Пустота

Мое тело здорово, мое «я» больно, оно все еще в шоке своего (нового?) существования, к которому оно не готово, к которому не может привыкнуть. Хотя когда мое «я» было здорово? Да и вообще: разве человеческое «я» может быть здорово? «Я» – это болезнь. Это вечный конфликт желаемого и реального. Здоровым называют «я», лишенное самокритичности, всегда довольное собой, как пела Умка. Но, в общем, где есть «я» – там неудовлетворенность и бунт. «Я» хочет жить, противореча бытию, хочет жить вечно, хочет жить счастливо. Оно всегда недовольно тем, что есть, потому что то, что есть – не идеально. «Я» – это самозащита живого существа, доведенная до предела и абсурда. Стремление «я» к самозащите породило сперва магию и религию, потом невиданный технический и социальный прогресс, но последний развратил нестойкое «я». Оно, с одной стороны, все равно недовольно, с другой, – слишком лениво, чтобы совершенствовать себя. Совершенствование себя – это не просто овладение профессией и каким-то навыком. Это умение вести себя наилучшим образом в любой ситуации.

Я не буду рассуждать, что такое «наилучшее поведение» – на самом деле, это довольно просто. Наилучшее поведение, как правило, наиболее энергозатратно – из всех вариантов ответа. Если ты выбираешь самый трудный вариант – скорее всего он и будет наилучший. Но я не занимаюсь тут моральными проповедями: старайтесь и мучьте себя непонятно для чего, ради царствия небесного и чего-нибудь еще в этом роде. Это выбор каждого человека, и это по-своему оправданный выбор, ибо саморасходыванием себя ты укрепляешь мир, в котором живешь.

Но я отвлекся.

В общем, жизнь требует от «я» быть более героичным, чем оно готово и согласно быть. Поэтому несогласное «я» порождает культуру, как наиболее героический полигон для самого себя. И не дай Бог – какая-нибудь непруха огородит этот полигон колючей проволокой: тогда «я» почувствует себя, как наркоман на ломках, когда куда ни кинь – всюду клин.

Человеческая жизнь зависит от случайностей и удач (неудач). Поэтому человек противопоставляет такому хилому базису жизни что-то капитальное, вроде семьи или работы, которые обезопашивают его тылы, освободив от вопроса: куда он движется?

Чтобы ехать, надо иметь зеркала заднего и бокового обзора. Зеркала – это ответы и сигналы для «я», подтверждающие, что оно движется правильно. И болезнь моего «я» – в потере контакта. Эй, есть где живой человек?! (– «кричу и я, не богатырь»). В поисках верного пути я забрался в области, где словно нет никого! Так герой антиутопии Уэльбека «Возможность острова» живет в мире, где больше нет людей, во всяком случае, нет для него. Чем выше сознание «я» – тем более отдаленные и невыполнимые цели оно перед собой ставит, поэтому постоянно попадает во фрустрацию. Чем выше сознание «я» – тем меньше людей остается в мире. Наше «я» расширяет вокруг себя пустоту, – чуть перефразировав классика экзистенциализма. Для него нет больше объекта, нет достойного поля боя.

Эх, почему я не стал ученым? Решал бы себе проблему рака – и в ус не дул. Но рак для нас мелко, это что-то частное, сужающее и ограничивающее. Нам же подавай всю истину! На меньшее мы не согласны.