Бессмертие
То, что мы видим вокруг себя, кроме пейзажа – это борьба жизни и смерти. Стоило по непонятной причине возникнуть жизни – и она начала бесконечную, беспощадную, изощренную борьбу за саму себя, в том числе с другой жизнью. Ибо на жизнь постоянно нападают: природа, но, в основном, другая жизнь. Жизнь – это хроника выживания среди бесчисленных врагов, с неизбежным поражением любой индивидуальной жизни. Смерть убивает любую индивидуальную (и конкретную) жизнь, но не жизнь вообще. (Что – не очень большое утешение для конкретной жизни.)
И с точки зрения этой главной задачи, выживания, человек обладает мощным аппаратом борьбы, данным ему безвозмездно природой. Он (аппарат) развивался миллионы лет и достиг почти совершенства – если бы не параллельное совершенствование механизма атаки на него и сокрушения всех его защит.
Сознание – дополнительный механизм борьбы, «придуманный» уже самим человеком – сравнительно недавно. Поэтому он крайне слаб и противоречив. Ориентируясь на пользу, он развивает технологии максимального вреда. Сознание не может справиться с эгоизмом выживания, оно лишь обслуживает его, маскирует, сублимирует...
Цивилизация – застывшие догмы сознания, отлитые в правила и законы. Она – наследница всех экспериментов и трагедий. Она – мощнее и богаче любого индивидуального сознания, как жизнь вообще – мощнее любой индивидуальной жизни.
Жизнь проигрывает. И трагедию этого поражения запечатлевает искусство и вставляет в матрицу цивилизации, как память о когда-то существовавшей жизни. И это и есть наше «бессмертие», которое еще надо заслужить.
И с точки зрения этой главной задачи, выживания, человек обладает мощным аппаратом борьбы, данным ему безвозмездно природой. Он (аппарат) развивался миллионы лет и достиг почти совершенства – если бы не параллельное совершенствование механизма атаки на него и сокрушения всех его защит.
Сознание – дополнительный механизм борьбы, «придуманный» уже самим человеком – сравнительно недавно. Поэтому он крайне слаб и противоречив. Ориентируясь на пользу, он развивает технологии максимального вреда. Сознание не может справиться с эгоизмом выживания, оно лишь обслуживает его, маскирует, сублимирует...
Цивилизация – застывшие догмы сознания, отлитые в правила и законы. Она – наследница всех экспериментов и трагедий. Она – мощнее и богаче любого индивидуального сознания, как жизнь вообще – мощнее любой индивидуальной жизни.
Жизнь проигрывает. И трагедию этого поражения запечатлевает искусство и вставляет в матрицу цивилизации, как память о когда-то существовавшей жизни. И это и есть наше «бессмертие», которое еще надо заслужить.