Новое средневековье
Человечество расслабилось от слишком хорошей жизни, оттого, что долго не было большой войны, а это вредно. В общем, – зажралось. И ему в острастку придумали «ковид». Мы еще не поняли, куда попали и что началось. Теперь у нас – новое средневековье, темные века, «феодализм» – после жаркого («рабовладельческого») лета античности. Забыты былые свободы, легкость и удобство жизни, правительства снова стали «режимами» и соревнуются в охранительности и изобретении новых нелепых ограничений и «постов», обоснованных с религиозным упорством и убедительностью.
Врачи – новые оракулы, жрецы, и никто не смеет их критиковать (ибо ничего не понимает, разумеется). Что они сказали – то и истина, касающаяся к тому же базовых ценностей – жизни. Они уже попрактиковались на гепатите С и поняли, какую фишку можно словить. А «режимам» остается делать вид, что они героически сражаются с коварным невидимым врагом, тем более страшным, что он совсем невидимым и даже, подлец, делает вид, что не особо опасен. Но режимы начеку! Поэтому – маска, которая ни от чего не спасает, но является знаком лояльности. Ну, и до кучи какое-то количество невыполнимых правил и безумных предписаний, – как у режимов принято...
Мы так жили всю жизнь, ничего нового. История человечества – история трудного «взросления», с периодическими вкраплениями помутнения рассудка.
Врачи – новые оракулы, жрецы, и никто не смеет их критиковать (ибо ничего не понимает, разумеется). Что они сказали – то и истина, касающаяся к тому же базовых ценностей – жизни. Они уже попрактиковались на гепатите С и поняли, какую фишку можно словить. А «режимам» остается делать вид, что они героически сражаются с коварным невидимым врагом, тем более страшным, что он совсем невидимым и даже, подлец, делает вид, что не особо опасен. Но режимы начеку! Поэтому – маска, которая ни от чего не спасает, но является знаком лояльности. Ну, и до кучи какое-то количество невыполнимых правил и безумных предписаний, – как у режимов принято...
Мы так жили всю жизнь, ничего нового. История человечества – история трудного «взросления», с периодическими вкраплениями помутнения рассудка.