Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Categories:

Эвдемонизм

Хоть в этом слове и присутствует «демон» – оно довольно безобидно.

Сознательно или бессознательно смысл жизни всякий человек ищет в счастье. И это – невзирая на пронзительные слова Иова: «Человек рождается на страдания, как искры, чтобы устремляться вверх». Об этом же и Экклезиаст: «Сердце мудрых – в доме печали, а сердце глупых – в доме веселья». Впрочем, Экклезиаст противоречив, как настоящий диалектик: «И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться… потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости». Понятно, что и веселья там тоже нет.

Прискорбно то, что в подсолнечном (да и подлунном в равной степени) мире едва ли не всякий дом веселья оказывается замаскированным домом печали, и «крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя…» Или из иной классики: «Подшутило над Кнемоном какое-то божество, вообще привыкшее подчас надсмехаться и играть судьбой людей. Оно не позволяло ему без горя вкусить счастья и к тому, что вскоре должно было доставить ему наслаждение, уже примешивало страдание» (Гелиодор, «Эфиопика»).

Но даже если человек освободился бы от заблуждений, любви, труда – стал бы он счастлив? Нет, конечно, потому что он в нерасторжимом романе со своей немощной и никому не нужной жизнью, самой хрупкой вещью на свете, как назвал ее Паскаль.

Счастье надо воспринимать, как проект, как некую «мистическую» цель, которую достичь нельзя, ну, разве на несколько кратких мгновений. Но ведь и они стоят того! Как говорили кальвинисты: мы не знаем, удостоимся ли мы спасения, но мы должны вести себя так, словно нам это несомненно известно.

То есть, стремление к счастью – положительно, вне зависимости от его реальной достижимости. И в этом стремлении нет ничего недостойного философа, ибо задача грандиозна и практически невыполнима, особенно если речь идет о капитальном счастье, то есть о таком, которое ни от кого не зависит, да и не имеет конкретных, легко девальвируемых эквивалентов, будь то вещи, географические точки и даже люди (со всей их ненадежной любовью). И, конечно, под «капитальным счастьем» я не имею в виду райскую посмертную жизнь, «где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут». Можно жить миражами – и даже испытывать от этого удовольствие. Но это очень детская стратегия, ее успех не бывает продолжительным, ибо любимое занятие реальности – сметать нафиг все миражи и воздушные замки. А потом обломки воздушных замков очень ощутимо бьют по голове.

Какой-нибудь ригорист заявит, что стремление к личному («земному») счастью неотделимо от эгоизма и, мол, всегда строится на костях других… И будет отчасти прав. Но что такое, в конце концов, эгоизм? Это лишь природный механизм самозащиты, элементарная забота особи о себе. Этот эгоизм вовсе не исключает альтруизма, даже провоцирует его, – ибо мы крайне заинтересованы в существовании и благе другого, без которого нам тут не выжить – в этом лучшем из подсолнечных миров, и тогда альтруизм – это эгоизм другими средствами. Эгоизм и альтруизм – это две стороны одного инь-яна, очень даже симпатичные в своем единстве. Губительно лишь серьезное преобладание любого из признаков: ибо очевидно, что безоглядный альтруизм быстро сведет в могилу практикующего его героя, – без вмешательства волшебных медведей, покровительствующих ему. А в их отсутствии – приведет героя к скорому кризису, опасному разочарованию и даже к топору, похищенному из дворницкой. Самые страшные палачи и мучители человечества получаются из идеалистов, то есть тех, кто мечтает не о своем, а о всеобщем счастье.

Тем самым я утверждаю, что «подлинное счастье» – возможно, хотя это еще более трудная вещь, чем простое или даже великое просветление и приобщение к высшей мудрости за пять тысяч долларов.

А, может быть, счастье – не в великом, а в самом малом, вроде ванны спокойной теплой воды после больницы? И тогда «высшая мудрость» – это глубокое проникновение в банальное?

Но возможно и другое понимание счастья – просто кусочке первоначальной, но рассыпавшейся картины, чьи осколки мелькают в обычном дне – и словно призывают: вспомни, вспомни! И я пытаюсь поймать их и сложить, словно разбитый витраж. И тогда я все вспомню и пойму…

Tags: ламентации, сказки на ночь, философия
Subscribe

  • Закулиса

    Можно ли допустить существование какой-то «закулисы», типа современных «розенкрейцеров», о которых писал Пятигорский? Но…

  • Критическая масса

    Можно издеваться над понятием «духовная жизнь», тем не менее, она, если и не является панацеей, то, во всяком случае, – в…

  • Завязка

    Посмотрел «Гавану» Сидни Поллака и подумал, что завязки многих литературных, а тем более киносюжетов – маломотивированы.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments