Страх

Отто Ранк совершенно прав, утверждая, что, покинув материнское лоно, человек оказывается навсегда зажат между двух фундаментальных страхов: страха жизни и страха смерти. («Навсегда», естественно, для самого человека.)

И иногда страх жизни бывает сильнее страха смерти, хотя последний по идее должен уравновешивать первый. Я боюсь жизни лишь в том смысле, что допускаю, что она может довести меня до состояния, когда я предпочту умереть.

Возможно, главное дело жизни – осознать факт собственной смерти (а не просто смертности), увидеть себя по ту сторону всех надежд. То есть мертвым. Потому что единственная несомненная истина, известная нам о самих себе, – это то, что мы умрем.

Проблема не в том, что надо умереть, чтобы познать смерть. Я не о смерти как таковой, а о жизни, знающей о своей смерти. Фрейд считал, что раз смерти нет в нашем опыте – ее нет и в нашем подсознании, а, значит, она не есть источник невроза. Так ли это?

Религиозный человек будут утверждать, что смерти нет вообще («религия – защитная реакция природы против созданного умом представления о неизбежности смерти», – Бергсон). Гордый атеист ловко срежет, что пока есть я – смерти нет (и, соответственно, когда есть смерть – нет меня, то есть и проблемы). Но эти ответы не избавляют от мыслей о ней.

Смерть напрямую связана с жизнью, как начало и конец веревки. Мы окружены смертью, мы носим ее в себе, как бомбу. Она может рвануть в любой момент от перегрева или сотрясения. И даже если мы будем идти крайне аккуратно или вовсе стоять на месте, – она все равно рванет – согласно своему часовому механизму. Эту бомбу нельзя изъять из себя, можно лишь забыть о ней. Пить, ругаться и сходить с ума, маскируя свой страх или неудовлетворенность ролью, не помогающую тебе, тем не менее, легче взглянуть на скорый уход с этой сцены.

Я хочу, как археолог, докопаться до сути, до источника страха, хотя он, кажется, лежит на поверхности. Чтобы взглянуть ему в глаза и понять: чего ему от меня нужно?

Глубоко осознанная смертность уменьшает случайность жеста. Нам, актерам, надо помнить об этом.