Максимализм
Помню, как православие сразу разочаровало меня – кучей нелепых правил, вроде наличия платка на голове женщины, входящей в храм, и запрета на головной убор у мужчины (последнее мне было отчасти понятно). Стихийный демократ во мне бунтовал! Как религия равенства и свободы, за которую я хотел считать христианство, придерживается таких странных штук? Да и все прочие нормы, запреты, догмы, обряды – все было мне непонятным, неблизким...
Поэтому индуизм какое-то время был альтернативой… Теперь я знаю, что религия не может быть «свободной», что религия и свобода несовместимы, что религия есть подчинение, покорность (как, собственно, и переводится «ислам»). Формально покорность высшим силам, Богу, а на самом деле: местной религиозной традиции, служителям культа, темным словам, то есть «учению», без какой либо критики и усовершенствования переходящему от деда к внуку…
Мне было не понятно, как люди могут приватизировать Бога и сверхъестественное, как могут с такой уверенностью говорить от Его имени, приписывая Ему, к тому же, унизительную мелочность, мстительность и жестокость – по образцу мелкого восточного царька, с которого во время оно и срисовали Его портрет. Мне была противна софистика и демагогия «верующих», находящих оправдание всему на свете, лишь бы обелить свое божество и свою догматику, оправдывающих нелепые, архаические табу и предписания, все это циническое лицемерие: примирить себя и свой образ жизни – со всем, что я должен «исповедовать». Пытавшиеся быть нелицемерными – превращались в фанатиков, и это было еще хуже.
Теперь я понимаю, что человек просто не хочет, боится свободы, не верит в себя, жизнь, поэтому хватается за любые догмы, псевдосоюзы и, само собой, государственную мощь, структуру, машину, Комбинат, проложивший четкие борозды жизни. И пусть они нелепы, мучительны, несправедливы (тем более не всегда, а лишь иногда, отчасти) – это есть некая рамка, стена, защищающая от непредсказуемости, хаоса и смерти.
Мир несовершенен, человек несовершенен, но для того и существуют революционеры, чтобы не удовлетворятся этим. Суть революционера – максимализм.