Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Categories:

Философия как не-наука



 

Философия – не самостоятельная наука. По сути, это светское подразделение теологии. Она занимается теми же, что и последняя, проблемами (если их так можно назвать), но решает их не с точки зрения Священного Писания, а с точки зрения разума. Но настоящей наукой она тоже не является, ибо ни одна из ее "гипотез" не проверяема экспериментально (эмпирически). Об этом я уже писал (http://pessimist-v.livejournal.com/168605.html#cutid1). Две с половиной тысячи лет она рассуждает о мнимостях ума, и в этом мало чем отличается от схоластики и метафизики. Все ее проблемы или выдуманы или неверно поставлены. Что было простительно в Средние Века – неинтересно теперь. Теперь философия может быть лишь историей философии, историей неудачной попытки с помощью логического рассуждения понять тайны бытия. "Тайн" было раскрыто с гулькин нос, зато философы исписали тонны бумаги на тему души и Бога, свободы, блага, добра и зла, познания, субстанций, монад – и прочих абстракций. Только за ХХ век они выдумали феноменологию, философию жизни, экзистенциализм, структурализм, постмодернизм и кучу других философских направлений. Причем выводы их писаний заранее предрешены, и "логика" была нужна философам лишь затем, чтобы как можно убедительнее доказать свою очередную выдумку.

Философы морочат мир абстракциями, о которых часто интересно читать, но которые ни к чему не могут быть приложимы. Если бы философия могла научить человека быть свободным и ответственным, если бы научила делать выбор, развернув перед ним все альтернативы, – но она погружена игру со словами, она выискивает онтологические основания, выдумывает новые сущности и понятия, выстраивает якобы неразрешимые антиномии и путает самые простые вещи, бессильная порвать с теологией, из которой вылупилась.

"Жизнь, – шепчет он, остановясь

Средь зеленеющих могилок, –

Метафизическая связь

Трансцендентальных предпосылок".

Он – это философ, естественно. Он ни о чем не может сказать просто – чтобы его не поняли, чтобы не увидели, что ему не о чем сказать. За усложненным понятийным аппаратом он скрывает собственное бессилие что-то открыть и доказать. Я знаю, о чем говорю, я сам "философ". (Собственно, философы-позитивисты тут со мной, думаю, согласились бы, даже такие столпы, как Рассел с Витгенштейном.)

 

Философия как и теология веками держалась на том, что человек жаждет объяснения. Объяснения своего страдания, своей смертности прежде всего. Это объяснение должно утешить его, оправдать страдания и ужас конца. Для того, конечно, кто этот ужас испытывает. Конец этот может быть даже не свой собственный, а близких людей, от существования которых человек сделал себя зависимым. Идеалистическая философия как и теология решали эту проблему через идею Бога, с помощью воображаемой страховки, помогающей подняться на вершину из долины отчаяния. Материалистическая так или иначе хваталась за рациональное переустройство общества, изменение человека, хотя сурово ограничивала все возможное его счастье земной жизнью.

Требование переустройства мира – вещь совершенно демагогическая и на самом деле строго не рационализируемая. Можно заявить, что все люди хотят счастья, но нельзя изобрести однозначный образ этого счастья, для обретения которого у всех людей, к тому же, были бы равные возможности. (Это можно сравнить с проблемой мета-нарратива и микро-нарратива у Ж. Лиотара.)

Параллельно освобождение мира от старых богов сочеталось с освобождением и от "старой" морали. Источник морали самым примитивным образом видели в богах, и не хотели супить здесь ни шагу дальше. Бунтари и бунтовали не ради правды, а, главным образом, потому, что "все позволено" и ради этого "все позволено". Ибо "старая" мораль стесняла их инстинктивные порывы. Новая "мораль" дозволяла преступление – ради, понятно, возвышенных целей.

Революция как и война есть просто затянувшиеся каникулы для не повзрослевших детей. Ненависть к Творцу может объясняться ненавистью к творению и отсюда – тягой к тотальному разрушению. Ненависть к творению (то есть просто к реальному миру) может объясняться множеством причин, главная из которых – неудовлетворенность своим жизненным положением, лишенность полноценного бытия (то есть иллюзия этой лишенности). Инфантильный подростковый бунт – суть любого бунта. Старшие должны подвинуться, старшие должны уступить мне кусок пирога, хотя бы потому, что я сильнее и у меня волчий аппетит.

"Старая" мораль стояла на защите общества "пожилых" и как бы более слабых людей. Вообще мораль может быть моралью – лишь когда она защищает более слабого. Ницше предлагал толкнуть слабого (вместе с его моралью), потому что видел в обществе диктат, тиранию слабых.

Но слабость слабости рознь. Человеку прежде всего следует понять, что слабы – все. И само общество и мир в нем – очень слабы и зыбки.

Философия могла бы осветить трагичность человеческого удела и при этом дать человеку мужество жить, научить странному счастью существования. Но для этого философам самим надлежало бы пройти этот путь и обрести то, о чем они говорят. Но, кажется, ни один из философов не оказался достаточно мужественен совершить такое.

Tags: философия
Subscribe

  • Силуэт (отчет о поездке)

    Это был юбилей. Тридцать лет назад, летом 89 года, я впервые попал во Францию. И в капстрану тоже… То путешествие описано в специальной…

  • Перспектива

    Странный запах, начертанный на мокром дожде: можжевельника, клена, каких-то цветов. Это все напомнило специфический запах “родины”,…

  • Земля, окруженная морем - 2 (окончание)

    *** Праздник кончился, а колокол по-прежнему звонит. Мы ушли за четыре километра, а все слышно. Это приятно в маленьком глухом месте: какой-то…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

  • Силуэт (отчет о поездке)

    Это был юбилей. Тридцать лет назад, летом 89 года, я впервые попал во Францию. И в капстрану тоже… То путешествие описано в специальной…

  • Перспектива

    Странный запах, начертанный на мокром дожде: можжевельника, клена, каких-то цветов. Это все напомнило специфический запах “родины”,…

  • Земля, окруженная морем - 2 (окончание)

    *** Праздник кончился, а колокол по-прежнему звонит. Мы ушли за четыре километра, а все слышно. Это приятно в маленьком глухом месте: какой-то…