Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Category:

Учение графа Толстого (и не только)

1.

В учении Толстого, во всяком случае, как он сам изложил его в драме "И свет во тьме светит", есть серьезное противоречие. С одной стороны автор/главный герой утверждает, что, прочитав Евангелие, он понял, что живет не сам по себе и жизнь ему дана для чего-то – то есть дана Богом для осуществления его, Бога, воли (и ссылается на притчу о виноградарях) – и что надо жить по Евангелию (а не по догмам и практике церкви): отдавать имение, любить ближних, не принимать присягу и т.д. С другой стороны, он высмеивает учение церкви о том, что Христос воскрес и вознесся на небо и сел одесную Отца. Герой пьесы – свободный человек, открытый ум, и не считает, что должен быть православным, только потому, что родился в России, что он с тем же успехом может быть и буддистом… То есть он сам доказывает, что Христос – не Бог, что "божественность Христа" лишь порождает вражду между народами…

Но если Христос – не Бог, то и Евангелие – просто книга, с той же долей истинности и заблуждений, как и всякая другая. И жить по ней, как хочет герой, пользуясь ее руководством – опрометчиво. Что в выборе Евангелия (а не Дхаммапады или Бхагавадгиты, скажем) в качестве руководства – был его произвол, основанный лишь на желании героя, чтобы сказанное там было истиной. Между тем, герой оказывает серьезное воздействие на окружающих, прежде всего, на зависящую от него семью. Жених его дочери, под напором его проповедей, жертвует собой за идею и оказывается дурдоме, как диссиденты и хиппи при Брежневе.

Но в чем же суть идеи? Невозможно серьезно относиться к такому "мистическому" доводу, что наша жизнь нам не принадлежит и была нам зачем-то дана (зачем – неизвестно, вероятно, осуществлять какую-то божественную задачу, но этого не понять без Гегеля) – и который Толстой (или герой) позаимствовал из книжки людей, религию которых он отрицает. Или одно или другое: или Христос – Бог, со всеми вытекающими отсюда последствиями (воскресением, чудесами, архаическим адом и наказанием грешников, сыновством, основанном на Ветхом Завете, который Толстой так же отрицает, и пр.), или он – человек (как и считает герой Толстого) – и, следовательно, знает про истину не намного больше других.

Вообще, читая Толстого конца жизни, я словно вижу себя в 18 лет: тот же болезненный максимализм, упертость в одну неподвижную мысль, прекраснодушие по отношению к "ближним", полное игнорирование реальности – в пользу жизни "идеей".

Причем со многим в его "учении" я и сейчас согласен: отрицанием армии и церкви, сочувствием ужасам народной жизни. Но когда он пишет, что мы должны жить согласно одной книжке – мне это не нравится. И тут мне придется солидаризоваться с оппонентами главного героя пьесы, попами, женами, "нормальными" дворянами и пр., – но исходя из других оснований.

Надо учитывать, что книжка, столь поразившая героя (Боже, скольким людям она вывихнула мозги!), писалась в определенное время, время ожидания скорого конца света. Поэтому: к чему копить имение? К чему жить собственной жизнью, когда с часа на час придет хозяин и накажет тебя, как нерадивого работника? Время подобного энтузиазма всегда связано с отрицанием земной жизни и тела, как темницы души и т.д. Так было и у ессеев, и у катаров. В принципе, и у буддистов так (кем не прочь был стать герой Толстого). Вещь, вроде, и похвальная, но нереалистическая для нормального состояния жизни. Положим, имение тоже достает, забота о нем, охрана отнимают много нервных сил. Но жить от милости чужих людей – может далеко не всякий. Или жить в первобытной нищете. Тем более человек, с "высшими" запросами художника. Даже Торо смог прожить так лишь два года. Хотя он – самый удачный пример из всех.

Хочется быть свободным – да. И при этом надо сохранить себя от медленного самоубийства и деградации, случающейся при разрыве с цивилизацией, не всегда соответствующей красивым абстрактным требованиям. Я против свободы от цивилизации, да она практически и невозможна. Жизнь примитивным образом ни от чего не освобождает: ты тратишь слишком много времени на элементарные (совсем не поэтические) вещи, сопротивление материала становится неоправданно велико. Живущие в деревне знают, как тяжел «простой» быт. Я сам так жил и не считаю его дурным, но ведь это отнюдь не край цивилизации.

Надо быть максимально свободным – кое-кому это надо – чтобы быть собой, чтобы обстоятельства, общество не могли заставить тебя делать что-то, вопреки устремлениям души. Чтобы не было ощущения застенка, лжи жизни. Но не надо это освобождение выстраивать по одной книге, одному лекалу, не надо фанатизма и слепой веры – что немыслимым подвигом самоотказа и упертостью я достигну великого света! Что кто-то наградит меня за все старания…

Никто не наградит, а жизнь может быть испорчена.

Самоотказ хорош, если дает дополнительную свободу. Но превращенный в односторонне развитое качество – он уродует жизнь, лишает ее красок и света, делает из человека мрачного иступленного фанатика, который никому неинтересен. И которому никто не интересен.

Хорош отказ, но хороши и радости жизни, вино, солнце, море, любовь, музыка, голубые джинсы. Лишенный этого человек похож на дерево. Он беспрерывно борется со всем естественным в себе. Но все время бороться нельзя, никакая психика не выдержит. Природу нельзя отменить да и не надо. Надо лишь соблюдать баланс подвигов и отдыха от них, "святости" и нормальной жизни. Односторонняя "нормальная жизнь" ведет к душевной мизерности и физической немощи. Односторонняя "святость" ведет к безумию и фанатизму. Или к лицемерию и притворству.

Надо крепко держать обоих этих коней, не давая им утащить за собой.

2.

Лев Толстой основал свою религию, некое реформированное христианство, но от этого она не стала нравиться мне больше.

Всякая религия основана на мифе, всякий миф – на обряде или ритуале, всякий ритуал – на магии, на конкретной "мистической" практике. Когда обряд перестает работать – он становится мифом (мысль не моя, кажется, Проппа). Совокупность мифов образует мифологию, которая есть система ответов на основные вопросы, например, о происхождении дня и ночи, мужчины и женщины, мягкого пениса, жизни и смерти и т.д. В ней есть и моральная составляющая: что надо делать, чтобы жить благополучно, не дразнить богов и быть счастливым в этой или той жизни. То есть религия – это квази-философия, объясняющая неизвестное донаучными методами.

Но так как наука и теперь не дает всех ответов, а, главное, не избавляет от смерти, то философия религии (как и примитивные магические практики) остаются востребованными.

Религия хочет объяснить мир с помощью Бога (или богов) и установленных им законов добра и зла. И в этом смысле она могла бы быть не хуже любой научной теории или гипотезы. Если отбросить ее догматизм и архаизм культа, то то, о чем она печется, – есть свобода человека. Свобода его воли, прежде всего. Ибо, считает она, с точки зрения материализма (или даже спинозовского пантеизма) – все в мире детерминировано. В том числе любой человеческий поступок. И лишь наличие Бога открывает лазейку свободы. Он может творить чудеса, он может нарушить естественный порядок вещей. Может, он так и делает, а мы не замечаем?

Но то, что нам хочется этой лазейки – не доказывает, что она и правда есть. В нашей жизни достаточно ситуативной свободы – при всей глобальной несвободе материального мира. Не надо искать здесь строгую дизъюнкцию: или – или, или свобода, или детерминизм. Человек свободен жить и умереть. В нем намешано много "я" – и лишь он один решает, какое из них восторжествует над другими.

Да и что это за свобода, если наша жизнь нам не принадлежит, если мы виноградари и еще какие-то там работники на пажитях Бога? Вам это нравится? Мне – нет. Поэтому и реформированное христианство Толстого я, увы, не оценил.

Tags: Толстой, религии, философия, христианство
Subscribe

  • Протоки

    Жизнь, словно скоротечное кино из кадров, состоит из событий, больших и маленьких. И все они проходят, становятся воспоминаниями, темой…

  • ***

    Каждое существо так легко сделать счастливым: его надо лишь кормить и гладить.

  • Странное я

    Иногда ловлю себя на мысли о странности существования «я». Я привык к существованию себя, это дано мне изначально, так было…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments