Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР (поэма)


ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР,
  или
  Последняя любовь
  поэма

I.
Давно не пишутся стихи...
Какая смута во Вселенной!
Я знаю — в случаях таких
Помянут ямб обыкновенно.

Не обойтись без них никак —
Стихов столь устаревше чинных.
Но это лишняя строка —
Кому-то объяснять причину...

Бывает — попадешь впросак:
Двор перейдешь — в чепце немодном
Увидишь жизнь... И на глазах
У изумленного народа

Начнешь писать... И это, вроде,
Зачин стихов по прежней моде.

II.
Я шел к поэзии не прямо,
По очень путанным тропам —
Вдруг некая явилась Дама,
Задела прядью по губам,

И я все понял, догадался,
И в строчках Блока, Саади —
Твой чудный профиль мне являлся
Все чаще — звал и холодил.

И уводил к себе — в трактиры,
В Египт, в распутные дома,
В леса или в пустыню мира,
Смеялся и сводил с ума...

III.
Ну вот, я начал просто так,
Но чуть вибрирует как будто
Здесь что-то. Впрочем, лишь минутна
Иллюзия... — Поэт, куда
Бежать от дней твоих беспутных?!

IV.
Трещал январь. Горели розы
В гостиной во дворце “Сезам”.
В причудливых скользили позах
По бельэтажу тени дам

С их кавалерами в обнимку,
И пели скрипки ритурнель,
Герои мчались на поимку
Летучей ножки mademoiselle.

Московским вечером примчался
В пыли морозной до колен
И в плен попал, решил остаться
Герой наш, Александр NN.

Уже шампанского напитку
Он выпил и закончил тур
С дурнушкой Павловой, пииткой,
Чей муж был славный балагур.

Писал он Гоголю недавно
Смешно-обидное le letre:
Мол, гении себе не равны,
Морально осудив балет.

Но прочь! Ведь здесь его Людмила!
Она в кругу своих подруг.
Как весела, как стройна, мила...
Их взгляды повстречались вдруг.

— Кто бледный тот, в кудрях завитых,
Из тени шлет нам страстный взор?
— Один поэт незнаменитый.
Вы не знакомы pas encore?

— Ну, как же, днесь, он принародно,
Меня увидев, чуть за мной
На жеребце слоноподобном
В предел не вторгнулся святой...

Как вам история? — Поди ж ты!
Попал на ваши он красы,
Как на крючок. Таких мальчишек
Вы поражаете, как сыпь...

Хотите знать мое вы мненье
О мученике сем харит?
Иль про погоду? Я дуэнья
Плохая, впрочем, в воскресенье
Мороз — papa мне говорил...

— Ах, нет! Не надо про погоду...
Я верю вашему уму...
— Как он? Ну, если вам угодно, —
Хорошенький, и потому
Приносит горькую он воду, —
Одна из дам. Людмила: — Ну,
Кто выведет его к народу?

Беседы, танцы, с ней, с другими,
И с ней опять. Он был в раю!
— А вы забавны, мне такие
Приятны. В жертву отдают

Они себя легко... Как ловко
Мужчиной быть: убит, пропал!
Чтоб мышь попалась в мышеловку...
И отошла, склонив головку
Изящно в сторону зеркал.
(И быстро выпила бокал...)

Поручик рядом приключился —
Влюбленный верный с давних пор —
Почтительно к руке склонился,
Глядит на девушку в упор
(В лице любовь, в глазах — укор).

— Я б взревновал, что здесь такое? —
Танцует раз, танцует два!
Я б взревновал, но я спокоен...
— Конечно, надо быть пристойней:
Я прав на ревность не дала!

— Какой забавный случай, право!
Так он влюблен в вас? О, бедняк!
Когда б он знал — паросский мрамор
В руках его скорей обмяк...

...Но он не знал, и в тот же вечер
Писал на ломберном столе
Стихи, безумные, как смерчи,
И со слугой отнесть велел.

“Мучительное совершенство
Твоей кудрявой головы!..
Художники всегда лишенцы
Заката, женщины, травы.

Несчастнейшие, кто наивно
В подлунной ищет волшебства,
Пытаем пыткой непрерывной
Улыбки, кружев, божества.

Что предпочесть: гондолу, книгу —
Духовной радости с тобой?!
О, эти хитрые вериги:
Дом, одиночество, покой.

Мучительное совершенство,
Как кони на брегу Невы,
Художники всегда лишенцы,
Художники всегда, увы...

Любовь, блаженная услада,
Накинь узорную петлю!
Бесчинствуй, ничего не надо
Мне от тебя, пляши, Менада,
Безумствуй! Я тебя люблю!..”

V.
Герой наш был живой насилу:
Его любовь, его Людмила,
С поручиком сидела весь
Вчерашний вечер. Ровно в шесть

Пришел он, ждал, томился, мялся,
Курил, пред зеркалом кривлялся,
Увидел, задрожал, шагнул
И тумбочку перевернул.
(Поручик хмыкнул и загнул
Надменный ус...)

Мечты его блуждали где-то,
Любовный не прошел угар.
Венок (растрепанный) сонетов
Он преподнес Людмиле в дар.

Но день прошел, и нет ответа.
Тогда обидчику вперед
Послал картель он: до обеда
Поручика он ждал на лед.

И в тот же вечер раб ленивый
Принес ответы: целых два...
Поручик — так: взглянул едва,
Второй... второй же — от Людмилы!

“Вы создали своим талантом
Неотмененные стихи,
В них мысль блистает адамантом,
А звуки стройны и легки...” —

В ответ она ему писала...
И он смеялся над таким
Гибридом чудно-небывалым:
“Неотмененные стихи”!

“Какое прелесть выраженье,
Кому бы, право, показать?..”
“Смогли бы вы, смиря волненье,
В невесты смерть себе избрать?..”

Была приписка по-французски...
Что это, Боже?! Что за дрожь!..
Скакать, спросить?.. Внесли закуски
Для секундантов. Для него ж —
Стволы Лепажа: все по-русски.

Дуэль... Знакомая забава.
Кто не стоял перед стволом,
Как кролик пред лицом удава,
Или как лев перед быком?

Герой наш был задумчив, мрачен,
Но был готов пойти на мир,
Когда б поручик неудачно
Не бросил шутку про мундир.

Стреляться? Что ж, готов, прицелься,
Мой враг, волнение уйми,
Замри, обделаем мы дельце,
Промазал? Ну, теперь умри!

Свинец безжалостный навылет
Пробил поручику плечо.
А наш герой по снежной пыли
Уж вскачь — любовью увлечен!

Людмила слушает в волненьи:
— Что вы наделали, герой!
Что, объяснения? Во-первых,
Не вы любимы, а другой...

Поручик — ноль, поручик — пешка...
Он был на многое готов.
Ему б сказала я: ты, грешный,
Не стоишь жизни. Он поспешно б
Убил себя, не тратя слов...

Постойте, нет, идите... Что ж ты?
Иди... Не хочешь? Подожди!
О, я несчастная, немота
Сжимает... Прикоснись к груди...

Ну, что ты чувствуешь? Волненье?
Иль жар, иль холод, или... Нет!
Не знал ты прежде... Лет весенних
Мне не прожить... Ах, нет, не бред!

Не ложь, что я теперь сказала,
А ты готов ли все отдать,
Чтоб подарить миг счастья малый?..
Постой, дай мне еще сказать,

Что за тебя не выйду замуж...
Не потому, что не люблю,
Жизнь эта будет пыткой самой
Нам до конца, а я велю

Тебе исполнить все условья:
Любовь без ласк, любовь в ночи,
Во мраке... Ах, ты вскинул брови?
Отказ? Согласен? Нет, молчи!

Я не приемлю компромиссов,
Моя мне собственность мила.
Иль вся я в тайнах и капризах,
Иль все другие, но не я.

Твоей свободы я не стою?
Тебе всего милей она?
Так уходи, я не неволю,
Я звать не стану к аналою...
О, я не загрущу одна!

Но милости не жди украдкой.
Я слабости не выношу.
Как в мелочной делиться лавке —
Я радости себя лишу.

Необязательным предметом,
Из тех, что возят на пиры...
Скучать полдня за туалетом,
Следить за девкой, за обедом —
Не в правилах моей игры.

Любить, как я того достойна,
Ты не согласен? Так иди!
Теперь я буду неспокойна
Перед тобой открыть груди...

VI.
Ах, почему “груди”? — Невежда!
— Так вас родительный падеж
Смутил? Так делали и прежде
И лучше нас... Ну, право — где ж?..

Ах, да, “Египетские ночи”
Откройте — вас я отошлю.
Мне выдали мандат — и точка!
Пустите лацкан — я спешу!

По правилу поэтов русских
Мы пишем так и сяк, как Бог
Положит. Ждите, тут закуска
Была, а дальше — страсть и рок.

Вы тут, конечно, не узнали
Раймунда Луллия портрет.
Да, мудрено, я сам едва ли
Его б узнал чрез столько лет,

Как он почил. И в Петербурге...
То бишь в Москве... он не был, да...
Поэт навроде демиурга —
Родит и плюет на года.

В девицу он тогда влюбился,
Ленор (Амброзия в уме),
Преследовал и в муке бился,
И вот уже представлен ей.

И быстро расстегнувши платье,
Та дивную явила грудь...
О, ужас! Страшное проклятье
Лежало здесь, внушая жуть.

И все, и скорая кончина
Здесь отразились. — Я честна
Или безумна... Вам причина
Моей холодности ясна.

Теперь уйдите. Ваше право
Жалеть, смеяться иль забыть.
Мне жизнь моя давно отрава.
Как я жалела, что мне пить

И напиваться невозможно,
И так влачить за днями дни.
Нельзя, как женщине, в тревожных
Ходить походах, жечь огни —

И умереть на поле брани,
И утром, как легла роса,
Глядеть спокойными глазами
Вверх на пустые небеса...

VII.
Но мы к героям возвратимся —
Он не в себе, она в слезах:
— Доверься, я на все решился...
Ответ он прочитал в глазах.

— Да, ты возьмешь мою невинность,
И ты любовь мою возьмешь.
И после ночи пьяной, дымной —
Кинжалом эту грудь пробьешь.

— Что ты, опомнись! Бог с тобою!
Безумна ты!
— А хочешь — яд?
Тебе свершить ничто не стоит.
А может, вместе, вместе — в ад?!

— Я не пойму...
— Не понимаешь?
Ну так смотри... Ты видишь?
— Ах!....
— Да, на груди моей блестает...
— Что это?
— Смерть... Какой пустяк!

Нет, не чахотка, и подавно
Не неприличная болезнь,
Не почечуй, не корь... Как славно
Твое лицо... Нет: боль иль резь

Не мучают. Пока. А дальше —
Да, будет больно, говорят...
Но мы пропустим, лучше, Саша,
Скажи, как мой тебе наряд?

Ведь все гадали: отчего же
Я не люблю так decollete?..
Ты первый видишь, первый можешь
Им объяснить a la volee.

Я все любви отдам покорно,
Отдам я все, чтоб все иметь,
Но кто возьмет, кому угодно
Избрать себе в невесты смерть?

Отдам я все... О смех! Как больно!
Что мне отдать, портрет, убор?
Мне жить не надо, мне довольно:
И кончим этот разговор!

— Нет, подожди, послушай — страха
Пусть будет меньше, чем любви.
Иначе все распорет пряха,
Иначе все накроет плаха
Кромешным саваном своим.

И все поглотит темный ужас,
И разучимся мы любить,
Все кончится: свобода, дружба,
И люди будут как рабы.

По жизни мы, как пух, носимы,
Смерть подбирается, как вор,
Сегодня, завтра ли в упор
Свинец... Так медики бессильны?
В лице прочел он приговор.

— Не осуждай, не вдруг решилась,
В сомненьи я дошла до дна,
В ночи чудовища кишили,
И утром я была больна.

Чтоб быть под вечер Клеопатрой.
Но сколько стоила она
Усилий, пудры, капель, дабы
Скрепить себя... Утомлена,

Под утро сразу засыпала...
И просыпалась через час,
Стонала, плакала, кусала
Подушку, чтобы не кричать.

Я научилась быть немою:
Врачи, молитвы, маникюр
И то, что связано с тобою,
И даже это, даже тур

По залу: дума неотступно
Являлась, пан или пропал.
И роковая ночь преступный
Мне наконец внушила план.

И я внушенью уступила...
Но слушай... Бог не губит душ —
В ночи видение мне было...
Меня спасти сумеет муж —

Прекрасный, словно из элегий,
Поэт и воин, что за честь
Почтит пойти, как рыцарь некий,
И как Грааль в былые веки —
Мне исцеление принесть.

Мне с пораженьем не смириться —
Уже довольно и теперь
Я проиграла, удавиться
Милей, чем блеск таких потерь!

Герой наш рухнул на колени:
— Во сне ты видела — меня!
Ты не умрешь, и день весенний —
Он будет твой... — И на коня

Вскочил: — Прощай, нет — до свиданья,
Уже я скоро ворочусь
С целебной мазью или знаньем,
Погибну или излечу!

Да, излечу, найду снадóбье
И вечной сделаю тебя!
Помчался, демону подобный,
Коня уздечкой торопя.

VIII.
Таинственной науки числа,
Бесовского ученья след
Искал он в книгах Трисмегиста,
Ходил к монахам на Тибет,

И в травниках, и в теореме,
В песков египетской пыли,
В средневековом Геттингеме,
В последней пропасти земли,

В еврейской Торе и Зогаре,
Средь греческих, арабских книг...
Чуть не ослеп, был трижды ранен
И чудом избежал вериг.

“Но элексир мой не был найден,
И тайне не причастен я...”
И вот к монашеской ограде
Он направляет бег коня.

Той страсти пыл задушен не был,
Диковинный возрос посев:
Вернейшего слуги у неба
Наверно, не было досель...

Но до того, как первой требы
Сорвался звук — еще прочтет
Записку он: под этим небом
Людмила больше не живет.


ЭПИЛОГ
Тут по сюжету следует раскаянье
И покаянье, то есть монастырь...
Дальнейшее известно из преданья...
Но не хочу усугублять страданье
Свое, а не читателя. Прости

Меня, читатель мой, сказать
Мне нечего тебе, ей Богу,
Еще заставишь срифмовать “в дорогу”,
Нет, не хочу и заявлю в глаза,

И со стыдом пойду своей дорогой,
А ты, читатель, следуй по своей.
Развлек тебя стишком не очень строгим,
И отпусти. Но вспоминай о ней...

  (1993-95)

 
Tags: картинки, стишки
Subscribe

  • картинки

  • Мотивация

    В глубине человека живет отчаяние, которому он не дает выйти наружу. Оно связано с ощущением нелепости жизни, недовольством собой и невеселыми…

  • картинка

    Две женщины. 60х47,5, оргалит/акрил

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment