Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

ВТриЧетверти

Animula vagula blandula







(Я знаю, что среди моих друзей, в том числе ЖЖ – много верующих. Все они замечательные и достойные люди, поддерживающие меня (в моей "скорби"), чем я бесконечно тронут. Мои посты ни в коем случае не ставят цель задеть их верования (не дай Бог!) или в чем-то переубедить. Это просто свободный обмен мнениями свободных людей.)


Animula, vagula, blandula
Hospes comesque corporis
Quae nunc abibis in loca
Pallidula, rigida, nudula,
Nec, ut soles, dabis iocos...

P. Aelius Hadrianus Imp.


(Душа скиталица нежная,
Телу гостья и спутница,
Уходишь ты нынче в края
Унылые, голые, блеклые,
Где радость дарить будет некому.

Автоэпитафия императора Адриана)

Что такое "душа" традиционных религий – на самом деле понять нельзя. Ясно, что она мистична, а потому непостижима. (Постичь мистическое – это оксюморон.)
Грубо говоря – это бессмертное "я" человека, одна из составляющих дуальной пары "дух-материя". Дух в этой паре – добро, материя, очевидно, – зло. Эта пара в миниатюре повторяет основополагающую дуальную пару: Дольний мир – Горний мир (Небо, Тот Свет). Дольний (материальный) мир конечен, греховен и, в общем, неудачен. Мир Горний – бессмертен, светел и идеален, как Мэрилин Монро или силиконовая грудь. 
Преступление против человека с точки зрения религии – это преступление против его души. Но, логически рассуждая, а что ей будет, если она бессмертна? "И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить". Тогда и убийство – лишь освобождение ее от мрачного материального плена. Тут – радоваться надо! Поэтому первые христиане так спешили умереть. Последующие – как-то совсем не торопились. Материальный мир их вполне устраивал.
Встав на религиозную позицию, можно было бы предположить, что убийство плохо тем, что нарушает божественный план относительно данной личности. Но разве по силам человека нарушить божественный план?! Скорее всего, и это убийство в него входило. 
Обращаясь к архаичным религиозным представлениям – убийство плохо для самого убийцы, ибо душа убитого обязательно попытается отомстить. Мертвому уныло в его новом мире, страшно, непривычно, одиноко, он зол – и очень опасен для живых. В связи с чем придумано столько предостережений, чтобы он не вернулся за кем-нибудь ради компании (сюда относится и практика завешивание зеркал на поминках, да и сами поминки).
У христиан, конечно, всю дорогу существовала вера в привидения, но это не делает им чести. В поздних религиях душа – не самостоятельный игрок. Все решает верховное божество. И оно найдет способ наказать убийцу в этом или в том мире.
Значит, страх убийства в религии – всего лишь детский страх наказания. Имеет это отношение к нравственности? Ни мало. (Само собой, я не претендую на первооткрытие, что религиозная мораль – это страх наказания, это кучу раз говорили до меня. Вопрос обширный и для настоящего поста не важный.)
Обратите внимание: я нигде не ставлю под сомнение существование души или истинность религиозных взглядов. Я о другом. О том, что ощущение, что мы бессмертны – делает ненастоящим все, к чему мы прикасаемся, и худосочным все, чем мы заняты. В своем "бессмертии" мы сами становимся как тени, не способные на поступок, на яркое созерцание. Нас обуревает скука жизни, апатия, спектакль кажется нам утомительным, декорации дешевыми. Мы воображаем, что у нас впереди масса времени, жизнь не имеет предела, поступки обратимы, ситуации – не серьезны. И где-то там когда-то нас ждет настоящий спектакль…
Лишь граница концентрирует энергию и заставляет глаза напрягаться. Ограниченность не ослабляет нас, а делает сильнее и зорче. 
Любой поступок конечен и необратим. Тем более смерть ("смерть как поступок"). Тут личность умирает без остатка, тут у нее забирается все. Тут она, по удачному выражению Библии, будет как вода, пролитая на землю, которую нельзя собрать… Поэтому настоящая нравственность возможна лишь в секулярном мире, где человек – главная ценность. Где конечность и хрупкость жизни – есть условие заботы о ней. Мы держимся друг за друга, чтобы не упасть. Нет никого другого, кто помог бы нам. Не будет второго шанса и более счастливого варианта. Наши потери абсолютны. И, как я уже однажды писал: мы любим друг друга, потому что мы не бессмертны.