Пессимист (Александр Вяльцев) (pessimist_v) wrote,
Пессимист (Александр Вяльцев)
pessimist_v

Once upon a past - 18

 ГИНЗБЕРГ. 1985

Кто-то с журфака МГУ увидел объявление, что Аллен Гинзберг, как простой смертный, приехал вместе с делегацией американских писателей и будет выступать. Но так как выступали писатели на факультете журналистики, и информации не было никакой (да и кто такой Гинзберг большинство волосатых, особенно последнего призыва, прогрессивно не знало), в актовом зале на Моховой из хиппей были лишь мы с Машей и еще один тип из олдовых. Зал был полон, но все пришли, конечно, не смотреть на делегацию неведомых писателей, среди которых был даже один негр, а на Гинзберга, знаменитого битника.
Он сидел весь в черном, с длинными седыми волосами, с краю, ближе к конторке трибуны, за которой ему скоро предложили читать стихи. И он прочел, будто спел песню, свою знаменитую "Сутру Подсолнуха". Хорошо, что я ее читал, и по-английски и так, на слух я почти ничего не понял, в отличие от своего волосатого соседа, который даже заметки в своей тетрадке делал по-английски. Он, вроде, серьезно намылился валить за бугор и тренировался.
Сергеев, стареющий плейбой, который монополизировал значительную часть современной американской поэзии, читал Гинзберга в своих отвратительных переводах и светился от самодовольства. Гинзберг наивно то и дело обращался к нему, благодарил и, видимо, очень ценил.
Когда все кончилось, мы приперлись на сцену, прямо к столу, за которым сидел Гинзберг, и поздоровались. Гинзберг очень удивился, будто ему показали живого Ленина – и сразу начал общаться, в основном с моим хорошо спичащим приятелем, и пригласил на следующее выступление, которое должно было быть здесь же завтра. Волосатый приятель передал Гинзбергу небольшую записочку, сочиненную им тут же.
В ожидании этого выступления я тоже написал Гинзбергу письмо, которое решил передать при следующей встрече. Вот оно в обратном переводе:
"Mr. Гинзберг, пишу к вам от имени одной специфической группы людей, надежды которых в свое время, кажется, волновали и вас. Вы приехали в страну, в которой есть все: и чудовищные формы общественного принуждения, и фантастические неправдоподобные люди, которых вы не увидите на улицах. Этот несуществующий род людей много лет смотрит на вас, как на одного из проводников, поющего песни вместо наставлений и играющего с нами вместо руководства. Вы приехали в страну, где перевели дюжину ваших стихотворений, как бы заведомо дурно ни делались переводы. Эта страна тоже рвется к свету, но рвется как слепой, с черными очками на глазах. Вы приехали в самую лучшую страну (вы не знали это?) – из самой худшей страны (я это знаю, хотя никогда там не был и не буду). Мы живем на чахлой почве полуфраз, слухов, недомолвок, лжи и оговорок, из которых пытаемся составить стройное представление о мире. Миллионы людей так жили всю жизнь и собираются жить дальше.
Кто вы, не придуманы ли вы, не муляж ли вы? Что вы можете сказать на чужом языке, передвигаясь на интуристовском автобусе? Зачем вы сюда приехали? Посмотреть на наше отсутствие?
Ни в одной стране так не уважают стихи, поэтому за них наказывают. Пишет крохотная элита, купленная и развращенная, пишут мертвые классики. Вас придут слушать люди, которые в глубине души не считают вас за поэта. И вы не встретитесь здесь с людьми, которые действительно хотят слушать вас, вас больше, чем других. Вы были у истоков движения 60-х, вы есть и теперь. Тридцать лет вашей разрушительной деятельности не прошли даром: у вас есть последователи даже в этой стране. Но что им делать? Какую ответственность чувствуете вы перед ними? Перед этой горсткой людей, которые поняли вас буквально? Которые самоубийственно пошли на свой Вудсток и погибли по дороге, пройдя целую вселенную. Здесь тоже пишут стихи, которые вы никогда не услышите. Вы никогда не будете играть с нами и петь для нас. Вас привезли к нам на показ. Но наши хлопки будут самыми громкими".
И подписался от имени московских хиппи.
С Машей мы собрали нехилую тусовку пипла и приперлись в Университет, благородный оплот знаний в центре великой столицы. Тут нас ждал сюрприз. За один день из Университета сделали крепость, из студентов – полицаев и дружинников, ответственных за наведение внутренней дисциплины, под началом "афганцев", принятых "за боевые заслуги" в продажный "храм науки". Это была продуманная и налаженная система разграничения и распределения знания для подготовки узкого клана послушной элиты, будущих чиновников и начальников над наукой и культурой. Эти костьми лягут за невстречу левых людей с Гинзбергом, за невстречу с Шопенгауэром или китайским.
Вождь молодежи 60-х, Гинзберг остался среди изолгавшихся и плешивых, в то время как молодежь выталкивали за дверь. В том числе и того, кто был им лично приглашен. И им он читал свои пламенные и ненужные стихи.
Ректор факультета Ясен Засурский собственным телом перегородил дверь в комнату, где сидел Гинзберг, к которому я хотел апеллировать, распял себя на притолоке и руками в грудь отталкивал меня, как пьяный в очереди за пивом. Он и был организатор этой затеи – недопущения хиппи до тела. Какого хрена? Трудно сказать: был ли он убежденный обскурант или на всякий случай перестраховался?
Потом я узнал: Гинзберг прикололся лично к нам – и все выяснял, кто, как зовут, как с ними ближе познакомиться, нельзя ли узнать телефон (шутка)… А ориентация Гинзберга известна – и Засурский испугался возможного скандала. Будто лично отвечал за Гинзберга и его моральный облик. Жест-то по тем временам, конец 85-го года, пригласить Гинзберга, не хило смелый!
Так я не стал другом Гинзберга. А шанс был.

Tags: once upon a past, Беллетристика, Быль
Subscribe

  • Синдром Пэна

    Некоторые, а, может быть, даже многие молодые люди не могут стать взрослыми. И не хотят. Наверное, такие были всегда, но у них было меньше…

  • Записки гламурного отшельника

    Покойный Нильс назвал меня когда-то «гламурным отшельником». Обидеть хотел, очевидно. Сам я обозначил себя, как трудолюбивого…

  • Серфингист

    Жизнь в каждый момент равна себе. Как воздух. Она или есть – или ее нет. У каждой жизни есть прошлое, возможно, – есть будущее, но…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • Синдром Пэна

    Некоторые, а, может быть, даже многие молодые люди не могут стать взрослыми. И не хотят. Наверное, такие были всегда, но у них было меньше…

  • Записки гламурного отшельника

    Покойный Нильс назвал меня когда-то «гламурным отшельником». Обидеть хотел, очевидно. Сам я обозначил себя, как трудолюбивого…

  • Серфингист

    Жизнь в каждый момент равна себе. Как воздух. Она или есть – или ее нет. У каждой жизни есть прошлое, возможно, – есть будущее, но…