Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

ОСТРОВ НИКОГДА (криминальная повесть) -1

Так получилось, что я познакомился с ним прямо в день приезда.
– Ах, это рай! – воскликнула Юля, не успели мы сойти с самолета. – Остаться бы здесь навсегда!
Вокруг нас – темная южная ночь.
Для меня и этот остров и эта ночь были совершенно ненужной (хоть и приятной) роскошью, в очевидном конфликте с привычкой удовлетворять страсть к перемене мест поездкой на дачу. И если б не Юля, пять лет никуда не выбиравшаяся и наслушавшаяся рассказов людей, уже отдохнувших там-то и там-то…
– Мы же ничего не видели, ни разу не были заграницей! – ужасалась она. – Где мы отдыхали: в Сочи, в Ялте?!
Верх моральной падения для настоящего сибарита!
– Тебе б только на диване лежать и смотреть свой теннис, ничего тебе не нужно! Господи, за кого я вышла замуж! – с небольшими вариациями третировала она меня. – А мне, знаешь, хочется увидеть какую-то другую страну, вспомни, о чем мы когда-то мечтали!
Ну, вот мы и махнули, вдвоем, как европейцы... В самый по московским меркам не сезон. А вокруг шелестели пальмы, пахло морем, – и не требовалось больших усилий, чтобы довести ее до экстаза. Эта ночь и правда казалась неправдоподобной.
– Погоди восхищаться! – предостерег я ее.
И как в воду глядел. Для начала местный таксист привез нас не в тот поселок. А их тут множество, и один плавно переходил в другой. Хуже, что в этот поздний час не у кого было узнать – куда нам теперь деваться?
В одном еще открытом, но пустом баре мы на скверном английском спросили у молодых людей за стойкой, как нам найти такой-то "вилледж"? Узнав, откуда мы, ребята прикололись, дали нам бесплатно выпить и сказали, что позвонят человеку по имени Олег – и он решит наши проблемы. Но появился не Олег, а какой-то Гарри, который снова обещал нам легендарного Олега – и старательно произносил английские слова, чтобы даже нам было понятно.
 Наконец минут через пятьдесят появился сам Олег: по виду он был еще довольно молод, в белой рубашке, с услужливым лицом. Он работал менеджером-переводчиком в здешней английской ко­м­пании, которой принадлежал домик, в котором мы должны были жить. Не очень, честно сказать, он мне понравился, ну, да и что? Он извинился: это он должен был встречать нас в аэропорту, но мы так быстро взяли такси, то есть попали под гипноз этого пройдохи-испанца, что он ничего не успел сделать.
Он тут же схватил самый тяжелый чемодан и повел нас в наше жилище. По дороге Юля приставала к нему с вопросами, а он не то чтобы очень охотно отвечал. Так, я бы сказал, лаконично. А напрасно: домик был по нашим меркам царским, с обсаженной цветами терраской, огромным французским окном, вентилятором, гладкими кафельными полами, кухней-гостиной-прихожей с плетенной мебелью и белой чистой спальней. Роскошь, которая показалась нам ослепительной.
Юля открыла окно и вдохнула воздух, небо, звезды, ветер – все, как выброшенный на берег утопающий. Олег спокойно предупредил нас, что воровства тут практически нет, поэтому не стоит слишком усердствовать, все запирая и пряча, как принято дома… Голубая густая ночь, цикады орали как майские коты.
– Я же говорила – это рай! – опять воскликнула Юля. И правда, не знаю, как другим, но нам, людям с севера, иного рая, вроде, и не положено.
Олег снисходительно смотрел на нас. Я попытался унять ее, так мне вдруг стало стыдно, куда там! Он довольно откровенно усмехнулся и, наконец, ушел, пожелав нам приятного отдыха. И как ни хотелось мне воспользоваться советом – Юля потащила меня смотреть ночное море, до которого было меньше полукилометра.
А потом уже мы остались один на один с сахарными простынями…
На следующее утро мы вписались в экскурсию для туристов и на маленьком автобусе совершили первую поездку по окрестностям, а потом вечерний вояж в ближайший Лос Бананос. Да, знаете, пальмы в конце осени, солнце, и вода двадцать два. Юля была довольна, да и я, в общем, тоже.
Помимо моря я обнаружил здесь огромное количество гольфовых полей, а, главное, много теннисных кортов.
Олег подошел к нам, когда я паралитически перекидывал мяч через сетку Юле и иногда получал его обратно. Тут, в баре по соседству, мы и закрепили знакомство, ибо он был единственным из местных русских, имевших пристрастие к этой жлобской игре.
Для Олега все это была рутина, и на пальму за окном он смотрел так же спокойно, как я на клен в нашем московском дворике. Здесь, не в рабочей обстановке, он показался совсем другим, чем два дня назад. Таким поджарым, спортивным европейцем, следящим за собой, как за красивой вазой. Все его время было жестко регламентировано – и, выходит, нам сильно повезло, что мы застали его в этом, блин, неформате.  
Он почти ничего не пил (“Мне приходится много ездить”, – объяснял он), лихо водил машину, на большой скорости вписываясь между медленных драндулетов добропорядочных испанцев, когда мы возвращались с корта, откуда он любезно предложил нас подвести.
За окном было тридцать градусов жары, мы мчались по серой пустыне со случайными пальмовыми оазисами, а в машине звучало: “...А вокруг белым-бело, и снегом замело...”
– Что это, для ностальгии?
– Вроде.
– Зачем?
– Русский человек без ностальгии – хуже американца, – пошутил он.
– А разве, уехав за границу, не естественнее быть похожим, ну, на европейца или американца? – спросила Юля.
Он пожал плечами:
– Кому как. Я еще не встречал никого, кто стал бы от этого лучше. Однако, для них самих, может быть, все наоборот.
– У вас, наверное, тут дефицит общения? – не унималась Юля.
– В смысле соотечественников? Ну, нет, этого добра хватает, – холодно реагировал наш новый знакомый. – Ну, все, здесь я вас высажу. Ко мне на прием, наверное, сто человек, самолет уже прилетел…
А на следующий день я попытался соблазнить его броском на единственную местную гору, бывший вулкан. С моей стороны это было не совсем честно: просто у него была машина, а у нас нет. Он помедлил и отказался. Наверное, он был на ней сто раз. Пришлось нам вписываться в экскурсию. Из-за ветра фуникулер не работал, но и здесь, на 2900 м, после тяжелейшего затяжного подъема, мы дико замерзли, насладились марсианскими видами (в щедро отпущенное время) (по слухам здесь снимали "Звездные войны") – и с радостью вернулись к цивилизации и холодному пиву.
В пределах средств и даже по собственному желанию мы с женой честно поддерживали “ку­рортный имидж”: иногда ходили по магазинам, иногда, преодолевая скепсис к испанским такси, ехали в ночной Лос Кристианос, бродили по залитым светом улицам, усаженным толстобокими финиковыми пальмами, вдоль ресторанов и баров, откуда лилась сладкая музыка и мучающие нас запахи, словно нас приглашали насладиться предельным жизненным кайфом. Мы улыбались – и шли дальше. Юля была права: видно, мы не заслужили еще этого "рая". Близок локоток, да не укусишь. Сколько руками не хватай, а сказку не пощупаешь, как во сне, хоть стоишь от нее в полуметре. Может быть, от этой постоянной фрустрации, а еще – отсутствия средства передвижения, мы чаще проводили вечера в "нашем" доме: секции двухэтажной жилой гусеницы, вытянувшейся вдоль моря, с подсвеченным по ночам бассейном, болтали, пили пиво в местном английском пабе, бродили вдоль моря (то бишь океана) (ку­па­ться ночью было уже холодно). Это было доступнее и как-то реальнее. В общем – убивали дорого купленное время.
– Странно, мечтаешь-мечтаешь попасть на курорт, пролетаешь тысячи километров, ну, сходил на море, искупался… – начал я, добравшись до номера, измученный и взмокший.
– И что? – спросила Юля.
– И ничего! – развел я руками.
– Тебе не стыдно? Нет, тебе не угодишь! По-моему, ты говорил, что твой дед в тридцать лет погиб на лесоповале?!
– Не понимаю ассоциации…
Я слонялся по номеру, пил пиво, даже книгу взял почитать… Но это я мог делать и дома.
Поэтому я предложил забрести ночью к Олегу. Затянутый днем в униформу, белую рубашку и темные брюки, по дому он ходил в рваных джинсовых шортах. Тело его было довольно для юга бледное.
– Ну как, нравится здесь? Хорошо проводите время? – начал он почти официально. – Никаких проблем?
– Горячая вода быстро кончилась, – пожаловалась Юля.
– Там бак такой в шкафу, всего на пятьдесят литров. Экономят, буржуи.
– Скучно, – пожаловался я. – Сходил на море, позагорал – и делать больше нечего. В теннис вот поиграли, пива попили…
– А разве вы не за этим сюда ехали? Это скоро кончится. Там зима, знаете, мороз.
– А тебе здесь как? Не скучно?
Он пожал плечами.
– Наверное, нет, или нет времени задуматься.
Он слегка интересовался тем, что делается на родине – за последнее время он оторвался от нее.
– Ты, что, ни разу не ездил домой?
Он покачал головой.
– Работа? – спросила Юля.
– Ну, а зимой, когда нет сезона… – предположил я.
– Зимой тут самый сезон.
– Ну, летом...
Он кивнул, как бы подтверждая: да, мог бы…
– Смотрю иногда CNN. Там если и показывают Россию, то или крайне депрессивно или ее трудно узнать.
– Ты думаешь, это CNN так показывает? – усмехнулся я.
Он пожал плечами.
– В общем, я ничего не знаю. В шести тысячах километрах от Москвы все кажется немного нереальным. Может, оно и к лучшему.
За короткое время знакомства я уже увидел его несколько раз в его исконной ипостаси. Он и правда, как мистер Вульф, разрешал проблемы и мотался как одержимый: встречал клиентов, устраивал их, инструктировал, предлагал туры и развлечения, переводил и первым являлся по разным экстренным вызовам. Странно, что у него еще оставалось время для личного отдыха.
Каждое утро, проходя мимо веранды паба, где перекусывали несколько русских, он по привычке интересовался, нет ли каких проблем? – и шел дальше в контору. Впрочем, без задержки уйти ему почти никогда не удавалось.
– Олег, не в службу, а в дружбу – покажи мне, где тут можно хорошую трубу купить, подзорную, – звал его некий Толя из блока по соседству, не старый, но уже сильно расплывшийся мужик с толстенной голдой на шее и роскошными татуировками на предплечьях.
– Как где, в городе, – не понял Олег.
– Ясно, что в городе. Я язык их не кумекаю. Ты же здесь все знаешь.
– Я думаю, в любом супермаркете.
– Давай скатаем по-быстрому. Выпивка за мной.
Олег непреклонно замотал головой.
– Не могу. У меня сейчас встреча с боссом.
– Во-во!.. Как нужно, никогда вас нету! – возмутился сухопарый престарелый мужчина в компании толстой жены. – Вы нас должны обслуживать, а вас постоянно нету. А еще говорили: сервис, условия! – закончил он патетически, оборачиваясь к присутствующим, в том числе англичанам, как к зрительному залу. – У нас в доме телевизор не работал, телефона нет. Приехали, здрасьте!
– Телефон здесь не предусмотрен, я же говорил…
– Еще у нас в спальне лампочка перегорела! – вспомнила жена.
– Я через час зайду, вы будете?..
– Ну, ладно, Олег, не в службу, а в дружбу! – не отступал Толик.
– Я вам объясню, как найти.
– Ну, скатай со мной, чего тебе, занят что ли!
Так они и базарили, даже изучали карту. Олег при этом проявил редкостную изворотливость, так что всем стало ясно, что он отсюда не сдвинется, как панфиловец. Другим завсегдатаям бара, приставшим к нему с вопросами, где тут развлечься, он посоветовал:
– Съездите в Лос-Гигантос, это такие огромные скалы на востоке, или на северную сторону (он строго, даже нарочито, держался формы “вы”, делая исключение, кажется, лишь для меня). Это почти другая страна. И природа там...
– А еще какие развлечения?
– Яхты, лошадки, рыбалка, гольф...
При слове гольф на него смотрели с некоторым изумлением и сожалением: гольф... Ну, ты совсем охренел! Самолет прилетал каждый день и почти каждый день мы наблюдали такие или похожие сцены.
Увидев нас, он подошел и спокойно сел за столик. Босс был неожиданно забыт.
– Тяжело приходится? – посочувствовал я. – Мысленно я тебе аплодирую.
– Спасибо. Я же волшебник: обязан разрешать все проблемы местного населения. Русских, то бишь. Не замечали этого феномена: многие наши дорогие соотечественники за границей становятся бестолковы, как дети. К тому же никто из них не знает порядочно языка. За всякой справкой, всякой блажью бегут ко мне... Я им даже розетки чиню!
Первый раз мне стало его жаль.
– Может, пива выпьешь?
– Если начну с утра, к вечеру лягу под пальмой. И тут как раз самолет прилетит. А посидеть посижу, ничего там, подождут.
Толю мы увидели на следующий день на прибрежной авеню ближайшего “Бананоса”. Живот вперед, цветастые шорты-трусы, майка с эмблемой острова, яркая кепка. Пьет пиво на ходу, закусывает чипсами, словно в Москве на бульваре. Чувствовалось, человек вполне акклиматизировался. Огромный целлофановый пакет в руке. Мы втроем с Олегом сидели в небольшом ресторанчике на набережной (он сам предложил небольшой вояж – чувствовалось, как он к вечеру устал). Толя незамедлительно присоединился к нам, как к старым приятелям, избавив нас от усилия проявить искреннюю невежливость.
– Ну что, гляди, удалось! – самодовольно посмотрел он на Олега – словно совершил какой-то немыслимый подвиг, – и достал из чехла длинную раздвижную трубу и уставился вдаль. Я уверен: будет разглядывать местных девушек топлесс. – Буду окрестности изучать, – словно возразил он мне. – Еще всякой дряни накупил – родственникам, пусть радуются. Люблю делать людям подарки!
Он поглядел на Олега.
– Ты тут что – один живешь?
– В смысле?
– Жена есть?
– Нет.
– А родственники?
Олег усмехнулся и покачал головой.
– В Москве?
Он кивнул.
– А-а...
Толя в привычных жестах и словах заказал водки и закуски.
– А тут... подружку не завел? – начал он, улучив момент, когда Юля покинула нас. – Девки тут ух какие жаркие!.. Или я не в свое дело суюсь?
Олег опять отрицательно покачал головой. Сразу, верно, на оба вопроса.
– Ты, слыш, этот – аскет.
– Нет, просто я здесь немножко для другого.
– Для чего?
– Работать. Впрочем, тут много молодежи, в основном из Англии, и нравы у них довольно свободные.
– Хрень собачья-я! – протянул Толя с нотками зависти. – Ну, конечно, а что тут еще делать?! Место ты нашел офуенное, честно! – бросил Толя наставительно, глядя в сторону черных, трепещущих на ветру пальм и горящего на горизонте в заходящем солнце острова Ла Гомера. – Если бы мне такую работенку, я, может, и начинать свое дело не стал, а? Как надыбал?
– Случайно.
– А платят много?
Олег поколебался и назвал какую-то непомерную сумму. Толя скривил подбородок:
– Это что, в зеленых?
– В разноцветных.
– Что?
– В песетах. Впрочем, скоро тут перейдут на евро.
Толик задумался, видно переводя по курсу.
– Ну, ты молодой еще, успеешь...
– Мне вообще-то почти сорок.
– Правда? Старичок, значит, мы с тобой ровесники!.. – Это опять развеселило Толю. Он протянул руку, и Олег неохотно ее пожал. – А я думал, ты студент.
– Почему?
– Ну, думал, подрабатываешь летом...
– Осенью.
– Ну, один фиг.
– Тут есть и шестидесятилетние менеджеры, глухие и больные.
– Вот-вот! – Толя засмеялся. – Работа для малохольных. Мне бы такое местечко, когда на пенсию пойду. Забей для меня... А что, сорганизовать тут ничего не пробовал? У меня брат в Лондоне живет, мы с ним кой-какой бизнес делаем. Тут тоже неплохие бабки можно делать, чем мы их хуже? Ты же тут все знаешь. Как тебе мысль?
– Ты – работу предлагаешь?
– А, хрена, почему нет?
– Быстро!
– Обиделся что ли? – не надо. Ты глядишь, что я такой лох с голдой, тебе на уши подсел, да? Я парень простой, говори, если что, не церемонься.
Нет, он не был простой парень, этот Толик. Он канал под дурачка и под "нового русского" худшего разлива сразу, не будучи, вероятно, ни тем, ни другим.
– Заметано, – легко согласился Олег, откинулся на спинку и стал смотреть на море, где в полосе прибоя стояли босоногие девушки с обувью в руках.
Вернулась Юля.
– Кстати, не выпить ли нам нормально водки? – спросил Толя с энтузиазмом. – Закажем бутылку, а то, что он рожает раз в час… – Он сделал призывный жест рукой. – И безо льда!.. – крикнул он вдогонку официанту на всякий случай. – Переведи ему!
– Они хорошо понимают по-русски, – вернул Олег мрачно.
– Да? – Он посмотрел на Олега. – Я тебя, что, достал?
Олег пренебрежительно хмыкнул.
Толик пожал плечами. Налил всем по полстакана (рюмок не в специализировано русских ресторанах не подавали). – Ну, за жизнь! – и махом выпил. – А что, хорошо под водку идут, – сказал он, проглатывая оливку. Посмотрел на Олега, который сидел в явном нетерпении уйти. – Чего не пьешь?
– Я за рулем.
– Тут полиция вроде не строгая.
– Привычка.
– Привычка, – повторил Толя. – А мне по барабану: здоровью моему полезен русский водка! – Он засмеялся. – Тоже привычка. Не понимаю я вина, кислое какое-то.
– Это обычай северных стран. – Олег говорил спокойно и равнодушно, не глядя на собеседника. Он явно наслаждался своим бесконечным смирением.
– Север! – передразнил его Толик. – А я люблю север. После баньки в снег – ух, красота! Или на горных лыжах с горки – вжик! И водочки с морозца накатить. Плохо что ли? – обратился он в основном к Олегу.
– Хорошо! – поддакнул я и виновато посмотрел на Юлю: она не уважала эти пошлые удовольствия.
– А я ничего и не говорил против севера, – спокойно произнес Олег.
Толя усмехнулся и долго смотрел ему в лицо.
– А ты гордый парень. Это не мешает работе?
– Пока не замечал.
– Я тебя понимаю, тяжело все время быть вежливым и пушистым. Я просто с тобой поговорить хочу. Тут, говорят, гражданство дают? – он посмотрел на Олега. Тот молчал, словно ожидая продолжения. – Много тут наших?
– Если честно, не считал, – хладнокровно бросил Олег.
Толик проглотил, усмехнулся, поглядел на Юлю, словно только ее присутствие сдерживало его.
– И как тут отношение? У местных?
– Вежливое.
– Ну да... понятно, вежливо все. А чего не вежливо, когда живут в Европе, да еще на Тропике Рака, так, каж, его звать? – и сам себе засмеялся.
– Они такие, потому что никому не завидуют. А живут там, где хотят. Они чувствуют себя свободными людьми.
– А мы что, не чувствуем? Хотя, может, ты прав. Не свободны мы еще, даже с баблосами. И здесь нас за равных не считают. Вот и хамим им в отместку. Веришь, иногда так им хочется чего-нибудь отхреначить – из зависти что ли? Или от обиды? Пусть хоть боятся, коли не любят!
– Будь ты президентом, ты бы их ракетой шмальнул, да?
– Хорошая мысль. А, знаешь, мне нравится Жириновский. Безбашенный мужик и режет правду-матку. Все время за него голосую.
– Клоун он – и больше ничего! – бросила Юля.
– Клоун. Я сам немного клоун. Все люди клоуны. Может, спеть им что-нибудь, как они отнесутся?
– Поощрительно. Может, даже зааплодируют. Всё развлечение.
– Не буду тогда, не хочу их развлекать. Я сам хочу, чтобы меня раз в жизни развлекли. Я двадцать лет на железной дороге работал. А до этого моряком плавал. И ни хрена не видел. То есть видел, и это всё видел, но только через иллюминатор. Нас даже на палубу не выпускали, боялись, что вплавь удерем.
Он посмотрел на пустую бутылку.
– Мне пить-то нельзя, а вот пью. Давай, еще по одной и пойдем.
– Мы уже пойдем, – веско сказала Юля.
Толик явно расстроился.
– Стойте, эй, вы куда! – закричал он. На улице он догнал нас. Пошел рядом с Олегом.
– Слушай, а ты не педик? – услышал я.
– Кончай, – сказал Олег лениво, как отмахиваются от надоевшей собаки.
– А что, это сейчас модно. Ты что, обиделся на меня? Не, не надо. Я, может, выпил слегка.
– Я возьму вам такси, – предложил Олег официальным тоном, словно опять был на работе.
– Какое, едрить, такси?! Я отдыхать буду.
– Знаете, это все же не дома...
– За меня, браток, не ссы... А з-заботу ценю! – Он с изрядной силой хлопнул Олега по плечу и, качаясь, ушел вниз по улице. Плечи и бицепсы у него были что надо.
Люди из ближайшего кафе смотрели на нас, как на комическую шоу-группу.
– А как же он – доберется сам? – спросила Юля. – А если в полицию попадет?
– Пошел на фиг! Этот – не попадет.
– Осерчал мужик, а чего осерчал?.. – пробормотал я. – Вроде и не плохой человек.
– Жалкий какой-то, – сказала Юля.
– Странно, я мечтал убежать от всего этого.
– Чего?
Он не ответил.
– Ну, а мы?
Возможно, чтобы доставить нам удовольствие, он сообщил, что мы его пока не раздражаем.
– Я просто служащий компании, а не какой-нибудь “новый русский”, – как бы извинился я. – Я езжу на “москвиче” – уже десять лет. А ты считаешь, что все здешние русские – бандиты с “ролек­сом”?
– Наверное, я отстал от жизни. Скоро сюда доярки будут ездить, да?
– Презираешь?
– Напротив. Если б вы знали, как я от всех них устал!
– Бизнесменов? Классовый антагонизм, значит?
– Я просто служащий компании, как и ты. У меня нет ни своего дома, ни даже своего “мос­квича”. А сказал я... черт его знает почему... Может, потому, что почти каждый здесь рано или поздно начинает говорить про баб. Пардон, про женщин.
– Да? – неискренне удивился я.
– Некоторые считают, что я должен поддерживать эту тему и даже оказывать известные услуги... – Он усмехнулся. – Тут куча возможностей для любого заработка. Если бы я всеми пользовался, я бы таких, как Толя, за пивом посылал.

(продолж. следует)

Tags: Беллетристика
Subscribe

  • Заинтересованность

    Так называемая «мораль», «понимание» добра и зла – это вторичный продукт религиозных (мифологических) концепций,…

  • Другой механизм

    Чтобы объяснить странное поведение человека в некоторых исторических ситуациях, например, культурных немцев в Третьем Рейхе, когда упомянутый…

  • Рычаг

    …Не спрашивайте, как я попал сюда. Здесь есть комната с рычагом в стене. Я сперва думал: может, свет включается или дверь какая-нибудь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments