Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Проблема обмена




Вначале возлюбленная – как тонкая серебристая струна, которая красиво звенит. Ты ничего про нее не знаешь, но тем больше воображаешь. Постепенно струна превращается в полоску земли, все шире и шире, – и ты все больше видишь и понимаешь: из какого края эта полоска, что растет на ней, что – никогда не вырастит… Теперь ты знаешь этот участок земли, как солдат свой окоп, – возможно, спасающий тебя от ощущения собственного несуществования. Знаешь его, как ни одного человека, – но и иллюзии рассеиваются. Если ты все еще любишь, то совсем другой любовью, любовью типа «дружбы», когда общий набор достоинств перевешивает мелкие (или не очень) недостатки. И ты без раздражения смотришь, как возлюбленная бьет ножкой и капризничает (невпопад). Или ты смотришь на это с раздражением и ощущаешь себя в ловушке…

Люди всегда мечтают обменять свое состояние на что-то лучшее. Но при обмене ты чего-то лишаешься. При честном обмене ты лишаешься вещи равной ценности. В данном случае, при влюбленности, – ты отказываешься от свободы. А при выборе свободы – от возлюбленной (что и сделал в свое время Кьеркегор). То есть, ты должен сделать этот выбор, как честный человек. Если ты пытаешься совместить и то и другое, усидеть на двух стульях, то тем самым ты хочешь получить больше, чем отдать, а это почти воровство. Свобода, как вещь связанная лишь с тобой, это, может, и выдержит, а влюбленность – нет. И ты все равно попадешь в «свободу», к которой не готов.



Свобода горда и высокомерна. Лишь сильные люди, железно знающие свою цель – достойны ее. Собственно, лишь они одни и могут ее выдержать. И вначале свобода кажется чередой чарующих горных вершин, на которые ты стремишься подняться. Но вскоре ты понимаешь, что свобода – холодный разряженный воздух, которым почти невозможно дышать.

Я бы соврал, если бы не признал прелести тонких импульсов и энергий, что посылают друг другу влюбленные, переплетшие поля своих симпатий, тонкими касаниями лепящие волшебное пространство, в котором жизнь напоминает сон литературы. И все же в любви меня всегда привлекал блеск игры свободного ума, когда блеск ума оправдывал глупый секс, радости секса были заслуженной наградой за остроту фразы, за тяжкий путь оригинальности, когда люди видят уникальность друг друга, и секс – как аплодисменты.

Оригинальность ума – более неисчерпаемая сила, чем тело и физиология. Именно в уме был для меня соблазн, именно через очарование умом возникал во мне сексуальный импульс. Я «трахал мозг», условно говоря, а не дырку между ног. Как заметила одна барышня: «тебе не секс важен, а поболтать о литературе». (Блок сексуальной ориентации препятствует мне проделывать ту же штуку с мужчинами.)

Оригинальность питается свободой, лишь свободный и ни на кого непохожий достоин любви. Он словно сам роет себе ловушку, в которую мечтает попасть. Но это и есть человеческий путь, длинный мазок кисти, перекрываемый другим мазком. Ибо всякий индивидуализм имеет свои пределы, и важны, в конце концов, не каждый из нас, но картина в целом. Важна прежде всего для такого же зрителя, как мы сами. Ибо без этой широкой картины индивидуальная жизнь просто ничего не стоит, как шикарная машина без автобана перед ней.



Tags: другой, любовь, свобода, секс
Subscribe

  • Мотивация

    В глубине человека живет отчаяние, которому он не дает выйти наружу. Оно связано с ощущением нелепости жизни, недовольством собой и невеселыми…

  • картинка

    Две женщины. 60х47,5, оргалит/акрил

  • Записки гламурного отшельника

    Покойный Нильс назвал меня когда-то «гламурным отшельником». Обидеть хотел, очевидно. Сам я обозначил себя, как трудолюбивого…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments