Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Categories:

Христос и иудаизм: проблема легитимации - 3 (окончание)

Впрочем, позволю себе небольшое отступление. Уж коли я заговори о Павле, как о главном создателе христианского учения, то надо разобрать и некоторые другие его идеи. И все они так же связаны с легитимацией.

Интересно учение Павла о законе и благодати. Закон у Павла всегда противопоставлен благодати: "Грех не должен над всем господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью" (Рим. 6, 14). Про благодать Павел пишет так: "оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа, через которого верою и получили доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся" (Рим. 5, 1-2). Но что это за благодать? Благодать еврейского народа, которую Иисус Христос передал другим народам? Или перспектива воскресения и вечной жизни? Или произвольная милость Бога к неким избранным? Не ясно.

Зато про свое понимание закона Павел пишет очень ясно и жестко: "Если законом оправдание, то Христос напрасно умер" (Гал. 2, 21) – чеканит он. Человек оправдывается верою, а не делами закона (Рим. 3, 28), и, вообще: "где нет закона нет и преступления", "без закона грех мертв" (Рим. 4, 15 и 7, 8). Это вершина софистики и постановка проблемы с ног на голову. Преступление-то само по себе есть, иначе не понадобился бы закон. Преступление – это очевидное зло для жизни, самой ценной для человека вещи. Закон понадобился, чтобы появились юридические (то есть всеми признанные, легитимные) основания для наказания преступления. Во всех древних обществах определенные деяния наказывались, ибо они наносили ущерб существованию или всего общества или отдельного его члена: убийство, воровство, связь с чужой женой, нарушение религиозных табу… Племя защищалось от деструктивных воздействий, как оно их понимало, закрепляя удачные образцы ответов на известные вызовы в племенных нормах. С появлением государства нормы были кодифицированы, и за их соблюдение стали отвечать определенные люди.

Павел же заявляет, что те, у кого есть благодать Христова – сами себе закон. Наверное, это как-то корреспондируется с утверждением Иоанна: "помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто-то учил вас; но как само сие помазание учит вас всему" (Ин. 2, 27). Но все же очевидно, что все усилия Павла направлены на то, чтобы свести на нет положения еврейского закона, с которыми он и его учение вошли в серьезное противоречие. Например, что лишь и именно евреи, семя Иакова, – дети Бога по обетованию, а остальные народы лишь в последние времена могут привлечься и признать славу Бога. Впрочем, по Павлу, последние времена и так уже наступили.

Законом оправдание может быть только для иудеев (см.: "Не думайте, что Я пришел нарушить Закон и Пророков: не нарушить Я пришел, а исполнить" (Мф. 4, 17). Характерно само это пояснение Иисуса.). Но если Павел решил проповедовать новое учение неиудеям, не готовым исполнять закон, да и не знающим его, то ему пришлось отбросить закон. Да и какой в нем смысл? Он имел бы смысл, если бы с помощью него можно было бы доказать легитимность Иисуса в качестве Мессии. Но раз это не удалось, то и ссылаться на него нечего.

Павел постоянно различает веру и закон и настаивает, что законом перед Богом никто не оправдается (Гал. 3, 11). Но ведь закон и стоит на вере. Это не человеческий закон – с точки зрения Писания. Да и все древние законы не были "человеческими". Лишь вера в то, что за ним стоит Бог – легитимирует его. Исполняющий закон – исполняет волю Бога и имеет мир с ним. И если человек не оправдается законом – тогда зачем он вообще нужен?


И далее следует совершенно нелепое рассуждение о том, что Христос своей смертью искупил всех от клятвы закона: потому что, мол, проклят всякий, висящий на дереве (Гал. 3, 13-14). В чем тут смысл, как из одного получается другое?

Логичнее было бы предположить, что исполнением закона – человек не войдет в царство небесное, просто потому, что о нем ничего не сказано ни в законе, ни в завете, ни в Писании. То есть исполнением закона нельзя удостоиться того, что и не было обещано. Обещать данную перспективу, вечную жизнь, в рамках иудаизма начал лишь Иисус и его последователи. И вот то, что не обещано законом и не входит в него – является предметом веры.

Не то чтобы я лично был за закон (какой либо) и против свободы людей самим определять нормы и быть критерием во всех вопросах добра и зла (согласно Аристотелю-Канту). Но меня совершенно не убеждает софистика Павла, и его намерения не кажутся мне честными. Ибо избавив последователей от иудейского закона – он тут же повесил на них тот, что изобрел сам. То есть он сделал последователей "рабами праведности" – и сам же определил, что она такое.

Павел пишет, что грех, когда он узнал о нем из закона – обольстил его. Известно: запретный плод – сладок. Поэтому по Павлу закона и не надо. Но тогда лучше вообще ничего не знать, потому что обольщает любое знание. И, собственно, устанавливая "закон благодати", Павел запускает тот же механизм, что соблазнил и его.

Но все эти рассуждения достаточно бессмысленны, если он сам следом заявляет, что умом хочет служить закону Божию, а в членах своих находит служение другому закону, греховному (как называет это Павел). Так от чего избавит нас благодать и отказ от закона? – члены-то у нас останутся – пока мы живы. Либо надо побыстрее себя умертвить. Другого выхода нет, ибо сама плоть порождает нечестие: "Закон духовен, а я плотян, предан греху" (Рим. 7, 14), "Помышления плоти суть смерть" и "вражда против Бога" (Рим. 8, 6-7). "Живущие по плоти Богу угодить не могут" (там же, 8, 8). "Плоть желает противного духу" (Гал. 5, 17). "Умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благородную Богу" (Рим. 12, 1). И подчеркивает, что последователи его уже умерли (Кол. 3, 3).

То есть все учение Павла – это учение о самоубийстве.

Теперь обратимся к аргументации Павла, через которую он так или иначе пытается установить легитимность своего учения через положения еврейского предания. Аргументация эта из рук вон и вся основана на подмене смысла: "И придет от Сиона Избавитель" (Рим. 11, 26) – цитирует он Исайю. Но у Исайи вовсе не так: "И придет Искупитель Сиона" (59, 20). То есть придет сам Бог, заступник из Второзакония (32, 30). Не знаю, кто тут виноват, Павел или переводчики?

Или когда Павел пишет: "Ибо кому когда из Ангелов сказал Бог: ты сын Мой, Я ныне родил Тебя? И еще: Я буду Ему Отцом, а Он Мне Сыном? Так же, когда вводит Первородного во вселенную, говоря: и да поклонятся Ему все Ангелы Божие" (Евр. 1, 5-6), то ссылается он, согласно комментарию, на 2-й псалом в первом утверждении и на 96-й во втором. Но в первом случае в Писании говорится о еврейском народе, а во втором – о самом Боге!

Вообще, любопытно, что в своем "Послании к евреям" Павел пользуется греческим переводом Библии, поэтому приводит фразу из 39 псалма "Ты открыл мне уши", как: "Ты уготовил мне тело", – как это было переведено в Септуагинте, трактуя ее (фразу), естественно, как пророчество об Иисусе Христе.

Из этого два вывода. Первый: Павел – настолько эллинизированный еврей, что не знал еврейского (арамейского), что было в то время в городской Палестине и Александрии обычным явлением. Второй: многие недоразумения и ошибки перевода, как известно, отвергнутого ортодоксальными евреями, и стали отправной точкой христианства. Ибо создателями нового учения стали эллинизированные евреи, желающие обновить архаическую традицию собственной религии.

По виду кажется, что все Евангелия и Послания сочинялись лишь ради убеждения иудеев, что Христос именно тот, за кого выдают его его последователи. Между тем Евангелия стали основой веры христиан-неевреев, которых отчего-то не смущало, что даже в этих (редактированных) книгах Христос – есть Вождь, что спасет избранный народ Израиля. То есть очевидно не их (исключение – явно "эллинистическое" Евангелие от Иоанна). Но убеждали евреев при этом либо вовсе не евреи, либо полностью эллинизированные евреи, – те, кто хотел добиться от евреев сакрального преемства, "легальной адаптации". Иначе они не допустили бы такой дикой и кощунственной сцены с гласом Бога, глаголящим: "Сей есть Сын Мой возлюбленный…" (Мф. 3, 17), да и многих других, где Иисус идентифицирует себя с живым богом ("Я сошел с небес", Я есмь хлеб жизни", "свет миру", "от начала Сущий", который был прежде Авраама, "Я и Отец – одно", "видевший Меня видел Отца", и пр.), – и утверждает, что их уже на небе двое: "Я не один, но Я и Отец, пославший Меня. А в законе вашем написано, что двух человек свидетельство истинно", (Ин, 8, 16-17, – что, конечно, нелепая софистика, ибо Бог никак не может быть человеком…). И что Бог возлюбил Его прежде основания мира (там же, 17, 24). На мой взгляд, надо совершенно не разбираться в духе еврейского учения, чтобы написать такое, – на основе плохо понятых или перетолкованных цитат из Ветхого Завета.

Повторю: везде, где в Писании говорится о Сыне Бога или Сыне человеческом – имеется в виду народ Израиля, а не какой-то "реальный" сын, ипостась или лицо Бога. Вот и знаменитое пророчество Даниила о бредущем с небесными облаками Сыне человеческом, который дошел до Ветхого днями, и которому была дана и власть, слава, и царство над всеми народами на вечные времена (7, 13-14), и которое в Евангелиях толкуются как пророчестве об Иисусе, – у того же пророка совершенно ясно объясняется как пророчество о "народе святых Всевышнего", то есть очевидно об израильском народе (7, 27).

Христианам всех этих кощунственных нововведений показалось мало, и они ко Второму Богу – еще изобрели отдельный Дух Святый, Третьего "Бога". И все снова от специфического прочтения Писания, например пророка Иоиля (2, 28), где Бог обещает "изолью от Духа Моего". В этом обещании нет ничего мистического. Потому что в параллельном месте у пророка Захарии Бог говорит, что изольет он всего лишь "дух благодати и умиления" (12, 10).

Естественно, есть в Писании и другие факты сошествия Духа Бога на смертных – и связаны они с пророческой практикой, когда Саул, будущий царь, стал пророчествовать (1 Царств, 10, 10). Либо как у Захарии: "И сердце свое окаменили, чтобы не слышать закона и слов, которые посылал Господь Саваоф Духом Своим через прежних пророков…" (7,12). В другом случае это связано с выбором кого-нибудь в цари, например Давида: "и почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после… А от Саула отошел Дух Господень" (1 Царств, 16, 13-14). (Это буквально совпадает с действием иранского "фарна" ("хварны"), материальной эманацией бога и неперсонифицированным сакральным началом, эквивалентным понятию "харизмы" или "славы".)

Аналогичным образом и персидский царь Кир, когда подвергся воздействию божественного духа, внушившего ему идею отпустить евреев восвояси (1 Ездры, 1,1), – стал мессией, помазанником (Исайя, 45, 1).

То есть сошествие Духа есть синоним некоего избранничества. В это смысле сошествие на Иисуса (правда, если он был бы уже хотя бы зачат) Божественного Духа – лишь утверждало его и пророческий и царский статус сразу. И в первоначальных вариантах биографии, полагаю, так и было. Но потом за дело взялись греки…

Зачатие Иисуса от Духа Святого вообще несколько странно, ибо "дух" ("руах") в еврейском и арамейском – женского рода. То есть выходит, что женское начало соединилось с другим женским началом – и породило Иисуса Христа!

В некотором смысле грамматически точнее было бы перевести этот "Дух", как "благодать".

"Святой Дух" у Луки, хула на которого не простится – это сам Бог. Поэтому и очевидно, что хула на Сына Человеческого и хула на Бога – совершенно разные преступления (12, 10).

"Дух Святый" как некую отдельную эманацию Бога с функцией "утешителя" и учителя сразу – первым зафиксировало Евангелие от Иоанна, самое платоническое из всех Евангелий, где апостолы попросту превращены в греков, а Иисус в Сократа (так что "Один из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса" (Ин. 13, 23)) и в котором Иисус максимально дистанцирован от иудеев, и его цель – не спасение Израиля (следы этой цели сохранились у синоптиков), ибо царство его – не Израиль (а не от мира сего).

С точки зрения иудаизма и отдельного израильтянина тех лет (как я его понимаю) – если Иисус ничего народу Израиля не дал – то он точно не Мессия. То есть с точки зрения израильской теократической традиции – то, что Иисус не Мессия – явствует не априорно (например, потому, что он из Галилеи), а апостериорно. И, однако, он парадоксальным образом оказался "Мессией" для людей, как правило, совершенно иной религиозно-политической традиции, чем та, в которой это понятие бытовало. Хотя на исторический момент появления Иисуса идея индивидуального, а не национального спасения, очевидно, уже пустила в Палестине и окрестностях глубокие корни (надо думать, это было влияние эллинизма и разочарование в надежде на национальную независимость). Но в любом случае, она была распространена среди достаточно специфических и немногочисленных групп населения.

Поэтому иудеев Евангелия и Послания убедить никак не могли – своей абсолютно неиудейской сутью. Ну, и не убедили. И не евреи в этом виноваты.

Можно сказать, что христиане узурпировали или украли чужую идею, сильно ее исказив к тому же, – и в глубине души чувствуют это: что новая религия принадлежит им незаконно, что под ней нет "юридических" оснований, что они-то – не народ Израилев, если отбросить метафоры и слишком широкое обобщение. Возможно, отсюда и патологическая ненависть к евреям, отличающая практически любого христианина во все века, как к живым свидетелям подлога, как к тем, кто не дает им право видеть в Христе – Бога, кто не дал санкцию на их веру, а без этой санкции она становится как бы ненастоящей, аттракционом невиданного легковерия.

Если Иисус – не бог, то все обещания, которые он раздавал, – пустой звук, и все надежды христиан на воскресение – пустая иллюзия. С этим горько примириться.

Так же и в христианском обвинении евреев: "Христа распяли!" – есть очевидная нелогичность. Для начала, они его породили. Сами породили, сами и распяли. Своя рука владыка. Распяли же как сеющего смуту еретика, самозванца и святотатца. Мало ли еретиков и святотатцев уничтожили сами христиане, чтобы не понять мотивов?

И ведь приговор Христу был вынесен отнюдь не римской властью, а волей народа. Куда делись толпы последователей, о которых пишут Евангелия? Тут вообще нелепость: те, кто видел Христа реально – Бога в нем не увидели. А те, кто его в глаза не видел, спустя века – узрели! Особая, знать, у них оптика.

И то, что Бог-Христос не убедил свой народ, среди которого жил и действовал – выглядит весьма нелогично и подозрительно. Тут лишь два вывода: или разочароваться в Христе, или разочароваться в злокозненном народе (дело упрощается благодаря цитатам из того же Писания, ибо Бог евреев часто сердился на свой народ). И если из любви к мифу (правде Христа, как это преподносится нам церковью) надо возненавидеть целый народ – значит, так тому и быть.

Для будущих христиан было бы несомненно удобнее, чтобы Иисус вообще не ориентировался на существовавшую национальную и чуждую им религию, раз в рамках ее он не мог завоевать желаемого статуса, – а изобрел свое учение с нуля. Но в то время так не было принято. Рассчитывающий на большой успех пророк и первоучитель должен был ссылаться на почтенную религиозную традицию, которой он наследует. Даже Магомет, создавший совсем новое учение, все же утверждал, что говорит от имени того же Бога, который прежде давал закон через Моисея и Иисуса (и мог бы успешно ссылаться на Второзаконие, 18, 15, на которое так активно ссылались евангелисты). Магомет как бы обвинил евреев в узурпации Бога, и узурпировал его в свой черед. Но понадобилось несколько веков опыта христианства, чтобы кто-нибудь решился на такой смелый шаг.

Другой метод использовал художник Мани, черпавший аж из четырех традиций: зороастризма, митраизма, христианства и буддизма. Но, во-первых, он тоже расценивал себя как наследника некоей традиции (с большой буквы, как у Генона), а, во-вторых, успех его синкретической и гностической по духу религии был ограниченным. Чистая гностика не способна преодолеть дуализм, удачно преодоленный христианством с помощью абсолютно монистического иудаизма. А дуализм никогда не будет тем, чем увлекутся широкие массы, для которых гораздо понятнее и привычнее видеть во главе небесного пантеона всевластного повелителя, Отца, по модели земного царя.

Справедливости ради надо отметить, что гностика знала одно интересное понятие, "сизигия", иначе: единство антагонистической пары, союз противоположностей. Но это тоже слишком абстрактная категория, мало приложимая к реальной жизни, чтобы стать предметом широкой веры.

Кстати, последующая еврейская каббала, совершенно гностическая по духу, стала значительно более похожа на христианство с точки зрения мистико-эсхатологических компонент, чем на древний иудаизм. Поэтому христиане, ничем не жертвуя в догматике (ну… почти ничем), – могли вполне законно и с интересом заниматься ею.

Конечно, кроме "юридического" вопроса – в ненависти христиан к евреям скрываются и иные мотивы. Если отбросить еврейскую оборотистость и богатство, то главным становится претензия быть "избранным народом". Это, конечно, большая наглость! Это даже обидно: вы, блин, избранные, к тому же все скопом, а мы тут вроде как пописать вышли!

И "заслуга" Павла в том, что он попытался восстановить справедливость и поделиться еврейской благодатью (надеждой на спасение) с остальным человечеством. Но откуда у Павла было право это делать? Вот в чем вопрос.

И тут мы возвращаемся к началу разговора.

Мне скажут, что законность легитимации подтверждается тем, что христианство завоевало почти весь мир. Да, завоевало. Но завоевало именно потому, что сумело хорошо пообещать (как и марксизм, скажем). А насколько противоречиво это учение, и располагали ли те, кто обещает, реальными полномочиями на это, – никого не интересовало. Надо отдать должное хитрым грекам: понадобилось много веков, чтобы разобраться во всей путанице, которую они сочинили, породив самый успешный идеологический концепт двух последних тысячелетий.

В таком случае, мне скажут, что христианство легитимно хотя бы тем, что принесло пользу человечеству. Опять усомнюсь: христианство не избавило ни от одного конфликта и ни от одной войны. Напротив, христиане спокойно убивали друг друга тысячами и миллионами, словно никогда не было никаких заповедей. Христианская вера лишь чуть-чуть избавила человека от внутреннего страха, перспективы абсолютной смерти, глобальной неизвестности и пустоты. Не мало, конечно, но, видно, и тут не очень избавила и не всех. Утешение с какого-то момента больше не утешало, а обетование не убеждало. История очевидно противоречила догме.

Но это судьба всех религий.

P.S.

В разговоре о легитимности христианства въедливый читатель может задать мне каверзный вопрос о легитимности самого иудаизма. Известно, что предки исторических евреев исповедовали многобожие, от которого в Писании сохранились «проговорки»: «Яхве-бог фигурирует не только как главное действующее лицо, но и как один из богов, опасающийся, что Человек приобретает божественную сущность. Он говорит (Быт., 3: 22): "Вот, Человек стал, как один из нас, знающим добро и зло. А теперь: как бы он не простер свою руку, и не взял бы также от Дерева Жизни, и не стал бы жить вечно!" Очевидно, в исходном варианте предания действовали не только Яхве, но и другие боги израильского пантеона; к ним он обращается, мотивируя изгнание Человека из божьего жилища… Яхве фигурирует как собственно и исключительно израильский бог, аналогичный богам других народов. Обращаясь к аммонитскому царю, Йифтах говорит (Суд., 11: 24): "Разве не тем, что дал тебе во владение Кемош, твой бог, ты владеешь? А тем, что дал во владение Яхве, наш Бог, этим мы владеем". Однако одновременно он "великий Бог и великий царь над всеми богами" (Пс., 94: 3), "бог богов" (Пс., 50[49]: 1), т. е. глава пантеона, и "великий царь над всею землею" (Пс., 47[46]: 3).» (Шифман И.Ш. «Во что верили древние евреи?»; перевод автора). Отголоски находим и в "Исходе" (21, 6): «пусть господин его приведет его пред богов <Элохим> и поставит его к двери, или к косяку, и проколет ему господин его ухо шилом, и он останется рабом его вечно». Но особенно много следов многобожия сохранилось в «Псалтири». В псалме 96 ст. 7: «Поклонитесь пред Ним, все боги <Элохим>». А в псалме 49: «Бог Богов, Господь возглаголал и призывает землю, от восхода солнца до запада». В псалме 8, ст. 6: «Не много Ты умалил его пред Ангелами славою и честью увенчал его…» В оригинале Ангелы – все те же «Элохим», "боги". Отражено первичное многобожие и в знаменитом 109 псалме: "И сказал Господь Господу моему…"; и в псалме 143: "Блажен народ, у которого Господь есть Бог".

В "Третьей книге царств" пророк Илия говорит: "Если Господь есть Бог, то последуйте Ему; а если Ваал, то ему последуйте" (18, 21). Как и в большинстве текстов Писания "Господь" здесь – "Яхве" ("Сущий"), а "Бог" – "Элохим", "Могучий", переосмысленное звание верховного божества у семитских народов, превратившееся в собственное имя Бога. Сама форма множественного числа этого слова (единственное должно быть "Элоах") несет память о многобожии евреев. "Ваал" же ("владыка", "повелитель") в западносемитской мифологии – одно из наиболее употребительных прозвищ богов, Балу, он же – потомок Элохима, демиурга. Символ Элохима – бык, поэтому израильтяне все время ему и поклонялись. Именно от его имени говорит Бог в собрании богов в псалме 81: «Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд... Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы…» В этом сонме богов Яхве (первоначальный Йево, покровитель древнеизраильского союза) – сын Элохима. (Мифологический словарь, стр. 85, 240-41 и 264.)

Однако в псалме 143 этот "Господь" имеет некий народ, а потом называется "Священником по чину Мельхиседека" – что как-то маловато будет для Бога, даже для Бога №2. Но именно этот Бог №2 и был богом израильтян. Неженатым и ревнивым. Его же отец, Элохим, имел, соответственно, и жену, Ашеру, праматерь богов. Позже евреи смешали Элохима и Яхве (или Адонаи вместо табуированного Яхве) и устранили почти все признаки многобожия и какой-либо божественной генеалогии.

Так что, да: легитимность иудаизма с точки зрения западносемитской мифологии – неабсолютна. Но может ли одна нелегитимнойть оправдать другую? К тому же мне не известно, как создатели Писания добивались "легальной адаптации" своей религии? То есть, что резали жрецов Ваала у потока Киссон – это понятно. Но вот священного преемства они как раз не добивались, сделав вид, что создали учение заново и на пустом месте, непосредственно через открывших все главные догмы пророков. И по прошествии стольких лет их уже не схватишь за руку. Да и вырос я не в традиции иудаизма, чтобы так переживать о нем.

Если я не прав – предлагаю друзьям меня поправить.

<11. 11 – 02. 12>


Tags: Иисус, мифологии, религии, христианство
Subscribe

  • ***

    Критик всегда одинок, Летом, зимой, в промежутке. Ищет повсюду исток Ужаса: в курице, в утке... Критик всегда виноват: Если девчонку…

  • ***

    Я не играю с жизнью, Может – она сама… Как утомленный лыжник – Просто схожу с ума. Каждым пропащим утром, Словно из…

  • ***

    Эти игры со мною, Лесбия, – Как ребенка с огнем и с лезвием… А ведь были желанья дружные И покровы совсем ненужные. И…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments