Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Ананасовый компот




 

В любви нам нравится, что другой зависит от нас. Да, мы от него тоже, но, главное, что – он! Он думает о нас, эмоционально связан с нами, его так легко раздавить! И эта власть, конечно, приятна, хоть и не афишируется: он там где-то корчится, а я буду сидеть и ананасовый компот есть… Половина любви – это тщеславие: я же хороший, поэтому меня (совершенно естественно) – любят, доказывая, что дважды два – четыре… Ибо едва ли не главное желание человека: быть уверенным в своей исключительности, в том особом качестве, которое когда-то породили родители, для которых ты был важнейшим и самым лучшим существом на свете (особенно, если рос единственным ребенком). Ты привык к этому, тебе хочется, чтобы так было всегда. Чтобы кто-то ласкал меня, как кота, а я буду мурлыкать.

В любом случае, ты не одинок, к тому же обожаем и щедро (скупо) раздаешь счастье. Твоя роль в мироздании определяется степенью влияния на кого-нибудь… Ведь мы любим не другого, а свою тоску по другому, идеальному собеседнику и (волшебному) помощнику. Реальный другой очень быстро удовлетворяет нашу тоску – и всякий смысл в его присутствии пропадает. Реальная бутылка водки бывает всегда жестче и похмельнее, чем идеальная, о который мы мечтали накануне. Уж если этот другой не идеальный, то пусть хоть страдает, когда у нас плохое настроение. Он сам связал себя, сам согласился на некий симбиоз, и если у меня болит зуб, то мне утешением будет другой, мучающийся от моего дурного характера…

Однако это странное положение не бесконечно, и все хорошее, как всегда, вдруг кончается: завороженный просыпается, как в «Сказке в летнюю ночь», плюет в досаде и уходит. И ты знаешь, что больше на той стороне эфирного телефона о тебе никто не думает. И это обидно. Хуже того: если меня не любят – значит, я не исключительный. А раз я не исключительный, то какой же я штабс-капитан, то есть, блин, что же тогда я вообще такое?! Просто какое-то недоразумение – среди случайных людей, которым (говоря в целом) совершенно наплевать друг на друга?.. «Все сущее рождается беспричинно, продолжается по недостатку сил и умирает случайно» – как сказал классик. Такая роль – невыносима для человека. Особенно для человека с минимальным самолюбием.



Как разуверившийся в себе охотник – ты теперь все время мажешь или вовсе не находишь дичи… Неподеленные ни с кем проблемы сплавляются в идиосинкразию. Путешествие превращается в набор повторяющихся кадров: тебя вертит словно лист ветром все по тому же двору, только теперь в одиночку.   

По праву своей свободы человек обязан искать решение проблем, даже если они оказываются в принципе неразрешимыми по закону человеческой ограниченности. И любовь двоих, если она не выдуманный инструмент самообольщения, есть сложная структура соподчинений и ограничений. Жизнеспособна лишь «трезвая» любовь, когда человек отдает другому все лучшее и тем удерживает хрустальное здание взаимной привязанности. Объект любовного взаимодействия должен быть на высоте требований – столько времени, сколько он испытывает потребность в этом проекте, может быть, десять, двадцать или больше лет подряд, если он такой герой или несчастный. Любовь – не гавань, любовь – битва двоих, битва за наилучших себя, положительным исходом которой являются минуты, которые не с чем сравнить. Если одна из сторон успокаивается – хрустальная постройка рушится и превращается в лучшем случае в романтические руины под именем брак.

Конечно, можно вспомнить Шамфора: «Надо выбирать: либо любить женщин, либо знать их; середины быть не может». И все же данный афоризм работает как раз для середины, любовь же рассчитана на случаи необычайные. Ибо все достойное в этой жизни – есть необычайное и исключительное. И стоит исключительных усилий, жертв и безнадежности. И, в конце концов, лишь от тебя зависит сделать необычайное и вызвать из небытия того, кто поддержит тебя в твоем необычайном путешествии.



Tags: из жизни сильфид и фавнов, любовь, сказки на ночь
Subscribe

  • Самсон

    У Советского Союза была «великая идея», которую он мог дать миру, как некую надежду, как мощный эксперимент, страшную и работающую…

  • Выбор

    У интересных людей вся жизнь – череда выборов и экспериментов. Эти выборы и эксперименты спорны и порой небезопасны. Человек усложняет план…

  • Записки гламурного отшельника

    Покойный Нильс назвал меня когда-то «гламурным отшельником». Обидеть хотел, очевидно. Сам я обозначил себя, как трудолюбивого…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments

  • Самсон

    У Советского Союза была «великая идея», которую он мог дать миру, как некую надежду, как мощный эксперимент, страшную и работающую…

  • Выбор

    У интересных людей вся жизнь – череда выборов и экспериментов. Эти выборы и эксперименты спорны и порой небезопасны. Человек усложняет план…

  • Записки гламурного отшельника

    Покойный Нильс назвал меня когда-то «гламурным отшельником». Обидеть хотел, очевидно. Сам я обозначил себя, как трудолюбивого…