Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

В очках

Рычаг

…Не спрашивайте, как я попал сюда. Здесь есть комната с рычагом в стене. Я сперва думал: может, свет включается или дверь какая-нибудь открывается. Ходил вокруг него, смотрел... Соблазн был дернуть: что будет? А паникер внутри говорит: не надо за всякие неизвестные рычаги дергать!.. Ясно, что не надо!
А руки чешутся, блин! Пан или пропал?!..
И когда я уже взялся за него, вдруг появился некто, весь из света, и объяснил, что это аннигилятор Земли:
– Потяни за рычаг – и Земля взорвется, вся!
И исчез.
Collapse )
лаевский

Мертвый

Сегодня на берегу в камнях нашел мертвого. Молодого парня, лет двадцати, с длинными волосами, рюкзаком и гитарой. Очевидно, он упал с обрыва, видимо, ночью, потому что накануне вечером его в этом месте не было: я загорал здесь на камнях, в уединенной расщелине, куда нельзя попасть с берега, разве что способом, которым воспользовался парень. Вокруг купались, загорали, обнимались люди, он лежал никем не видимый совсем рядом, и вокруг него кружились мухи. Головой на какой-то ржавой карабельной хрени, на которую я обратил внимания накануне. Сперва я подумал, что это просто упившийся и заснувший турист, но мухи, цвет кожи, ссадины на руках и голове – легко убедили меня в том, во что я не хотел верить.

На берегу я вызвал по мобиле местных ментов, потом долго ждал их, встречал, показывал дорогу, давал письменные показания. Мчсники, два молодых парня и девушка, были на месте гораздо раньше, и их не пришлось вести почти за руку. Заодно я познакомился с начальником севастопольской криминальной милиции…

Еще 10 часов назад он был жив, играл на своей гитаре. И не знал, что с ним будет совсем скоро. До сих пор как-то… как представлю его предсмертный ужас!

Это не первый мой мертвый здесь: несколько лет назад была попытка спасти утонувшего. И про гибель здесь я слышу не первый раз. И на своем опыте знаю, как это бывает: один раз я стал спускаться к морю там, где не стоило этого делать, другой – полез в море в шторм. Оба раза мне повезло. А парню нет.

Мы не бессмертны, хоть мы почти всегда не помним об этом. Живого от мертвого отделяет такая тонкая красная линия, что мы начинаем видеть ее лишь в момент большого несчастья, когда у нас фокусируется зрение. Смерть рядом с тобой – возвращает ощущение существования, его серьезность и почти неправдоподобную хрупкость. Как при такой мощности смерти – мы еще живы?!

Мне жалко этого неизвестного парня. И его родителей, которые еще ничего не знают. Может быть, он споткнулся в темноте, может быть, был пьян или укурен, но он сделал шаг, стоивший ему жизни. Путешествие кончилось для него, едва начавшись. И никто не заметил. Гитара даже не разбилась.

Глупая смерть! Желаю всем менее глупой!

В очках

Загородный пейзаж с электричкой (пьеса) (1)

Нисский Февраль, Подмосковье, 1957

<Это старая пьеса, написана совместными усилиями в 1990 году и опубликованная в «Альманахе ЛИА Р. Элинина», выпуск 1, – в 1992-ом. Всего два действия на два поста.>



Мария Ремизова, Ифраим Бастиан (Александр Вяльцев)

ЗАГОРОДНЫЙ ПЕЙЗАЖ С ЭЛЕКТРИЧКОЙ

Семену Петерсону посвящается

Действующие лица:

ПЕТЯ

ЮЛЯ

НИКА

СЕРЖ

ЛЕША

ИВАНИЦКИЙ

МОДЕЛЬ (КАТЯ)

МОДЕЛЬ БЕЗ ИМЕНИ

ДЕЙСТВИЕ 1

Обшарпанная московская квартира. Беспорядок, мусор. На облезлом диване сидит модель. Художник пишет за мольбертом. Играет джаз.

Петя: Плечо куда-то пропало.

Модель: Я не двигаюсь.

Петя: Не у тебя. Или это солнце село?

Модель: Я не вижу.

Петя: А, может, я не так смотрю.

Звонок в дверь.

Петя: Неужели Иваницкий? Вот бы некстати.

Идет в прихожую. Неразборчивые голоса. Входит Юля. Модель встает, набрасывает на себя рваный халат и опять садится.

Юля: Я не думала, что ты занят.

Петя: Катя.

Юля: (пауза) Очень приятно.

Петя: Юля.

Модель: (пауза) Ну что, перерыв?

Юля рассматривает картину.

Юля: Зеленого, по-моему, слишком много.

Петя: Думаешь? По-моему, нормально.

Юля: Смотри, фон совсем не играет.

Петя: А зачем ему играть?

Юля: Ну, должен же быть какой-то эффект.

Петя: А, может, ты и права. (пауза) А, может, и нет.

Модель: Ну мне что, одеваться или как?

Петя: Ну, оденься... Или нет, подожди…

Юля: Я на минутку. Я не думала, что ты занят.

Петя: Ну, видишь как, пожалуй, да.

Юля: Я просто была тут поблизости.

Модель: Там чайник не закипел?


Collapse )
(Для оформления использована картина Г. И. Нисского: "Февраль, Подмосковье", 1957.)
лаевский

Понтийские хроники – 4




 

Симеиз, Кошка, Чертова лестница

 

Это путешествие началось в Симеизе, куда мы попали глубокой ночью. Эту ночь мы провели в квартирке Оли Сусловой, где до приезда ко мне жила Маша Львова, в бывшей симеизской вилле, построенной архитектором Красновым. Соседнюю квартирку приобрел Паша Пепперштейн, но жить предпочитает у Оли, так как в его по непонятной причине нет воды. Воды, впрочем, не было и тут, ибо в Симеизе, как во многих других местах Крыма, начал действовать летний режим подачи воды, когда ее включают рано утром и поздно вечером. Однако у Оли Сусловой имелся специальный накопительный бак, поэтому ситуация не была критичной.

Квартирка, собственно, состояла из большой комнаты с высоким потолком, в которой была сделана антресоль для спанья, застекленная веранда и еще одна пристроенная маленькая летняя комнатка. С веранды был вход в крохотные удобства, из окна которых был чудесный вид на растущий впритык к дому старый кипарис. Выход из комнаты на веранду, бывший балкон, осуществлялся через проем с остроконечной мавританской аркой. Такими же арками были увенчаны все проемы дома, как я выяснил позже. Рядом с дверью на балкон стояло узкое, но очень высокое дореволюционное зеркало в стиле модерн.


Collapse )

Теперь дам отдохнуть себе и читателям.

Фото здесь:

http://www.facebook.com/media/set/?set=a.182202711910334.40233.100003618196051&type=1&l=5ac4eec8c4

В очках

Игуана - 1


<Не помню, вывешивал ли я эту вещичку в ЖЖ. Это старая вещичка – не есть пример того, как надо писать. Говорю – предупреждая замечания читателей предыдущего поста.>



ИГУАНА

На прямой линии жизни есть особые окрашенные в сердечные тона точки. Это точки особенных воспоминаний о моментах более интенсивной, чем обычно, душевной жизни, более красиво завязавшихся узелках событий. Он, этот узелок, красив тем, что для его образования понадобилось совпадение многих не связанных друг с другом обстоятельств, сперва ничего общего с ним не имевших, но закругливших жизнь в счастливую законченную форму. Важно, чтобы в начале он ни за что не должен был представляться необыкновенным узелком, но подавать себя как что-то в высшей степени естественное, – и только много лет спустя становится ясно, что событие это относится к зонам особой душевной напряженности, имеющее длительные отголоски во времени.

Например, был один внешне непримечательный момент в томилинской жизни... Но что вообще такое томилинская жизнь? Это небывалая концентрация действительности в ограниченном простран­стве места и времени. Я ездил в Томилино и раньше – к Солджеру и Фули, но никогда не думал, что с ним будет связан целый год моей жизни. Кстати – жили мы не у Фули, что было бы естественным, а отдельно, снимая за сорок рублей часть дома, оставив открытое место для прикрепления новых связей и обстоятельств. И они не замедлили появиться, эти обстоятельства, в нашем импровизированном Гринич Виллидже.

Но сперва надо было выбрать бедность и соответствующие идеалы, и научиться хорошо в это играть. А в 80-ом или 81-ом записать странную команду Ten Years After – именно эту пластинку 74 года. И надо было, чтобы я не врубался в нее восемь лет, но потом обязательно врубился. И тогда вспомнил о той самой Маше N., о которой поведу рассказ. Ей было тогда чуть больше, чем нам, она была герлой Шамиля. И она была самым сильным моим томилинским впечатлением, более сильным, чем даже Шамиль.

Collapse )
Армагеддон

Неподсудный колдун

Недавно в Крыму произошел такой разговор. Сладчайший NN, мой питерский друг, рассказал про своего знакомого-экстрасенса, который арендовал для "лечебных" занятий помещение в некоем медицинском центре (в Питере). Однажды к нему приходит директор этого центра, его друг, и сообщает, что их центр собирается приобрести некий бизнесмен – и их всех отсюда выгонят, включая экстрасенса. И предлагает тому помолиться, чтобы этого не случилось. Предложение было вполне риторическое, во всяком случае экстрасенс молиться не стал, а вместо этого уехал в отпуск (или в командировку, не помню).
Возвращается – и друг встречает его почтительным возгласом: "Ну, и сильна твоя молитва!" – "А что случилось?" Оказывается, предполагаемого покупателя покусала в Египте акула, и теперь ему не до покупок.
А за экстрасенсом закрепилась слава, как о человеке, который может мистическим образом причинять большой вред. И тут к нему обращается некто – и просит за деньги расправиться с конкурентом, то есть убить его астральным образом, чтобы не было следов.
Экстрасенс отчего-то отказался…
И вот мы стали решать вопрос: а если б согласился – и конкурент бы умер? Считалось бы это преступлением? Можно ли наказывать за астральное убийство?
К., питерская приятельница NN, предположила, что и наказание в таком случае должно быть астральное. Но убийство-то было реальное! – настаивает NN, – Значит, и наказание должно быть реальное.
Я возразил, что с точки зрения юриспруденции (как я ее понимаю) в преступлении должно наличествовать орудие преступления. ("Орудием" может считаться любое материальное воздействие, хоть неожиданный крик за спиной.) Если нет никакого орудия, то невозможно доказать, что преступление имело место. Даже если имелся преступный замысел, желание убить и выплачены деньги за работу. Ибо если и можно судить за намерение убить, то все равно не так, как за реальное убийство. Наша юриспруденция не признает астральных убийств, не признает колдунов, ведьм, знахарей и т.д. Она может наказывать их как обманщиков и шарлатанов, но не как тех, кто реально причиняет астральный вред. Ибо не признает самой "астральности" и всех этих мистических штук.
Но, сказав это, я задумался (вслух):
– Но как же тогда глава государства и премьер-министр, которые стоят в церкви со свечами на больших церковных праздниках – и их показывают по ящику? Если у нас светское государство, и юриспруденция не верит в чудеса, а церковь вся построена на чудесах: воскресении, евхаристии и пр.?
NN возразил, что одно дело чудеса церковные, другое – колдовство. Он видит большую разницу в том, к кому обращается человек. Если он молится Богу – то тот при некоторых условиях и своем желании может помочь.
– То есть колдовства – нет? – спросил я. – За что же сжигали ведьм в Средние века?
Понятно, что NN за это не отвечает. Но люди того времени верили, что ведьмы общаются с чертом – и силой бесовской напускают мор, скажем, на скот. Или на город. И они имели на это право, ибо – с точки зрения христианства – существует, как мы знаем, не только Бог, но и Дьявол, который может точно так же исполнять желания. То есть в действиях средневековых людей мне видится больше логики, чем в поступках российского президента.
NN засомневался, что колдуны и экстрасенсы действуют чужой, а не своей силой. Не знаю, как экстрасенсы, но относительно "колдунов" я вспомнил Фауста и вызываемых им духов, включая Мефистофеля. Вспомнил шаманов, которые обращаются исключительно к духам, а сами могут быть лишь посредниками. Да и сама христианская евхаристия – это старая языческая теофагия, богопоедание. Поедали бога, воплощенного в животное, которое его олицетворяло, в быка например. (Столь же почтенные корни и у воскресения.) (Это я к тому, что источники Традиции и у колдунов и у священников – одни и те же.)
И, однако, NN все равно видит здесь разницу: в храме чудеса, типа, патентованные, а что делает колдун – никто не знает (как я его понял). Кустарь, работает по старинке, на свой страх и риск. И потому, надо думать, неподсуден.
(С другой стороны, Иоанн Кронштадтский молился за то, чтобы Лев Толстой побыстрее помер. И он помер. Правда, чуть позже, чем сам Иоанн Кронштадтский, но не суть важно. Иоанн Кронштадтский – иерарх церкви, молился наверняка по всем правилам, результат налицо: считать ли таким образом, исходя из логики NN и нашего президента, что Иоанн Кронштадтский может быть юридически обвинен в смерти великого писателя?)

PS. Это я просто хочу вас развлечь.
В очках

Картина с выставки - 4

4.

 

Показав несколько фото и сказав много слов, Гале удалось заинтересовать руководительницу своего диплома. В конце концов, можно было подумать даже о будущей выставке... У руководительницы были связи в разных галереях, даже в Третьяковке. И вдруг у Гали мелькнула лихая мысль – приобрести портрет. Точнее, она пришла к ней по дороге к Станиславу (как он попросил себя называть). И тут же болезненно сжалось сердце – вдруг поразивший ее портрет уже куплен, а он мог бы законно и эффектно открывать будущую выставку, как некая интродукция, вводящая зрителя в более тесное и, может быть, сентиментальное знакомство с художницей. Насколько она знала, у нее не было или не сохранилось ни одного автопортрета.

С прошлой их встречи прошла неделя – но разница была налицо. Теперь он смотрел на Галю как на хорошую знакомую, с которой можно не церемониться. Не хотела церемониться и она.

Едва не с порога Галя спросила, во сколько он оценивает портрет? Станислав несколько раз усмехнулся и долго мудрил с ответом.

– Зачем вам? Вам лично? Вам лично я готов отдать его бесплатно.Collapse )

В очках

Картина с выставки - 2

2.

 

В какой-то миг она пожалела... Художник жил на Рязанском проспекте, и стоило большого труда найти этот дом среди чащи безликих и соседствующих пятиэтажек, так что только энный местный житель указал ей точно на нужный непримечательный фасад. Собственно, фасадов у этих домов не бывает. Как и видов со двора или откуда-нибудь еще. И, как выяснилось, на последнем этаже этой не очень старой хрущебы, спасительно прикрывшей свою неистинность зеленью таких же средне старых деревьев, художник и жил. И таким же неподлинно старым и средне почтенным показался ей он сам. Он открыл дверь и несколько секунд смотрел на Галю, как ей показалось, как-то двусмысленно, будто на свету оценивая, с легкой улыбкой, от которой она с ужасной скоростью стала краснеть.

– Вы кто? – спросил, наконец, он.

– Вы Станислав Григорьевич?

– Вы натурщица? Кто вас прислал?

Галя улыбнулась. Это было неожиданно и чуть-чуть лестно.

– Я вам звонила.

– А, покупательница?

– Нет, может, вы не поняли... Я не хотела все по телефону...

– А-а, отлично, заходите...

Пропуская в прихожую, он посмотрел, вопросительно и странно, и сразу отвернулся, видимо, чтобы этот вопрос из галиных глаз вычеркнуть.

– Я пришла... – поспешила начать Галя и запнулась. “Ах, зачем, зачем я поехала! Какая такая спешка!” – подумала она. Хозяин был строг и явно не расположен к праздной болтовне.

– Да нет, что? Пришли и хорошо. Заходите. Извините, что так – не знал. У меня бардак. Я думал...

Он не договорил – отступил из узкой прихожей в комнату и встал в дверях.

Она его лучше рассмотрела: большие залысины, увеличенные зачесанными назад волосами, с сильной, но отнюдь не сплошной сединой, большие смеющиеся морщины вокруг рта и глаз. Нос с заметной горбинкой. Он был лишь чуть выше нее самой.

Collapse )
Армагеддон

Армагеддон закончится в четыре. Часть 4, последняя




Утром Мангуста зовет срочно ехать: должны прийти ученицы, а у нее нет клея для плиток. В Зихроне я привычно караулю и отгоняю машину на стоянке у супермаркета, где как всегда нет места – пока она покупает клей. Моя работа ответственна и благородна. И даже без завтрака.

Дома на веранде ее уже ждут ученицы – и я привычно ухожу гулять, к своему Мамврийскому дубу. По дороге снова вижу газель и коров, словно они всегда пасутся вместе. Над Израилем опять солнце и почти целиком голубое небо, хотя Мангуста предпочла бы облака или даже тучи.

И я, пожалуй, согласен. Это утомительно – иметь все время одно и тоже время года. По глубоко укорененный парадигме сознания – жизнь должна проходить через умирание и воскрешение, переживать мистерию утраты и обретения. Это и есть русская зима, обостряющая чувство жизни, заставляющая с такой пронзительной нежностью любить позднюю неторопливую весну и короткое северное лето.

И этого мне не хватает в странах южных и прекрасных…

 

Collapse )

 

В очках

Круг неподвижных звезд - 13 (предпоследняя)




 

THE LATE MAN

 

Я сидел на лекции и не отводил, как всегда, взгляд, стараясь увидеть ее новыми глазами.

Странно, ведь она не была красавицей, нет-нет! Уж с этой стороны, я думал, я себя обезопасил. Я был уверен, что никто не обратит на нее внимание (по слепоте). Оказалось, что слепота свойственна не всем. Это было странно. Словно я проложил путь через чащу, а кто-то за моей спиной им воспользовался. И даже не кто-то, а мой друг.

Потом был бар у ресторана “Узбекистан”, где я пил с Германом какой-то особо убойный коктейль. Два ядовитые как ртуть стакана (больше я выпить этой гадости не смог) сделали свое черное дело. Мир раздвоился на мир во мне и мир везде. И связь была зыбкая и хромая. У меня ничего не осталось, и лишь она была безумно важна, важнее обиды и измены.

“Какая гадина, как она могла!..” – думал я, пытаясь что-то объяснить и заодно уж наговорить себе таких слов про нее, которые исключали бы путь назад. Я не хотел жалости и ждал ее. Я ничего не рассказывал Герману. Но спросил: легко ли идут женщины в постель? Я хотел знать: спала ли она уже с ним? Хоть был уверен, что да – так разительна была в ней перемена. Она стала серьезнее, более нервной, более взрослой, более холодной.

 

Collapse )