Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Нищета марксизма


 

Смысл марксизма, как его поняли во многих странах, а особенно в России, заключался в том, чтобы объяснить все. В этом он был прямым наследником любой мифо-исторической концепции, в том числе христианства.

"Объяснить все" – это значит сказать, как устроен мир и что ждет нас в будущем.

Между христианством и марксизмом было много учений, пытавшихся "объяснить все" или, во всяком случае, многое, со светских, "прогрессивных", гуманистических, вполне научных (на тот момент) позиций. Было французское просвещение, руссоизм, высокий идеализм Гегеля или анархо-крестьянский бред Бакунина. Но только марксизм объяснил "все" предельно просто и доступно для максимально широкой (что самое важное) целевой аудитории: кто ее враги, кто виноват, что она несчастна, плохо живет, бедна – и что надо делать!

Марксизм оказался чудовищно удачной предвыборной PR-компанией. Беда была в том, что "предвыборную программу" и правда стали воплощать. Как могли, умели, как позволяли условия.

Давно завершившаяся революция христианства, утверждавшего, что враг – Дух мира сего, с его тягой к богатству, сменилась, точнее была подхвачена марксизмом, утверждавшим, что враг – главное воплощение Духа мира сего: богатство (капитал) и неправильные экономические отношения. И, естественно, их носители и защитники.

Понадобился почти целый век (и море крови), чтобы доказать, что и это учение в главных свои выводах – ошибочно. Россия оказалась преимущественным полигоном эксперимента, как Римская империя оказалась преимущественным полигоном эксперимента христианского. Говорит ли это о некоей российской избранности или, скорее, несчастности? Живое бытие очередной раз не смогло подчиниться умозрительной концепции.

 

Гибнет то государство, которое военно-технически отстает от соседей, и то государство, население которого больше не имеет надежды, что его завтра будет лучше, чем теперь. Советский человек не имел возможности улучшить свое завтра, так как целиком зависел от государства, и не верил, что государство способно по-настоящему улучшить его. Притом что социальные условия жизни советского человека были вполне терпимы – проблема заключалась в загадочности и неподконтрольности процесса, в отсутствии надежды, в неспособности государства ответить на материально-культурные вызовы Запада, в полной зависимости человека от шагов государства, на волю которого он никак не влиял, как землемер К. на волю мистического графа Вест-Веста. Но в отличие от ситуации с Вест-Вестом – замком советского государства никто не интересовался, как койкой дурно пахнущего неизлечимого больного. Больной уже даже не был страшен: он был отвратителен, смешон и лжив, как надувающий щеки банкрот.

Советское государство оказалось неспособно к мутациям. Своей догматической верой в религиозный всеобъясняющий марксизм оно загнало себя в ловушку. Попытка реформы закончилась его крахом.

Пока государство было сильным, оно считало, что не нуждается в реформах. Когда оно зашаталось и в этой слабой точке стало реформировать себя – оно не выдержало региональных вызовов, центробежные силы оказались много сильнее, чем центростремительные, потому что сам центр не внушал ни страха, ни уважения.

Сила марксизма, как до того христианства, заключалась в том, что он давал надежду. Его нищета началась с того, что он перестал ее давать. Совок был непобедим – пока воплощал идею светлого будущего. Совок пал, когда перестал это делать. За него никто не вступился: меньше, чем за полвека из романтического комиссара в буденовке он превратился в рыхлого старика с косматыми бровями в каракулевой шапке, неспособного бегать так быстро, как было предложено Западом. Неспособным творить материальные блага согласно растущим потребностям тех, кого по роковой ошибке выпустили из Гулага. Лишь он один был создателем счастья. И он давал его очень скупо. И породил ужасный голод. И поэтому пал. Поэтому революция 91-го была прежде всего революцией меркантильной (как ни горько это признать). Отсюда и ее жалкий результат. И все же это лучше, чем совок. Потому что, пусть без всякой помощи государства, но человек сохраняет надежду помочь себе сам, что-то сделать своими руками – или уехать, в конце концов, в другую страну. Ведь совок отнимал даже этот шанс. Совок отнимал все шансы, и в этом состояла его чудовищная тоталитарность.

Нищета марксизма заключается в том, что государство, согласно ему, берет на себя всю ответственность за жизнь человека, всю заботу о нем, лишая его и ответственности и свободы. В том числе свободы рисковать, ошибаться. Но и побеждать тоже. При удачном стечении обстоятельств граждане превращаются в довольный скот, при неудачном – в недовольный.

Поэтому единственно работающей моделью государства оказывается та, правительство которого выбирается на роль простого менеджера, призванного свести к минимуму проблему "труда и капитала" и не затащить государство в большую войну. Если в государстве нет достаточного количества квалифицированных и не очень вороватых менеджеров, а население страны не имеет ума и техники найти их – такое государство безнадежно. Оно раз за разом будет возвращаться к тоталитаризму, как спасительной панацее. А для реализации тоталитаризма будут брать на вооружение именно марксизм – с его благородной претензией помочь угнетенным.

К марксизму и социализму будут обращаться именно как к очень удачному фокусу для обретения абсолютного власти. Ибо человек без денег, без средств производства, заводов, газет – бессилен и неопасен. Сам рабочий окажется один на один с государством, без посредника в виде своего извечного врага – хозяина, и именно государство станет его врагом.

Поэтому и тот и другой – кончат полной жопой.

 

(P.S. Предвижу, что мне укажут, что я плохо знаю марксизм, потому что согласно марксизму государство вообще должно отмереть, а то, что строилось у нас, не было ни социализмом, ни, тем более коммунизмом, и лишь прикрывалось марксизмом для своей легитимации. Что ж, значит я говорю о советском варианте марксизма, о воплощении его идеи в местных условиях. Воплощение его в любой другой стране (где эксперимент так же был поставлен) не принесло ничего существенно нового и полезного.)

 

Tags: политика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Заинтересованность

    Так называемая «мораль», «понимание» добра и зла – это вторичный продукт религиозных (мифологических) концепций,…

  • ***

    Критик всегда одинок, Летом, зимой, в промежутке. Ищет повсюду исток Ужаса: в курице, в утке... Критик всегда виноват: Если девчонку…

  • Другой механизм

    Чтобы объяснить странное поведение человека в некоторых исторических ситуациях, например, культурных немцев в Третьем Рейхе, когда упомянутый…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments