Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

once upon a past - 2

ШПИОН. 1985

Совок от нашего условного Лета Любви 1985 года, конечно, не крякнулся. В один хороший пасмурный октябрьский день я шел с работы по улице Зорге. Писал на ходу всякие мысли, весьма оппортунистического толка, ну, как обычно.
Вдруг меня догнала машина, оттуда вывалилось два мента – и ко мне.
– Ты чего это здесь делаешь?
– Иду, – ответил я, а тетрадку уже спрятал в сумку.
– А чего это у тебя в руках было?
– Тетрадка, а что?
– А что в нее писал?
– Стихи, – говорю я с вызовом.
– Ну, покажи эти стихи.
– Зачем?
– Я люблю стихи. (Приколитесь!) Покажи.
– Да нет, вроде не место, так со стихами не полагается...
– Ну, поехали в другое место, раз здесь не хочешь, – говорит мент.
– Что за дела, почему я должен ехать?
– Я тебе говорю по-хорошему: покажи, а ты не хочешь. Документы у тебя есть?
У меня всегда с собой, как в комендантский час. Мент смотрел и так и сяк, едва не на просвет.
– А что ты здесь делаешь? – говорит. – Ты же проживаешь на Шарикоподшипниковской. Почему ты ходишь не по месту прописки?
– А разве нельзя? Кажется, я имею право ходить, где мне угодно.
– Имеешь, имеешь. Но все же, что ты тут делаешь?
– Работаю.
– Где?
– Вон там, внизу. Склад СУ-5.
– А адрес какой?
– Адрес? Не помню. Ну, вот он – внизу, сто метров. Можете проверить.
– А почему так поздно идешь? Рабочий день кончился.
– А я сторожем работаю. Может, удостоверение показать?
– Покажи.
Мент взял глядеть, достал из-за пазухи какой-то конверт, стал писать данные из паспорта. Тут подлетел мужик средних лет, в штатском. И заорал:
– У него тетрадка была, во-от такая, он в нее что-то писал!
– Он говорит – стихи писал, – отвечает мент. – И показывать отказывается. Я ему говорю: покажи стихи. А он говорит: тайна творчества, имеет право не показывать.
– Какое такое творчество! – офигел мужик. – Возьмите его и разберитесь, что он за тип!
– Эй, без грубостей! – напоминаю я. У него даже формы не было, чтобы командовать.
– Да вот у меня его паспорт, – поясняет мент. – Говорит – работает здесь.
– Ну, вот вы проверьте, подозрительный тип, – велит мужик и отчаливает куда-то. Мент смотрит-смотрит паспорт, тянет время, все не может решить, что предпринять.
– Ну, что, – говорит он второму, – будем с ним делать?
– Сажай его и повезем проветриться до отделения. Там видно будет, – решает другой, что за рулем сидел.
Я подумал – влип! Там наверняка сделают обыск. Недавно так на Ленинградском рынке было, куда за продуктами ездил: подходят – документы, пройдемте с нами... А в отделении: что в сумке, показывай. Не буду, если очень хотите – зовите понятых, составляйте протокол, а так – не имеете права! Заломили руки и обыскали. Потом в отделении же нашли понятых, двух бомжей, составили протокольчик. Но тогда у меня ничего особенного не было. А теперь в сумке как назло лежал ксероксный “Живаго”.
– Ну, что, – говорит мент, – прокатишься с нами. Это недалеко. – И уже паспорт прячет и направляется к машине.
– Никуда я не поеду. За что вы меня забираете?
– Вот приедем, там все и узнаешь.
– Ну, да, очень надо. Вы объясните здесь, почему просто так хватаете на улице? Какие у вас основания? Что это вообще за фокусы?
– Ну-ну, поспокойней, а то мы покажем, что за фокусы! Например, на предмет установления личности, – говорит он.
– Я же вам паспорт дал. Вы все установили. Вам что-нибудь не нравится, что-нибудь в нем не так? Он подделан? Отвечайте мне! – наехал я на них. – Вы не имеете права забирать без оснований!
Мент уже почти сел в машину.
– Ты что, хочешь, чтобы мы силу применили? Давай по-хорошему. Садись и поехали. Там во всем разберемся.
– Да не надо мне ни в чем с вами разбираться! Я спокойно шел по улице, ничего не делал. У вас права нет меня арестовывать!
– Куда ты шел?
– К метро “Сокол”.
– Вот мы тебя и довезем к “Соколу”. Еще быстрее туда попадешь.
– А мне не надо “Сокол”, я в другое место иду.
– Не нервничай. Привезем, разберемся и отпустим.
– Да нет у меня времени с вами ездить. Меня девушка ждет. Что за глупости! Берете меня просто так!
– А какие должны быть основания? – это мент меня спрашивает.
– Ордер на арест, от прокурора.
– Не нужен. Мы имеем право задержать любого.
– Это как это не нужен? Я ничего не совершил. Предъявите основания для задержания.
– На тебя написано заявление, тебя это устроит? – говорит мент.
– Какое заявление? – изумился я.
– Вот тот человек написал. Заявление в милицию. Ты его ударил.
Такая вот шиза!
– Да вы что, с ума сошли? Я пять минут с работы. Вы соображаете, что говорите? Где он, покажите мне его, кого я ударил, куда он делся?
– Спокойно, спокойно, он сейчас подойдет, он за машиной пошел. Если есть заявление, мы можем тебя забрать.
Это походило на шизофреническую игру в кошки-мышки. Тут подкатывает еще одна ментовская машина. Началось краткое истолкование дела – для этих новых, что вот тот мужчина пошел писать на меня заявление. Оно, оказывается, еще не существовало. Тут подваливает и сам “пострадавший”. Начинает вновь объяснять про тетрадку. Она каким-то образом была здесь очень важным пунктом.
– Это я вас ударил?! – налетел на него я. – Вы говорите, что я вас ударил? Ну-ка, скажите, когда я вас ударил?
Мужчина посмотрел растерянно и отвернулся.
– Он не хочет ехать, – объясняет первый мент. – Говорит, мы не имеем права забирать его без заявления.
– Я сейчас напишу на него заявление, – говорит мужик. – Вы его пока везите, а я напишу и принесу.
– Вы что – спятили? – интересуюсь я. – Как вы можете меня брать? У меня же еще и вины нет!
– Как нет? – отвечает мент. – Этот человек только что сказал: напишет.
– Это что же: достаточно кому угодно написать что угодно, и любого арестовывают? – Я специально напирал на это слово, думая повлиять на их тупые мозги. И мент подтвердил: да, мол, могут. И имеют право сделать досмотр вещей.
– А если я на него напишу заявление? А ну проверьте, что у него в карманах? Может, он что-нибудь скрывает? Это же каждый на любого может наклепать. Вот он напишет, что я его ударил, другой напишет, что...
– Я напишу, что он списывал номера домов, – перебивает мужик.
Я опешил. Что за нелепая мысль?!
– Какие номера?! – мне вдруг стало весело. – Вы в своем уме?
– Я видел, ты стоял и смотрел на дома. А потом писал. Зачем ты смотрел?
Наконец я понял, что это просто шпиономания, совершенно абсурдная вещь, и, кажется, они уже сами готовы это понять. Чтобы меня не замели – и спасти этого “Живаго”, я достал тетрадь, смеха ради, и стал тыкать им в нос, всем пятерым.
– Вот, смотрите! Какие номера домов, где номера домов?! Вот стихи, вот снова стихи, где номера домов, которые я списывал?
Они даже не стали вчитываться, и слава Богу! И стихотворения и не стихотворения там были соответствующие: через слово я крыл совок. Позыркали вскользь глазами и отвернулись. А один, видно, устыдился и, хорохорясь, говорит:
– Да, подумаешь, списывал! Иди и списывай, что, нельзя разве? Пожалуйста, можно списывать, это не секрет. Хоть всю улицу спиши!
– Вот именно, – говорю я, – так в чем же дело?
Тут один из них, самый старший и толстый, последним смотревший паспорт, театральным жестом поднимает его и припечатывает мне к груди:
– Ладно, ладно, забирай и иди! Иди-иди, шут с тобой.
Сели в машины и уехали. Так я избежал незаслуженного наказания, которое могло стать заслуженным. Хотя, небось, не посадили бы. Отобрали бы чужого "Живаго", настучали на работу. Я бы не успел дочитать.
С работой был бы точно каюк: прошлой зимой меня уже едва не уволили – на вывешенном в холле охраняемой мной организации лозунге Черненко: "Чтобы лучше жить, надо лучше работать", я ручкой приписал – "и наоборот". Стали допытываться: кто написал? Я честно сознался. Разразился великий скандал, было сообщено в органы, там уже чуть ли не начали готовить дело, мне пообещали, что завтра я поеду, куда следует… Для начала предложили написать заявление "…по собственному желанию". Я отказался: не буду я сам себя сечь и делать им одолжение, как сделал в свое время в институте, пусть сами выпутываются. Они долго выпутывались, в конце концов, попросили написать объяснительную записку на имя директора. И я объяснил: считаю лозунг ошибочным и бессмысленным, однако, извиняюсь за его порчу. И меня оставили на работе. Более того, лозунг сняли на ремонт. А там и Черненко помер.

  
Tags: once upon a past, Беллетристика, Быль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments