Прогулки по краю

Соблазн питается из запретного, если не состоит из него целиком. Что значит запретное, скажем, в применении к любви: когда двое не свободны. Или один из двоих.

Нас окружают запреты, мы сами активно создаем их, пытаясь укрыться от самих себя. Человек – существо несчастное. То, что все животные делают свободно, человеку все это запрещено. А ведь человек – точно такое же животное, просто с надстройкой из рефлексии и рефлексов. Мы не можем предавать людей, на которых рассчитываем, как на главную свою защиту. Или которые рассчитывают на нашу (когда мы сами породили в них это заблуждение). Мы не свободны в любви и страсти, при этом постоянно искушаемся ими. И они могут быть как факторами обновления, так и причинами необратимой катастрофы.

Обычно эротическому желанию присуще что-то темное и роковое: ах, что мы натворили, что же теперь будет?! Страсть была сильнее нас, мы были подожжены ее огнем, поддались коварному шепоту «врага», сидящего в нашем бессознательном. В нас говорили обиды и затаенные, нереализованные желания. Поэтому мы нарушили границы, которые нельзя было нарушать. Потому что за границами стоит не закон (насрать на него!), а живые люди.

Что в такой ситуации делать (а кто в нее не попадал?)? На мой взгляд: пользоваться лучшим правилом: если нельзя, но очень хочется, то нельзя! (Хотя надо точно распознавать, что является источником «нельзя»: мораль или трусость, – вдруг станет хуже?) Мы учим детей бороться со своими желаниями, значит, тем более должны уметь делать это сами. Тут надо заметить, что торжество над соблазном бывает слаще, чем удовольствие самого соблазна. Сирена показала красоту ада и чарующие пространства свободы, а потом предложила тебе выбирать: согласен ты на все это или нет? Она поет нежным голосом и манит, а ты стоишь, улыбаешься и не ведешься, – какой кайф! Только надо подпустить соблазн поближе, дать ему распуститься в полную силу, чтобы рассмотреть его со всех сторон. Тогда и победа над ним – увесистее. Для этого мы и ходим по краю, а, по мнению некоторых, глядящих со стороны, – за краем.

Однако бывают ситуации совсем другие, когда люди свободны (случайно или принципиально), и в их сближении, сколько ни ищи, не найдешь ничего запретного (если искать будет, конечно, не религиозный ортодокс). Когда с самого начало все можно, никто никого не обманывает, ничего ни у кого не крадет. Ничего не требует и сам не обещает. Если ты не чувствуешь за собой никакой вины, настоящей или будущей, тогда и сакраментальный момент наступает светло и легко, с юмором и литературными реминисценциями (у литераторов. И с железнодорожными у железнодорожников.).

Теперь мне ясно, что и любовь и даже секс могут обходиться без страсти, ломания рук и трагедии, хотя это звучит парадоксально и едва не жалко. Но это не так. Можно подумать, что лишь по страсти, то есть с затуманенными мозгами мы можем любить другого человека и стремиться к близости с ним. А в здравом уме – никогда! Нет, вот когда ты и в здравом уме стремишься к человеку, ничего не воображая, глядя на него сквозь мутное стекло своего либидо и тоски, – вот тогда это самая большая любовь и есть.