Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Once upon a past - 14

В СВОЕМ УГЛУ. 1984

И в этот самый момент ведомство моего отца, стремное и богатое, вдруг вспомнило о своих сотрудниках, десять лет героически трудящихся без улучшения жилья, и решило как-нибудь его да улучшить. Надо было только пожаловаться на невозможность совместного существования. А значит, и дальнейшего качественного труда на благо родины. На руках хорошие карты: я официальная креза, у меня "жена и ребенок", все в одной 14-метровой комнате. А ведь у ведомства имелось, как хорошо мне было известно, нехилое личное дело на меня. Компьютеров тогда не было, посмотреть, видно, было лень. Ведомство даже не озаботилось проверить, действительно ли мы состоим в браке. И на горизонте начала миражиться комната в коммуналке. При иных условиях я бы никогда не опустился бы принимать что-нибудь из рук сатрапов. Но, во-первых, сатрапы не требовали от меня никакого компромисса, а, во-вторых, нам и правда надоело мотаться, как древним людям, покидая истощенные поля терпения.
Я съездил в одно место, в другое – и выбрал освобождающуюся комнату на Шарикоподшипниковской (!) улице, что в районе метро Автозаводская. Такой промышленный район недалеко от центра (что и из названий понятно). Комнатка была в 21 метр в сталинском доме на втором этаже. Перед окном завод, шоссе и сквер с трамваем. Под самым окном – сетка "плиткоуловителя", с пойманным, словно неводом, мусором, слетающим с верхних этажей.
В пределах досягаемости было два винных магазина: один у Автозаводского рынка, побольше, второй – в соседнем дворе, в мрачной коробке, похожей на общежитие: маленький, обшарпанный, заплеванный и убогий. Окрестности его монополизировали десятки бомжей и дринчеров в последней степени разложения и вырождения на почве алкоголизма в нескольких поколениях. Они здесь жили и существовали от открытия магазина до его закрытия.
Внутри, если ты все же решился туда войти, – длинный хвост из публики, каллиграфически точно воспроизводящей босховских персонажей. Чем ближе к прилавку, тем страшнее. Это такая порода, которая не знает законов – только сластолюбивое желание поскорей ужраться, по возможности минуя очередь. Перед прилавком бой, достойный кисти таких высокопатетических художников, как Перов или Ярошенко. К каждому впереди стоящему пристраивается хвост знакомых, уже выпившие – лезут вновь, словно им открыли кредит, подходят какие-то ловкачи и украдкой суют рупь. Никто не берет меньше, чем ящик. Все здесь знают друг друга и стоят насмерть. В воздухе неутихающая матерщина, говном забивающая уши.
Слава Богу, я никогда не был зависимым от "продукта", да и его любителем не был. У нас были другие кайфы. И пристрастием к ним мы сильно отличались от местной публики, когда выползали на улицу.
В конце лета мы переехали. Тут нас уже ждал огромный диван, шкаф и ковер на стене, все любовно купленное и повешенное-поставленное родителями, пока мы катались по Прибалтике.
Первым делом я снял ковер, вторым – открутил у дивана ножки, поставив его прямо на пол, просто чтобы как-то приспособить этот кошмарный предмет к идее. У шкафа сняли дверцы. От Горячкина с Морозовой привезли стол, я подпилил ему ножки и покрасил в белый цвет. На помойке нашли стул и прочие недостающие детали интерьера. Обои расписали надписями и украсили картинками. Гнездо было готово. Вполне приличный хипповый флэт, куда не стыдно было позвать друзей. Только звонить им приходилось с улицы.
Предприимчивые хозяева комнаты уехали – и забрали с собой телефон, то есть отказались от телефонного номера – чтобы быстрее получить его на новом месте. А другие жильцы не возражали – им скоро самим было уезжать.
Это была типичная семья военных, с самодовольной глупой женой, еще молодой бабой, пытавшейся командовать в квартире, как ее муж, молодой офицер, командовал где-то в казарме. У них была девочка, ровесница Кролика, и куча мебели, уже приготовленной для переезда, которой они заставили и общий коридор и общую кухню, не оставив нам места даже для маленького столика.
Жизнь началась с войны, перманентно длящейся до отъезда соседей в неизвестном направлении.

 
Tags: once upon a past, Беллетристика, Быль
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Контрдоводы

    Вот возможные контрдоводы на мой вчерашний пост о войне и политике. Разумеется, война – вещь нехорошая, это крайний способ ведения…

  • Ставки

    В дневнике Блока за 1917 год есть запись о его разговоре с солдатом, «который хорошо, просто и доверчиво рассказал мне о боевой жизни... как…

  • Заинтересованность

    Так называемая «мораль», «понимание» добра и зла – это вторичный продукт религиозных (мифологических) концепций,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments