Записки сумасшедшего
А если Они существуют?! И мы у них в руках – как карандаши? Я слышал, что Бог может все, но не может изменить прошлое. А вдруг им по силам и это?! В какой-то сказке (у Веселовского) человек пришел в пещеру и внес изменения в книгу судеб. Вот и Они могли бы вмешиваться в судьбу – и не одного человека, а... страшно сказать! Задним числом они могли внести любые поправки в эту книгу, которую, возможно, Они не раз переписывали от начала до конца, – и никто не заметил, потому что эти поправки имели свойство казаться – всегда существовавшими.
Каким образом? Да просто надо подкинуть новый объем «информации» – и внедрить в чьи-то головы. Конечно, лучше в головы кого-то влиятельного. То есть убедить этого влиятельного, что А=Б – и так было испокон веку. И подтвердить его убежденность некоторыми артефактами, которые Они сбацали на скорую руку, на коленке, попивая херес, – и которые якобы всегда были известны специалистам.
И мы можем столкнуться с фактом, о котором никогда не слышали, а он якобы всегда существовал. Так однажды мы узнаем, что земля и правда плоская, а когда мы попытаемся найти информацию для опровержения этой ерунды, окажется, что такой информации нет – и никогда не было. И все всегда знали, что земля плоская. И на этот счет имеется миллион доказательств.
Или вот говорят, что есть Австралия. Но никто не видел этой Австралии. А если и видел – откуда он знает, что это она и есть? Может, его обманули? Привезли в Испанию и сказали: вот – Австралия? А, может, нет никакой Австралии? Да и Испании нет... Хотя я, вроде, сам ее видел. Но откуда я знаю, что я видел? Почему Испания – Испания?
Все – все равно, в смысле – какая это страна, какой это город. Любой город – город вообще и он может называться любым именем: Питером, Парижем, Римом или Венецией. И если я скажу, что я иду по Риму – я и буду идти по Риму, и это действительно будет Рим, потому что я буду воспринимать его Римом, как я, скажем, воспринимал Римом «настоящий» Рим. А потом я скажу, что хочу в Париж – и в ту же секунду я окажусь в Париже. И это будет «реальный» Париж, потому что я назвал его так. Все дело в этикетках, они все путают. И когда я вдруг попаду в настоящие Рим и Париж – я не буду чувствовать ничего более сильного, чем тогда, когда я видел Рим или Париж в любом месте, где я хотел их видеть. Потому что главное – наши эмоции. И убежденность.
Наверное, я достиг просветления. Я очутился в городе «вообще», в сути города. И когда ты ее увидел – ты очутился во всех городах сразу.
Каким образом? Да просто надо подкинуть новый объем «информации» – и внедрить в чьи-то головы. Конечно, лучше в головы кого-то влиятельного. То есть убедить этого влиятельного, что А=Б – и так было испокон веку. И подтвердить его убежденность некоторыми артефактами, которые Они сбацали на скорую руку, на коленке, попивая херес, – и которые якобы всегда были известны специалистам.
И мы можем столкнуться с фактом, о котором никогда не слышали, а он якобы всегда существовал. Так однажды мы узнаем, что земля и правда плоская, а когда мы попытаемся найти информацию для опровержения этой ерунды, окажется, что такой информации нет – и никогда не было. И все всегда знали, что земля плоская. И на этот счет имеется миллион доказательств.
Или вот говорят, что есть Австралия. Но никто не видел этой Австралии. А если и видел – откуда он знает, что это она и есть? Может, его обманули? Привезли в Испанию и сказали: вот – Австралия? А, может, нет никакой Австралии? Да и Испании нет... Хотя я, вроде, сам ее видел. Но откуда я знаю, что я видел? Почему Испания – Испания?
Все – все равно, в смысле – какая это страна, какой это город. Любой город – город вообще и он может называться любым именем: Питером, Парижем, Римом или Венецией. И если я скажу, что я иду по Риму – я и буду идти по Риму, и это действительно будет Рим, потому что я буду воспринимать его Римом, как я, скажем, воспринимал Римом «настоящий» Рим. А потом я скажу, что хочу в Париж – и в ту же секунду я окажусь в Париже. И это будет «реальный» Париж, потому что я назвал его так. Все дело в этикетках, они все путают. И когда я вдруг попаду в настоящие Рим и Париж – я не буду чувствовать ничего более сильного, чем тогда, когда я видел Рим или Париж в любом месте, где я хотел их видеть. Потому что главное – наши эмоции. И убежденность.
Наверное, я достиг просветления. Я очутился в городе «вообще», в сути города. И когда ты ее увидел – ты очутился во всех городах сразу.