В защиту детей

Человечество делится на "взрослых" и "детей", тех, кто не до конца истребил в себе ребенка. Плохо ли это?

"Ребенок" – это тот, кто доверчив, трогателен и слаб. Именно из-за своей слабости, точнее из-за своего страха – он становится сильным и безжалостным. Ему нужно удовлетворить свои желания, растущие с ростом тяжести и скуки жизни. Его обуревает борьба за признание, как называл это Фукуяма, или борьба за престиж, как называл это Хейзинга.

В конце концов – и сама борьба и дурное настроение, лежащее в ее основе, происходит от неуверенности в себе. А от нее происходит неуверенность в жизни. А с такой неуверенностью – откуда хорошее настроение?

Неуверенность в себе может происходить от молодости, ранимости, мнительности, болезни. От мрачных предчувствий и проблем, с которыми взрослый боится не справиться. Которые ложатся плитой на его жизнь. Поэтому выпивающий – весел: алкоголь делает его уверенным.

Мир "взрослых" (всегда в кавычках) – это циничный мир пользы и долга, который, в силу невозможности быть выполненным честно, превращается в обман. Это жестокий мир, несущий все рудиментарные черты своего прошлого, когда ненависть к иноплеменникам возводилась в священную обязанность, а души тех, "кто жили добродетельно, т.е. мстили врагам и многих из них съели", – отправлялись в рай тупинамба.

"Дети" в силу неиспорченности (не все, конечно) не имели возможности быстро приобщиться к столь высоким добродетелям. В противном случае они искали и находили других "детей" – создавая целые острова в океане, субкультуные стоянки человека.

Мир "детей", однако, пронизан инфантилизмом и необязательностью. Он пестует собственные неосуществимые идеи и комплиментарные мифы и мало развивается. Он постоянно защищается и оправдывается. В нем становится тесно. Начинает казаться, что подлинно вырасти ты сможешь лишь в большом, "настоящем" мире, в условиях жесткой конкуренции, в мире "взрослых", которых ты победишь.

Их нетрудно победить, особенно став к ним безразличным. Ибо когда "ребенок" был "ребенком" – он научился смотреть, он приобрел много хитрых знаний, его трюмы заполнены тоннами идеализма, желаний и обид, которые не дают его баркасу хаотично лавировать под ветром – пусть теперь кто-нибудь посмеет остановить разыгравшегося "ребенка", вставшего на тропу войны! Он обыграет "взрослых" на их поле, в их подлые и опасные игры. Он обыграет их потому, что он мастер притворяться, он – знаток игры, он – шпион в чужом мире. "Взрослые" – это те, у кого все написано на лице: они именно такие, какими кажутся, у них нет второго дна. Написано на их лицах, собственно, немного и ничего интересного. И опытному "ребенку"-шпиону они ясны как облупленные. Он их понимает, они его – нет, они не могут его просчитать.

И его победа будет означать концептуальное поражение.

Страшно, когда "дети", попав в безвыходное положение, с отчаяния, амбиций и тоски – начинают играть по правилам "взрослых". То есть каждый из нас всю свою "взрослую" жизнь вынужден играть в игры "взрослых". Хотя, может, это испытание надо пройти, распознать и убить в себе подлого "взрослого", чтобы вновь играть лишь в свои игры, по возможности честно и без крови. Ибо у "ребенка" есть шанс перерасти "взрослого", стать "старым ребенком", спокойно идущим по улице, как герой романа.

И дело вовсе не в исполнении или не исполнении желаний. Они только шелуха, компенсация и вуалирование проблемы. Дело в обретении внутреннего спокойствия. Тут-то и вспоминаешь о другом, который, глядя со стороны, мог бы подтвердить, что все хорошо.