Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Categories:

Картина с выставки - 4

4.

 

Показав несколько фото и сказав много слов, Гале удалось заинтересовать руководительницу своего диплома. В конце концов, можно было подумать даже о будущей выставке... У руководительницы были связи в разных галереях, даже в Третьяковке. И вдруг у Гали мелькнула лихая мысль – приобрести портрет. Точнее, она пришла к ней по дороге к Станиславу (как он попросил себя называть). И тут же болезненно сжалось сердце – вдруг поразивший ее портрет уже куплен, а он мог бы законно и эффектно открывать будущую выставку, как некая интродукция, вводящая зрителя в более тесное и, может быть, сентиментальное знакомство с художницей. Насколько она знала, у нее не было или не сохранилось ни одного автопортрета.

С прошлой их встречи прошла неделя – но разница была налицо. Теперь он смотрел на Галю как на хорошую знакомую, с которой можно не церемониться. Не хотела церемониться и она.

Едва не с порога Галя спросила, во сколько он оценивает портрет? Станислав несколько раз усмехнулся и долго мудрил с ответом.

– Зачем вам? Вам лично? Вам лично я готов отдать его бесплатно.

– Нет, зачем? Мы попробуем устроить ее выставку. Персональную. Не сейчас, в будущем. Я даже, может быть, буду ее куратором.

– А-а! Вы мне не сказали... – Он задумался. – Нахлынули на меня воспоминания... Простите, я выпью коньяку. Не хотите?

Он извлек из-под столика маленькую бутылку, уже начатую. С утра, видно, пьет. Выпил стопку, потом вторую.

– Знаете, я бы, пожалуй, не продавал его. Нет, я его, лучше, оставлю! – И снова впал в задумчивость.

Галя видела, как он жил, и это немотивированное решение она приписала благородному чувству эмоций.

– Я просто подумала, мы могли бы открыть этим портретом выставку, – повторила она. – Жалко, если он исчезнет.

– Нет-нет, я не продам его. Я заберу его и оставлю у себя. Только надо дождаться конца срока, на который мы там договорились, и заплатить что-то, кажется, за каталог. Потом, если хотите, берите его для своей выставки...

Он снова потянулся к бутылке.

Он попросил рассказать что-нибудь об этой вилами писанной выставке и об отношении Гали к Покровской.

– Вы считаете ее гениальной? – спросил он.

– А вы нет?

– Как-то я даже не думал об этом. В конце концов, в каждом из нас можно найти гениальность. Это зависит – как смотреть, под каким углом рассматривать человека. И кто рассматривает. Если человека любишь, то видишь его, конечно, по меньшей мере гением.

– А вы ее не любите?

– Я? Ну, это уже нельзя назвать любовью. Это – сама жизнь.  Гораздо сложнее. А гениальность-негениальность – это только частности, из нее вырванные. Вот как я теперь рассуждаю.

Он засмеялся.

– Все же приятно, что твои старые друзья не исчезают. Вот и я пригодился... Значит, вам понравилась моя работа?

– Да, очень. Просто очень удачная. – Галя сделала ударение на слове “очень”. – Это с натуры?

– Нет, по памяти. Как я ее видел в некоторые моменты. Впрочем, у меня были эскизы. И фото.

Как и в прошлый раз он вскипятил и заварил чай. Теперь у него имелся даже торт. "Неужели специально?" – подумала Галя. Она была польщена.

– Я много раз пробовал, но никак не мог нарисовать ее лица. – Опять начал он. – Я могу, кажется, нарисовать кого угодно, кого я хоть недолго видел, но ее лицо как-то ускользало от меня. Потому, наверное, что она не давала его изучить, что-то разглядеть в нем. Она не давала себя рисовать. И сама не рисовала. Она была недовольна своим лицом. Поэтому у нее было много лиц. Говорила, что видит себя совсем другой – и все время экспериментировала: то такой станет, то эдакой. Я сперва не понимал, смеялся, – как она злилась! Гордая была очень и самолюбивая. Я так и не нарисовал ее по-настоящему… Вы видели повтор той работы с выставки: я помню, как вы смотрели, с какой-то досадой, типа, я все испортил! Но это та же Инна, уверяю вас! У нее была тысяча лиц, тысяча настроений. Она могла быть скверной девчонкой – и я выразил эту ее темную часть. Конечно, я был чем-то раздражен на нее. Это была как бы карикатура: смотри – какая ты бываешь!

Он о чем-то задумался, словно продолжал про себя старый спор с этой скверной любимой девчонкой.

– Вы верите в судьбу?.. Вот, вы смеетесь, наверное, а ведь это так. Я прожил жизнь и знаю. Я встретил, кого мне надо было встретить, она была принята целиком и бесспорно – но отчего-то все кончилось так глупо... (Он мотнул головой, словно загонял внутрь навернувшиеся мысли. Прозвучало это слишком сентиментально.) Простите, я как-то уже напился.

Галя вскочила и стала прощаться.

– А как я вас встретил в прошлый раз! Вы, наверное, решили, что я сердитый старый пердун. Я действительно был немного не в настроении. Не люблю, когда отвлекают во время работы, особенно когда что-то идет.

– Извините.

– Нет уж, это вы извините. Вы просто все здесь собой осветили, правда-правда! Не часто это мрачное гнездо старого филина посещают такие птички, ха-ха...

Галя смутилась.

– Заходите, обязательно заходите. Я почти все время дома. Мы еще поговорим!

 

Она хотела еще раз посетить выставку, чтобы снова увидеть портрет. Интересно было сравнить первое впечатление со вторым. Но прошло более недели, прежде чем она нашла для этого время и остатки того интереса, ослаблением которого мы сохраняем свободу от хлопотливости наших чувств.

За компанию она взяла своего сокурсника Петю, с которым пребывала в кратком, но бурном романе. Был он слегка бородат и смахивал на художника. Видимо, поэтому умудрился забыть студбилет.

– Членское удостоверение? – предположила билетерша.

– А как вы думаете: Ван Гог имел членское удостоверение?

– Кто?

– Ван Гог, не слышали?

Стоявшие рядом люди засмеялись.

– Не морочьте мне голову! – воскликнула билетерша, но в зал пустила.

Портрет опять произвел сильное впечатление. Хотя Петя был иного мнения. Галя лишь укрепилась в идее, что картина не должна исчезнуть, пока не началась выставка и пока она в чем-то не разобралась. Тут было что-то, что касалось ее лично.

Галя ждала, что Станислав позвонит или сам приедет, чтобы предупредить администрацию об изменившихся планах. За три дня до закрытия она не выдержала и пошла на выставку. Портрет еще висел. Галя нашла заведующую и спросила о цене картины. Дородная пожилая женщина с превеликим неудовольствием посмотрела на Галю. Видимо, ее глубокое презрение вызывали люди, способные так беззастенчиво тратить деньги.

– 200 рублей, – сказала она, заглянув в замусоленную книгу. – Но уже подана заявка.

– Как подана заявка? Разве художник вам не звонил?

– Зачем?

– Он не хотел продавать эту картину, он передумал.

– Я ничего не знаю. Мне никто не передавал. Да и что это такое: то хочу, то не хочу! То не могут дождаться, чтобы сбыть побыстрей, а то воображают о себе бог знает что, Ван Гоги несчастные!..

Ненависть к художникам была написана на ее толстом лице. "Ван Гог" в этом заведении, надо думать, было бранным словом, вроде "сколопендры". Впрочем, заведующую можно понять: всю жизнь она имела с этой публикой дело.

– Я не поняла: что же, картину купят?

– Да, если не передумают.

– Автора об этом извещают?

– Нет, зачем? Подписан договор, он нам сдал свою картину, и все остальное уже не его ума дело.

– А если автор все же откажется?

– Он должен прийти, аннулировать договор и заплатить издержки. Но больше мы его приглашать не будем. Подумаешь, цаца!

– Нельзя ли перекупить картину?

– Нет, – сказала она бесповоротно. – Наши правила этого не позволяют. Хотите, договаривайтесь с покупателем.

– А можно взять его адрес?

– Пожалуйста, – она крутанула к ней инвентарную книгу и стала немилостиво смотреть, что Галя буду делать.

А Галя ничего не делала, тупо смотрела на знакомый ей адрес. Как это могло быть? Это был адрес отца.



(продолж. след.)

Tags: Картина с выставки, беллетристика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Заинтересованность

    Так называемая «мораль», «понимание» добра и зла – это вторичный продукт религиозных (мифологических) концепций,…

  • ***

    Критик всегда одинок, Летом, зимой, в промежутке. Ищет повсюду исток Ужаса: в курице, в утке... Критик всегда виноват: Если девчонку…

  • Другой механизм

    Чтобы объяснить странное поведение человека в некоторых исторических ситуациях, например, культурных немцев в Третьем Рейхе, когда упомянутый…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments