***
Я с ней не виделся годы и годы,
Словно она умерла.
Так не вникают чужие народы
В беды чужие, дела.
Только во сне, как на званых обедах
Встретишь давнишних кутил, –
Мы выясняем, кто прав и кто предал,
Кто ничего не простил.
Хоть я простил все давно, как мошенник
Тайно питает в душе
Пессимистическое уваженье
К слезам обманутых жертв.
Были близки мы, как сотня объятий
Сотни бездомных детей,
В чаще, на кухне, в дороге, в кровати,
На перекрестке потерь.
Были так долго близки мы, как в тире
Цели две, птицы в ночи.
Так от исчезнувшей общей квартиры
Утром находишь ключи.
Так проступают замытые пятна
Крови и шрамы ножей.
Жизнь, как река, повернет многократно
И завершает сюжет.
Словно она умерла.
Так не вникают чужие народы
В беды чужие, дела.
Только во сне, как на званых обедах
Встретишь давнишних кутил, –
Мы выясняем, кто прав и кто предал,
Кто ничего не простил.
Хоть я простил все давно, как мошенник
Тайно питает в душе
Пессимистическое уваженье
К слезам обманутых жертв.
Были близки мы, как сотня объятий
Сотни бездомных детей,
В чаще, на кухне, в дороге, в кровати,
На перекрестке потерь.
Были так долго близки мы, как в тире
Цели две, птицы в ночи.
Так от исчезнувшей общей квартиры
Утром находишь ключи.
Так проступают замытые пятна
Крови и шрамы ножей.
Жизнь, как река, повернет многократно
И завершает сюжет.