Идеальный человек
Идеальный человек не может быть субъективным. Субъективность – это не-объективность, это отношение к жизни и к людям сквозь личный интерес и личные проблемы.
Но не-субъективный человек – вообще не может быть человеком. Субъективность и отличает его от машины. Машина может «мыслить» – согласно какому-нибудь заложенному в нее алгоритму, но не может переживать, со-чувствовать, понимать «изнутри».
Этот гипотетический «идеальный человек» (раз он судит обо всем не на основе своего интереса и субъективно понятых принципов) должен судить на основе каких-то «объективных» принципов и критериев. Но их бесконечно много и они то и дело противоречат друг другу. Соответственно ему все равно придется делать выбор – с помощью какого-то заимствованного алгоритма (то бишь так же, как машина) или в силу личного произвола. Более того, эти найденные принципы должны превратиться в догму – чтобы ему не проводить всю работу по их отысканию снова и снова (ибо, в отличие от машины, у человека нет таких когнитивных и операционных возможностей – и подобная практика будет отнимать все его силы и все его время).
Застывшие в догму принципы превратят «идеального человека» в доктринера и моралиста самого худшего толка. Он даже не сможет сильно переживать и сочувствовать, потому что все сильное нарушает душевное равновесие. А без равновесия невозможна объективность.
То есть он не сможет испытывать то, что испытывают не-идеальные люди друг к другу, делая мир неправильнее, но человечнее.
Но не-субъективный человек – вообще не может быть человеком. Субъективность и отличает его от машины. Машина может «мыслить» – согласно какому-нибудь заложенному в нее алгоритму, но не может переживать, со-чувствовать, понимать «изнутри».
Этот гипотетический «идеальный человек» (раз он судит обо всем не на основе своего интереса и субъективно понятых принципов) должен судить на основе каких-то «объективных» принципов и критериев. Но их бесконечно много и они то и дело противоречат друг другу. Соответственно ему все равно придется делать выбор – с помощью какого-то заимствованного алгоритма (то бишь так же, как машина) или в силу личного произвола. Более того, эти найденные принципы должны превратиться в догму – чтобы ему не проводить всю работу по их отысканию снова и снова (ибо, в отличие от машины, у человека нет таких когнитивных и операционных возможностей – и подобная практика будет отнимать все его силы и все его время).
Застывшие в догму принципы превратят «идеального человека» в доктринера и моралиста самого худшего толка. Он даже не сможет сильно переживать и сочувствовать, потому что все сильное нарушает душевное равновесие. А без равновесия невозможна объективность.
То есть он не сможет испытывать то, что испытывают не-идеальные люди друг к другу, делая мир неправильнее, но человечнее.