной стойке насчет этой самой машины, и я объяснил, куда дел ключи.

Обратно лететь всегда спокойнее. Хотя садились совершенно вслепую, и когда, наконец, вылетели из облаков, в которых нас трясло, словно мы ехали по брусчатке, – до земли оставалось сто метров. В Москве как был снег, так и лежит. Таможенники выделили нас с Котом из всего рейса и учинили тотальный обыск вещей. Я предложил им собрать вещи назад. Они возразили, что могут лишь все "побросать". Я огрызнулся, а они сказали, что имели право это сделать – по закону о таможенном досмотре.

– Только применяете вы его избирательно!

– Так и есть… – ответили они спокойно, как вивисекторы.

За последние годы я как-то отвык от такого обращения. Из-за них мы едва не опоздали на экспресс до Белорусского вокзала. Хотя, в общем, это пустяки: он ходит каждые полчаса. В Москве провожаю Кота до метро и иду покупать билет на другую электричку. Моя задача выполнена.

На платформе снег, потом солнце среди быстро летящих облаков. В электричке смотрю на лица. Все же они мне нравятся больше греческих. Может быть, потому, что понятнее. Но в них как-то больше, на мой взгляд, выражения. В любом случае, дома проще. Какой бы здесь ни был климат.

Главное, все это благополучно закончилось. Накатал по спидометру 2000 км по греческим дорогам: Афины, Микены, Тиринф, Эпидавр, Коринф и Акрокоринф, Дельфы, Фермопилы, Олимпия, Элевсин, Нафплион. Сюда можно добавить и Фивы. Ну, и Лутраки с окрестностями. Обошел шесть музеев. Трудно сделать больше за неполные десять дней.

Это опять были очень долгие десять дней, так много они в себя вместили. И Ваня ожил и даже похорошел от этой поездки. На него стало приятно смотреть. А то было что-то совсем дохлое, с мешками под глазами. Постоянные болезни, школа, этот наш климат, в четырех стенах, без солнца, у компа: странно, что дети вообще выживают.

Конечно, куда как интереснее путешествовать с милой девушкой, чем с молодым шаловливым, словно щенок, подростком, который то хочет есть, то устал, музеи быстро утомляют, а горы неинтересны. Возможно, милой девушке тоже что-нибудь было бы неинтересно, но все восполняли бы прекрасные ночи…

Путешествия с ребенком утомительны, но они хорошо сближают, появляются новые моменты отношений. И у ребенка и у взрослого в новой ситуации меняются привычные роли. Для ребенка путешествия с родителями – очень важны, да и с кем еще ему путешествовать, то есть вдруг увеличить крайне маленький мир, которым он обладает? Может быть, даже создать миф и растить потом вокруг него, как вокруг оси, структуру своей жизни.

И я рад, что первое настоящее заграничное путешествие Кот совершил именно в Грецию. Греция – это азбука, это первая буква всей последующей культуры, пусть великолепных быков рисовали еще в палеолите. Греция – это "пуп земли" и азы мастерства. Как детей для расширения кругозора водят в музей, так их же надо возить в Грецию: демонстрировать ясли Европы и живые отпечатки платоновских эйдосов, все еще существующих тут.

Платону достаточно было выглянуть в окно, чтобы увидеть все свои эйдосы в работе, ему даже не надо было ничего сочинять. Эйдосы носились над Грецией, как птицы, художнику надо было лишь поставить силки…

Да что там эйдосы: сами боги дневали и ночевали тогда среди смертных, выпивали с ними и заваливались в постель. Они не были высокомерны и недоступны, они знали, какое мрачное будущее ждет человечество, и последний раз поили его вином радости.

И если античность можно назвать тезисом, средневековье – антитезисом, то переживаемое нами теперь будет гегелевским синтезом. Античность открыла нам сознание, средневековье – подсознание, – и мы стоим теперь на этих двух ногах, в эдиповой зрелости. Горстка героев смогла приручить толпы варваров и приблизить их к себе.

 

И Леонид под Фермопилами,

Конечно, умер и за них.

 

Сто калО! (Что значит: всего хорошего.)

 

 

 

21.03. - 07.04.2011

 

Tags: Греция
Subscribe

  • Доктор не приедет

    Люди не умеют жить. Когда-то они жили за счет племени, являясь его частью, выполняя свой «долг», тихо и безропотно.…

  • Актеры

    Политики – это актеры. Им важно видеть себя на сцене. Политическая трибуна – это театральные подмостки, на которых они демонстрируют…

  • Интернат

    Социализм – интернат для взрослых. Мечта о нем – это мечта ленивого подростка о пожизненном иждивении, когда родитель-государство дает…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments