Мы лучшего не знаем
Жить можно – лишь исходя из «отчаяния» (возьму его в кавычки). Это не детское «отчаяние» от неразделенной любви или неудачной охоты на карьеру. И не туманное «отчаяние» Сартра. А отчаяние от несоразмерности меня и мира, железобетонности мира и моей стеклянной хрупкости, моих возможностей-способностей – и этой страшной пирамиды истории, возвышающейся и давящей тенью своего громоздкого великолепия! Кто ты здесь (вообще), во всей этой многоголосице и неразберихе?! Ты лишен значения и выброшен из «великого»! И ничего не можешь изменить, да и понять, наверное, тоже. А раз так – чего ты вообще выпендриваешься? И тут ни за что нельзя быть спокойным. Лишь за собственное прошлое можно не сильно переживать: оно уже произошло и его нельзя изменить. Хотя и хотелось бы.
История, культура – мосты, по которым ты идешь. Но поражает как их грандиозность, так и их бесполезность. Вся их высота – условность. Все кирпичи этих мостов скреплены чем-то недостоверным: набором прерогатив и устаревших слов, мифов, не очень надежных фактов, страхов и надежд. И ходят по ним – романтики, обалдевшие от непонятной красоты. И циники, ищущие, что бы еще сокрушить? И злые, узколобые доктринеры, нашедшие свою «истину».
И пару раз в год пробегут настоящие гении. Только совпасть с ними мудрено.
Чем дольше живешь – тем больше спокойствия. Все герои – ложны, все ценности – сомнительны. И уж точно не абсолютны. И очень много крови. И глупости. Чудовищно много! Это – история, приятель, частная, общая. Честная жесть! Но нам-то, блин, пока везет! Если нас и помучили, то, скорее, терапевтически, чтобы и мы приобщились к сюжету. Чтобы поняли: все слишком серьезно.
Нас хотят испугать, а мы не боимся. У нас есть дом, чай, книги – и несколько симпатичных рож. И далекое море, у самого края земли. Поэтому можно жить. А что еще? «Мы лучшего не знаем».
История, культура – мосты, по которым ты идешь. Но поражает как их грандиозность, так и их бесполезность. Вся их высота – условность. Все кирпичи этих мостов скреплены чем-то недостоверным: набором прерогатив и устаревших слов, мифов, не очень надежных фактов, страхов и надежд. И ходят по ним – романтики, обалдевшие от непонятной красоты. И циники, ищущие, что бы еще сокрушить? И злые, узколобые доктринеры, нашедшие свою «истину».
И пару раз в год пробегут настоящие гении. Только совпасть с ними мудрено.
Чем дольше живешь – тем больше спокойствия. Все герои – ложны, все ценности – сомнительны. И уж точно не абсолютны. И очень много крови. И глупости. Чудовищно много! Это – история, приятель, частная, общая. Честная жесть! Но нам-то, блин, пока везет! Если нас и помучили, то, скорее, терапевтически, чтобы и мы приобщились к сюжету. Чтобы поняли: все слишком серьезно.
Нас хотят испугать, а мы не боимся. У нас есть дом, чай, книги – и несколько симпатичных рож. И далекое море, у самого края земли. Поэтому можно жить. А что еще? «Мы лучшего не знаем».