Положительный человек
Все беды идеологических проектов, социальных или религиозных утопий происходят от того, что про человека очень много воображают. Мол, человек, сам по себе, такой хороший, ибо у него есть «душа» или божественный по своей силе разум, – и потому лишь внешние причины, социальные обстоятельства мешают ему быть хорошим (и талантливым).
А он не может быть хорошим: ибо он не хорош. Он такой, какой есть. Да, у него есть разум, навыки, модели поведения, стандарты и догмы жизни, в которые он вставляет себя. Или, скорее – это его вставляют, как глину в форму. И он приобретает внешний «моральный» скелет, хитиновый покров цивилизации, как насекомое. Он вырабатывает рефлексы, как собака Павлова. Но императив его жизни прост: выжить, а потом – жить хорошо и удобно. Амбиции или личный интерес могут переклинить его и толкнуть на подвиг. Но это не имеет никакого отношения к морали или «душе». Хотя «мелкие души» на это не способны.
И тут нам приходится признать факт, что есть разные «души», то есть люди с разными задатками и возможностями. И именно они, более «разные», глядя на себя, придумывают схемы переустройства мира и человеческих отношений. И своей агитацией порой поднимают других над абсолютным нулем. Однако, как правило, это кончается зверством.
Человек не так хорош и не так плох, как думают социальные преобразователи или критики, не так глубок, но и не так одномерен. Он неотделим от природы, его породившей. Он – химера, гомункулус, созданный двумя великими мастерами – природой и цивилизацией, двумя, чаще всего, антагонистическими силами. Поэтому он сложен, противоречив и несчастен. И, по большому счету, не он виноват в том, что он такой, какой есть.
У него нет «души», у него есть рефлексы. Но именно они, помноженные на желание жить «хорошо», то есть безопасно, удобно, сыто и долго, при хороших задатках могут породить феномен «положительного человека».
А он не может быть хорошим: ибо он не хорош. Он такой, какой есть. Да, у него есть разум, навыки, модели поведения, стандарты и догмы жизни, в которые он вставляет себя. Или, скорее – это его вставляют, как глину в форму. И он приобретает внешний «моральный» скелет, хитиновый покров цивилизации, как насекомое. Он вырабатывает рефлексы, как собака Павлова. Но императив его жизни прост: выжить, а потом – жить хорошо и удобно. Амбиции или личный интерес могут переклинить его и толкнуть на подвиг. Но это не имеет никакого отношения к морали или «душе». Хотя «мелкие души» на это не способны.
И тут нам приходится признать факт, что есть разные «души», то есть люди с разными задатками и возможностями. И именно они, более «разные», глядя на себя, придумывают схемы переустройства мира и человеческих отношений. И своей агитацией порой поднимают других над абсолютным нулем. Однако, как правило, это кончается зверством.
Человек не так хорош и не так плох, как думают социальные преобразователи или критики, не так глубок, но и не так одномерен. Он неотделим от природы, его породившей. Он – химера, гомункулус, созданный двумя великими мастерами – природой и цивилизацией, двумя, чаще всего, антагонистическими силами. Поэтому он сложен, противоречив и несчастен. И, по большому счету, не он виноват в том, что он такой, какой есть.
У него нет «души», у него есть рефлексы. Но именно они, помноженные на желание жить «хорошо», то есть безопасно, удобно, сыто и долго, при хороших задатках могут породить феномен «положительного человека».