Жертва
Мир держится жертвами, как говорили индусы. Не формальными жертвами, вроде утренних молитв или жирных тельцов. Современная жертва – это ответственность. И ответственным надо быть, прежде всего, перед самим собой: если ты сказал, что сделаешь – значит сделаешь, из уважения к себе и своему слову («Пацан сказал – пацан сделал».) А другие, поняв, что могут на тебя рассчитывать, – будут сообразно этому выстраивать свои планы.
Так мир становится удобнее и предсказуемее для всех.
Ответственным надо быть и перед местом, в котором живешь: от одних твоих поступков оно становится на миллиграмм лучше, от других – хуже. Все взаимосвязано, и ты – часть этой взаимосвязи.
Иногда ответственность приходится брать – когда ситуация застыла, когда что-то очевидно не так, но никто не хочет ничего делать или просто выйти вперед и открыто сказать, что он об этом думает.
Нас учили ответственности, но совсем другой: «Ты должен, ты обязан...» – с детства знакомая песня, преследующая, как эриннии. Долженствование звучало отовсюду, неумолчным хором... Никто не сообщал: почему должен? Никого не интересовало: почему обязан? Да чего не понять: в конце концов, нам прививали пафос самозаклания ради Родины, смешивая ее с идеей построения самого справедливого общества... Но, увы, на этой огромной стройплощадке никакой справедливостью не пахло и близко. Долженствование мотивировалось лишь страхом наказания, принуждение обосновывалось лишь традицией и общим мнением. Итог: подчинение и почти стирание человека в горниле традиции, привычек и догм социума. Догматическое долженствование порождает невроз, поэтому советское общество было насквозь невротическим.
И поиски врагов, снаружи и внутри, – тоже традиция этой страны, травмирующий комплекс любой местной власти, предпочитающей иррациональные ответы на рациональные проблемы, с которыми она не может справиться. И, найдя их, она берет дубину и загоняет вышедшего что-то сказать обратно в колонну. Или убивает – если он слишком медлит.
Почему я неисправимый либерал и останусь им? Потому что был задолбан властным дискурсом, авторитарной лексикой, оплетшей удавкой невозражающий социум. Поэтому не надо ошельмовывать либералов, уже много лет как ставших объектом охоты официальных СМИ: мол, они – Пятая колонна Госдепа, шпионы и предатели, желающие гибели страны, которую, якобы, ненавидят. Это все я слышал еще в 80-е. Клевета всегда банальна и стереотипна. Все дело в том, что по устоявшейся парадигме этой страны, если ты хочешь изменений, – ты враг и еретик. Поклонники «старомосковской тишины» столетиями пели песню о местной святости и исключительности – и именно им страна во многом обязана своей кровавой и мучительной историей.
Так мир становится удобнее и предсказуемее для всех.
Ответственным надо быть и перед местом, в котором живешь: от одних твоих поступков оно становится на миллиграмм лучше, от других – хуже. Все взаимосвязано, и ты – часть этой взаимосвязи.
Иногда ответственность приходится брать – когда ситуация застыла, когда что-то очевидно не так, но никто не хочет ничего делать или просто выйти вперед и открыто сказать, что он об этом думает.
Нас учили ответственности, но совсем другой: «Ты должен, ты обязан...» – с детства знакомая песня, преследующая, как эриннии. Долженствование звучало отовсюду, неумолчным хором... Никто не сообщал: почему должен? Никого не интересовало: почему обязан? Да чего не понять: в конце концов, нам прививали пафос самозаклания ради Родины, смешивая ее с идеей построения самого справедливого общества... Но, увы, на этой огромной стройплощадке никакой справедливостью не пахло и близко. Долженствование мотивировалось лишь страхом наказания, принуждение обосновывалось лишь традицией и общим мнением. Итог: подчинение и почти стирание человека в горниле традиции, привычек и догм социума. Догматическое долженствование порождает невроз, поэтому советское общество было насквозь невротическим.
И поиски врагов, снаружи и внутри, – тоже традиция этой страны, травмирующий комплекс любой местной власти, предпочитающей иррациональные ответы на рациональные проблемы, с которыми она не может справиться. И, найдя их, она берет дубину и загоняет вышедшего что-то сказать обратно в колонну. Или убивает – если он слишком медлит.
Почему я неисправимый либерал и останусь им? Потому что был задолбан властным дискурсом, авторитарной лексикой, оплетшей удавкой невозражающий социум. Поэтому не надо ошельмовывать либералов, уже много лет как ставших объектом охоты официальных СМИ: мол, они – Пятая колонна Госдепа, шпионы и предатели, желающие гибели страны, которую, якобы, ненавидят. Это все я слышал еще в 80-е. Клевета всегда банальна и стереотипна. Все дело в том, что по устоявшейся парадигме этой страны, если ты хочешь изменений, – ты враг и еретик. Поклонники «старомосковской тишины» столетиями пели песню о местной святости и исключительности – и именно им страна во многом обязана своей кровавой и мучительной историей.